Деяния богини любви

Чайльд был все же немного потерян. Он и не рассчитывал, что все пройдет так гладко, и что ему самому понравится первая встречала с Гео Архонтом. Где-то в глубине души, наслушавшись детских сказок о жадных драконах, он представлял себе не самое милое существо. И он был приятно удивлен: Моракс оказался весьма чутким человеком, с которым было интересно поговорить. И даже молчать было интересно. Судя по всему, они и впрямь друг другу понравились. — И как все прошло? — с ухмылкой спросил Пульчинелла, по привычке поглаживая густые усы. Тарталья вынырнул из своих мыслей, оторвал взгляд от пейзажа за окном. Делиться внутренними переживаниями он ни с кем не собирался, но по нему и так было видно, что волнение его переполняло. Его буквально за руки и за ноги вытянули из зоны комфорта — да и это обернулось слишком хорошим результатом. Пятый Предвестник поглядывал на Чайльда, ожидал получить в ответ хоть какие-то подробности, и что-то ему удалось вытянуть: — М-м-м… Все хорошо, — ответил Чайльд, отойдя от окна. — Он обещал прислать сегодня письмо, но не сказал, что в нем должно быть. — Хо-хо, вижу, ты смог заинтересовать Властелина Камня, — Пульчинелла сверкнул глазами, улыбка скрылась за усами. — Как видишь, милостивая Царица не ошиблась. — Пф-ф… Может быть, он в письме напишет, чтобы мы всей делегацией убирались отсюда к чертям, — пожал плечами Чайльд. — А может быть, сразу тебя замуж позовет, — отмахнулся Пульчинелла. — Чего гадать? Если напишет чего, то ты сразу же это узнаешь. Ну, чего ты стоишь, будто тебе кол в зад вогнали? Ты за утро даже не присел ни разу. Все ходишь туда-сюда, в окна заглядываешь. Признавайся: приглянулся тебе Гео Архонт. Поэтому и места себе не находишь. — Иной раз я поражаюсь Вашей проницательности, — тяжело выдохнул Тарталья. — Я не знаю, что мне делать. Хорошо, давайте предположим, что все сложится. И что тогда? Я останусь здесь, прикованным к нему? Он будет разъезжать по заданиям со мной, бросив свои владения? Царица уволит меня? Не думаю, что здесь найдутся для меня задания и равные соперники. У меня в один момент отобрали цель жизни и то, над чем я так долго работал. Пульчинелла сопяще вздохнул, затем хмыкнул. Давно он не видел, чтобы чужие души находились в таких метаниях. Тарталью можно было понять. Амбиции так и били из него ключом, натура его была не самой спокойной. Его загнали в рамки, из которых выбраться не получилось бы. Вокруг сплошные Предвестники, охрана и архонты. От чужих взоров нигде не скрыться. Неверное движение — и жизнь под откос пойдет. Чайльд привык сражаться с другими и лезть на рожон, а его впихивают в спокойную атмосферу и говорят не дергаться. — Нет смысла гадать, — наконец изрек Пульчинелла. — О своей работе ты сможешь поговорить и с Царицей, и с Властелином Камня лично. Я же об этом ведать не могу. Твои переживания не беспочвенны. Но ты себя прям-таки накручиваешь. Чайльд не знал, что ему ответить. Но это и не потребовалось. В дверь кабинета послышался ритмичный стук. Будучи ближе к двери, Пульчинелла поспешил открыть. Без лишних слов служащий Банка вручил ему запечатанное письмо. Кивнув в благодарность, Пятый Предвестник обернулся к Чайльду и помахал желтоватым конвертом с киноварной печатью. Сердце Тартальи забилось быстрее, в горле встал противный ком. Быстрыми шагами он подошел к Пульчинелле, забрал у него письмо и сорвал печать. Из конверта лист бумаги никак не хотел доставаться, и уголки его помялись от неровных движений. Наконец, на свет появились ровные строчки. С первого раза разобраться было достаточно трудно — почерк Моракса хоть и выглядел красиво, но казался чрезмерно угловатым, напоминая множество острых колышек. Тарталья прищурился, несколько раз моргнул. «Здравствуйте, Чайльд.       Если Вы не против, мне хотелось бы пригласить Вас сегодня сразу после часа Собаки на, если так можно выразиться, свидание. Отвечать на это письмо не нужно — я сам зайду за Вами. Будете не согласны — скажете мне об этом лично. Если Вы все же согласитесь, то, прошу, одевайтесь теплее. Ночи в Ли Юэ бывают холодными и ветреными.

С уважением, М

» От желтоватой бумаги доносился приятный неизвестный аромат. Тарталья перечитал письмо еще раз, оторвал от него взгляд. В голове со скрипом крутились ржавые шестеренки. Пульчинелла смотрел на Тарталью с ухмылкой, подмечая то, как до этого напряженные плечи расслаблялись. — А… Пульчинелла… А когда кончается час Собаки? — спросил Чайльд, обернувшись. — В девять вечера, — легко ответил Пятый Предвестник. — Что, позвал тебя прогуляться? — Да, — задумчиво произнес Тарталья. — Только не смейте снова пытаться меня нарядить! Я буду отбиваться. Кабинет заполнил хрипловатый смех Пятого Предвестника.

***

Весь день Чайльд провел как на иголках в ожидании встречи. Работники Банка шутливо перешептывались, глядя на Одиннадцатого Предвестника. Он, казалось, измерил шагами каждое помещение. Даже чай он не мог спокойно попить, то и дело барабаня пальцами по чашке. Некоторые взирали на него с самой настоящей завистью — не каждого человека один архонт пытался сосватать с другим. Кто-то хотел оказаться на его месте. Даже напряжение сбросить не получалось — в Банке не был предусмотрен тренировочный зал, а далеко от остальных работников Тарталью бы никто не отпустил. Он все еще был заложником ситуации — и не только. Царица лично приказала приглядывать за ним, чтобы не сбежал. Если она ставила перед собой цель, то шла к ней напролом. Солнце неумолимо клонилось к закату. Боками касалось волн Облачного моря, словно стараясь в нем утопиться. Из окна вид на гавань был прекрасен. Фонарщики уже вышли на улицы, чтобы поджечь множество уличных фонарей. Больше и больше выбиралось на прогулку людей. На часах секундная стрелка противно тикала, утягивая за собой и минутную. Когда до девяти оставалось совсем немного, Тарталья перехватил легкое пальто, накинул его на свои плечи и отправился к центральному входу. К его удивлению, его уже ждали. Охрана Банка, хоть и не показывала вида, но сторонилась того, кто стоял возле дверей. — Добрый вечер, — улыбнулся Чжун Ли, склонив голову в приветствии. Чайльд тяжело сглотнул, мир для него в одно мгновение замер. Как так случилось: день тянулся неумолимо медленно, но пролетел так быстро? Казалось, будто он только что держал письмо с приглашением, а теперь сам отправитель стоял прямо перед ним. И вообще, уже второй раз архонт чужой страны поздоровался с Чайльдом первым. Разве это могло уложиться в голове? — Добрый вечер, — ответил Тарталья запоздало. — Итак… Куда мы направимся? Вы писали, что ночи в Ли Юэ могут быть холодными, но здесь достаточно тепло. — Вы догадливы, — мягко засмеялся Моракс. — Скажите, Чайльд, Вы уже ужинали? — Как-то не хотелось, — произнес Предвестник. — Неужели Вы устроили где-то пикник? — Устроил. Но нам нужно укрыться от тех, кто так и стремится за нами проследить. — Моракс склонился к чужому уху, голос его перешел на шепот. — В Ли Юэ слишком много лишних глаз и ушей. А я все же предпочел бы провести вечер наедине. Тарталья покраснел скулами, медленно кивнул. За ними на самом деле было установлено наблюдение. Тут и там можно было наткнуться на Фатуи, которые будто мирно прогуливались неподалеку. — И как мы скроемся от них? — спросил Чайльд. Без лишних слов Чжун Ли подхватил его под руку, махнул ладонью и прямо перед ними будто засверкали тысячи золотистых звезд. Все вместе они образовали единое полотно, за которым мало что проглядывалось. Шагнув в него, Тарталья почувствовал легкий прохладный ветерок. Полотно за спинами сразу же пропало, закрыв проход к Банку, где охранники глупо хлопали глазами и не знали, что делать. Чайльд осмотрелся по сторонам. Они находились на вершине горы, куда обычным смертным добраться было бы слишком уж трудно. Неподалеку возвышались неровные пики других скал каменного леса, а меж ними полупрозрачной вуалью протянулся молочно-белый туман. Подняв голову, Тарталья смог увидеть рукав из небесных светил, что мерцали ярче, чем во снах, а средь них, зависнув прямо посреди неба, разместилась огромная луна. Казалось, протяни руку — и точно сможешь коснуться холодного белоснежного бока. — Прошу, сюда, — позвал Моракс, указав ладонью в сторону высокого извитого дерева. Под ним располагался искусно вырезанный каменный стол, и такие же каменные стулья окружали его. Коснувшись поверхности одного из стульев пальцами, Чайльд по-настоящему удивился — они были теплыми. На веточке дерева висел одинокий, но достаточно яркий бумажный фонарик. Света от него вполне хватало, чтобы осветить все яства, расположившиеся на столе. Пусть блюд было и не так много, Чайльд сразу же догадался об одном — их готовили точно не в ресторане. — Здесь очень красиво, — произнес Тарталья завороженно. — Вы очень постарались. — Благодарю, — кивнул Чжун Ли. — Чайльд… Не хотите ли перейти на «ты»? Предвестник поджал губы, вцепился пальцами в стул, на который сел. Заботливо Чжун Ли наливал в его небольшую чашечку тонкой струйкой горячий чай. И вверх от янтарной жидкости поднимался ароматный пар. Он посмотрел из-под ресниц на Моракса, все мысли из головы сдуло новым порывом ветерка. — Честно говоря, я не против. Но разве не будет неуважительно обращаться к древнейшему архонту на «ты»? — неловко засмеялся юноша. — Не будет, если мы об этом договоримся, — легко ответил Моракс. Он налил чай и себе, занял место напротив. — Разве не будет странно, если мы друг к другу будем и дальше обращаться на «вы»? — Вы… Ты прав. Итак… Где мы находимся? — Это каменный лес Хуагуан. Достаточно далеко от гавани, чтобы за нами никто не смог последовать. Забраться сюда достаточно сложно, да и многим идти лень. И виды здесь достаточно красивы, чтобы удивить тебя. Тебе тут нравится? Тарталья неосознанно улыбнулся, осмотрелся по сторонам. Там, где облака и туман не закрывали все собой, виднелись кусочки как земель Ли Юэ, так и чужих владений. Там, где располагались поселения людей, проблескивали лучи света — горящих улиц и жилых домов. Плотным куполом ночное небо накрыло весь мир, и было видно абсолютно каждую звездочку. — Нравится, — произнес Чайльд. — А еда? Ты сам готовил? — Не только же видами я могу попытаться удивить тебя. Приятного аппетита, Чайльд. — Чжун Ли выглядел чересчур спокойно, и взгляд его с каждым мгновением становился все мягче. Каждое блюдо на столе было удивительно вкусным. Даже в самых дорогих ресторанах не могли подать столь прекрасные кулинарные шедевры. Тарталья никак не мог выкинуть из головы, что некоторое время Моракс потратил на приготовление всего этого. И он был готов принять отказ от прогулки даже после этой проделанной работы? Хоть Чжун Ли и сам ел, но чаще он поглядывал на Чайльда и следил за его реакцией. — Все очень вкусно. Как-нибудь мне нужно приготовить тебе тоже чего-нибудь съестного. Мои кулинарные навыки, конечно, с твоими сравниться не смогут, но все же… — Тарталья посмотрел в свою тарелку, перехватил палочки поудобнее. Как бы он ни старался выглядеть чуть лучше, часто еда не могла покинуть посуды и сваливалась с палочек обратно. — Мне следовало позаботиться о столовых приборах, — задумался Моракс. Он с сочувствующей улыбкой смотрел на слишком сильно стиснутые палочки в чужих руках. — Ты не слишком хорошо обращаешься с традиционными приборами Ли Юэ, отчего каждый прием пищи со мной превращается для тебя испытание. — Ой, нет-нет, все в порядке, — замахал руками Чайльд. — Я уже чисто из принципа хочу одолеть эти палочки. Но… — Он посмотрел на Моракса с прищуром, фыркнул. — Ты не мог придумать что-то поудобнее? Чжун Ли засмеялся, и его бархатный утробный смех в этот день казался гораздо приятнее и красивее, чем вчера. Невольно Тарталья и сам улыбнулся. Рядом с Мораксом было слишком комфортно. Все переживания Чайльда, что преследовали его еще с утра, растворились в этом смехе, пропали с потоком свежего горного ветра. Кстати о ветре… Как бы Чайльд ни кутался в свое легкое пальто, теплее отчего-то не становилось. Наивно с его стороны было полагать, что раз он сам из весьма холодной страны, то климат Ли Юэ ему не страшен. Но чужие земли оказались весьма коварными, и потоки воздуха так и стремились забраться под пальто и рубашку и противно лизнуть кожу холодным языком. По телу пробежались мурашки, волоски на руках приподнялись от холода. Чайльд начинал завидовать птицам — те могли нахохлиться, и им сразу же становилось теплее. Он же так сделать не мог. Вдруг Моракс поднялся со своего места, подошел ближе к Чайльду. Тарталья с вопросом во взгляде посмотрел на него. Легким движением Чжун Ли стянул с себя верхнюю одежду — достаточно длинный и с виду теплый плащ — и накинул ее на плечи Предвестника. Тарталье вдруг стало жарко — лицо начало по-настоящему гореть. — Подожди, а как же ты?.. — спросил Чайльд, похлопав глазами. — Я не ощущаю холода так, как ощущают его люди. Я взял с собой плащ только из-за того, что он мог пригодиться тебе. Как мы видим, я не прогадал. — Чжун Ли подлил горячий чай в чашку, придвинул ее ближе к Тарталье. — Если тебе совсем холодно, мы можем отсюда уйти. — Нет… Мне уже тепло, — улыбнулся Чайльд, перехватив плащ за лацканы и надев его получше. — Расскажи побольше об этом месте? — Что ж… Раньше здесь собирались адепты и архонты, чтобы пообщаться, — Моракс вернулся опять на свое место, сложил руки перед собой, отодвинув столовую утварь. — Обычно собирались с утра и сидели до вечера, а потом расходились, вдоволь пообщавшись. Но времена идут, архонты сменяются, а адепты закрываются в себе и находят другие дела. На самом деле, я уже и сам давно ни с кем не общался на свободные темы. — Это грустно… Ты скучаешь по былым временам? — Тарталья обнял небольшую чашку ладонями, спрятал локти под плащом. — А ты бы не скучал по своим друзьям и товарищам? — с ноткой печали спросил Чжун Ли. — У каждого из нас своя дорога. После Войны многие мои друзья пали, оставшись только парой росчерков в легендах. Стоит только архонту умереть, как люди о нем забывают, истории стираются, и наступает время для других божеств. И лишь легенды и баллады хранят в себе их имена. — Поэтому вы с Барбатосом предпочитаете не выжимки из книг, а песни и сказки? — Да, — улыбнулся Моракс. — Именно поэтому. Я мог бы рассказать тебе больше о тех, с кем я раньше общался, но Тейват все равно заставит тебя забыть. — Я постараюсь запомнить, — мягко сказал Чайльд. — Если хочешь — говори. Я буду рад послушать. Еда на столе потихоньку остывала, и от чая уже не поднимался пар. Моракс и правда рассказывал. О прошлых битвах, о своих товарищах, об ушедших цивилизациях. В мире до войны было слишком много божеств, и у всех был один конец. Что-то Чжун Ли опускал, оставляя в секрете, о чем-то рассказывал подробнее. Его хотелось слушать и слушать, пока луна не скроется и не покажется на небосводе снова. — Наверно, очень тяжело остаться в самом настоящем одиночестве, пройдя через столько препятствий, — заключил Тарталья, и Моракс медленно кивнул ему. — Ты имеешь право жить так, как тебе того хочется. Ты не должен находиться вечно в служении у других людей. Как бы ни думали жители Ли Юэ, это не они находятся у тебя в подчинении, а совсем наоборот. На тебе тоже слишком много ответственности, слишком много работы. И у тебя даже не бывает отпусков. Нарушение всех трудовых договоров. Моракс тихо рассмеялся, подпер голову ладонью. Чайльд отставил пустую чашку в сторону, поднялся со своего места. Ноги и спина уже успели затечь от нахождения в одном и том же положении. Он потянулся, и плащ немного съехал с его плеч. Заметив в неглубоком озере что-то необычное, он подошел к нему ближе. Диск луны отражался от зеркальной глади воды. Казалось, будто та полностью утонула в озере — наступи в него, и вынырнешь с другой стороны в мире небесных тел. Как Чжун Ли оказался рядом, Тарталья не заметил, но и не испугался. Неосознанно он ступил в воду — звезды пошли рябью. — Впервые такое вижу, — шепнул Тарталья. — Обычно небо не отражается в воде, а тонет в ней. — Здесь слишком чисто, чтобы небо могло утонуть, — ответил Моракс. Он перехватил руку Чайльда, и тот без лишних мыслей сплел их пальцы меж собой. Предвестник повел его ближе к отражающейся луне, беловатый свет залил собой все вокруг. Чайльд задрал голову к небу, слегка прищурился. Ресницы покрылись серебром, дышать стало слишком легко. Даже ветер будто затих. Ушей коснулся необычный звук. Тарталья обернулся в поиске источника, но так ничего и не смог найти. Такие звуки обычно издают обитатели морских глубин… — Что это? — спросил Чайльд, вглядываясь в расстелившиеся молочные облака и туман. — Пение моих творений, — произнес Чжун Ли. — Гул левиафанов. В свое время я создавал слишком много разных созданий для защиты Ли Юэ, и они все еще здесь ждут своего часа. — Похоже на пение китов… Знаешь… — Тарталья заглянул в янтарные глаза, склонил голову набок. — Мое созвездие. Оно носит название «Небесный кит». Вон оно, — Чайльд указал на небо, и там ярко выделялось скопление нескольких звезд. — А мое находится совсем рядом, — и Моракс указал на следующее скопление. — Но правда… Пение похоже. И среди них и правда есть каменные киты. Тарталья легко расцепил их руки, стянул с ладони перчатку и протянул ее Чжун Ли. Тот мягко улыбнулся, стянул с руки и свою перчатку. Чайльд сначала не смог поверить своим глазам — кожа Моракса выглядела так, будто ее окунули в чернила и поверх раскинули золотые нити, сплетающиеся в причудливые рисунки. Вопреки его ожиданиям, Чжун Ли был теплым, а не холодным — как остальные змеи и ящерицы. Легким движением Моракс огладил основание большого пальца Чайльда, прочертил невидимую линию по светлому запястью. — Чайльд… — позвал он, вытянув Тарталью из мыслей. Предвестник приподнял брови в вопросе, ожидая продолжения фразы. Рябь под ногами прекратилась; звезды зеркально отражались в озере с максимальной четкостью. Диск луны чуть сдвинулся в сторону. — Могу я поцеловать тебя? Тарталья подумал, что ему послышалось. Еще несколько мгновений он хлопал глазами, вперившись взглядом в Моракса. А тот не двигался, чтобы не спугнуть еще больше. — Да. Да, можешь, — торопливо выдал Чайльд, покраснев всем лицом, и в лучах ночного светила это было явно видно. Осторожно, медленно Чжун Ли приблизился, давая время передумать, но Тарталья не отстранялся. Только в ушах поднимался долгий шум. Зажмурив глаза, Чайльд принялся считать удары своего сердца. Совсем невесомо его губ коснулось едва ощутимое тепло. Всего на долю секунды. И затем сразу же пропало. Тарталья подумал, что ему показалось, приоткрыл один глаз. Но Моракс и впрямь уже отстранился. — …И все?.. — тихо прошептал Чайльд. — А тебе хотелось бы еще? — засмеялся Чжун Ли, по привычке потянувшись ко рту, чтобы его прикрыть пальцами. Но Тарталья перехватил его руку своей, качнулся вперед и неумело прижался к чужим губам своими. В удивлении Моракс распахнул глаза шире, несколько раз моргнул. Из-за того, что тот медлил, Чайльд потихоньку начинал разочаровываться — видимо, не понравилась его выходка. В отличие от Чжун Ли, он даже не спросил. Но тот переместил вторую руку на талию, запустив ее под теплый собственный плащ, подался ближе. Этот поцелуй был слишком детским, слишком неумелым и аккуратным, но сердце в груди Чайльда бешено билось, заставляя кровь активно бежать по венам и разгоняя жар от смущения. Но и этому поцелую суждено было прекратиться. — Извини. Я не слишком хорош в подобных делах, — пробормотал себе под нос Тарталья. — Ничего. Я тоже. И мы можем еще научиться, — успокоил его Чжун Ли, так и не отпуская из некрепких импровизированных объятий. — Главное, что нам обоим хорошо.