Деяния богини любви

      Когда Тарталья в конце вечера звал Чжун Ли на свидание, он не слишком задумывался, как собирался реализовывать свой план. В его голове все обстояло немного иначе… Задуманное пошло под откос в тот момент, когда Пульчинелла запретил брать с собой ружье. Затем северный ветер нагнал на Ли Юэ серые тучи, и теперь все вокруг выглядело чересчур мрачно. Мрачным становился и настрой Чайльда. Он был бы рад написать письмо и перенести свидание на другой день, только вот он до сих пор не знал, куда это самое письмо отправлять. Взяв с собой свой лук, Тарталья поплелся к выходу из Банка, где его уже должны были ожидать. — Здравствуй, Чайльд, — улыбнулся Моракс, как всегда склонив голову. Бездумно Предвестник ответил ему тем же. И все же, небо из окна и небо прямо перед глазами было одинаковым — серым, унылым, будто безжизненным, с множеством тяжелых иссиня-черных туч и без намеков на солнечный свет. Однако, отчего-то Моракс выглядел весьма довольным: будто с неба не собирался пролиться дождь. — Вижу, что ты сегодня не располагаешь хорошим настроением. Что-то случилось? — спросил Чжун Ли, заглянув в синие глаза напротив. Вынырнув из своих мыслей, Чайльд качнул головой: — Нет-нет, все в порядке. Просто сегодня не самая лучшая погода для прогулок. Я рассчитывал на солнце, но как-то… — Не всегда погода будет тебе подыгрывать, Чайльд. Мы можем желать и ожидать одного, но получать в результате другое. В любом случае, день хуже не становится, когда солнце оказывается затянутым тучами. — Чжун Ли взял Тарталью за руку, слегка прищурил глаза, будто улыбнувшись только ими. — Если ты не настроен сегодня на прогулку, то мы можем встретиться и в другое время, я не буду настаивать. Только скажи мне, когда тебе будет удобно и комфортно. Тяжело вздохнув, Тарталья потер пальцами свой лоб. Было приятно, что Моракс уважительно относился к его состоянию, но иной раз это будто нагоняло легкую тоску — сердце щемило каждый раз, стоило только Чжун Ли произнести что-то наподобие прозвучавшей фразы. — Мне удобно и комфортно сейчас, тебе не стоит волноваться. Если ты не против, сегодня я бы хотел попробовать накормить тебя, — ответил Чайльд, чуть подумав. — Но нам нужно выйти за пределы города. На природу, если можно так сказать. И… Мне нужно кое-что взять с собой. — Хорошо, мы можем пойти куда захочешь, — кивнул Моракс. — Тебе нужна помощь с чем-нибудь? — Нет, я сам со всем справлюсь, — неловко улыбнулся Тарталья, потянув дверь Банка на себя. Увидев, что с собой хотел взять Чайльд, Чжун Ли не сдержался и засмеялся, прикрывшись ладонью — Предвестник вытащил из-за дверей огроменный рюкзак, забитый доверху невесть чем. Очевидно, Моракса ожидало что-то весьма интересное.

***

Чайльд пожалел о своей идее второй раз за день. В месте, куда они пришли, было много высокой сухой травы ближе к бездонному озеру. И вся эта трава покачивалась в такт появившемуся ветру. Небо не становилось благосколонней и будто темнело еще сильнее, хоть часы еще были не вечерними. От озера доносилось кряканье упитанных уток, переплывающих воду стайками. Тетива натянулась, Тарталья сделал глубокий вдох… — Не так, — вдруг раздался приглушенный голос Чжун Ли. Чайльд повернул к нему голову, приподнял одну бровь в вопросе. — Левее, Чайльд… Ветер достаточно сильный. Тарталья прислушался к нему, сместил натянутый лук в сторону. Пальцы отпустили стрелу, та засвистела… Громко закрякали утки, бросившись врассыпную — стрела угодила прямо в воду. Выругавшись себе под нос, Предвестник сразу же выпустил следующую стрелу, но и та не зацепила ни одной утки. Почувствовав опасность, птицы начали взлетать, создавая все больше и больше шума. — Да к черту все это, — прошипел Тарталья, откинув лук в сторону и перехватив древко следующей стрелы рукой. Сильно размахнувшись, он бросил стрелу в ближайшую птицу, и та, получив смертельную рану, свалилась прямо в заросли травы недалеко от Чайльда. — Оу… — по-настоящему удивился Моракс. — Это… Сильно. — Ни слова, — фыркнул Тарталья. — Пожалуйста, разведи пока костер. Я займусь уткой. У себя в голове Предвестник ругал себя последними словами. Он проклинал и свою глупую идею, и чертов лук, и Пульчинеллу за отказ выдать ружье. Тщательно Тарталья ощипывал свою добычу, ножом вырезал все ненужное и оставлял на берегу внутренности — найдется в природе тот, кто это съест. Засветился Глаз Бога на поясе, и от легкого движения запястьем вся кровь покинула бренную тушку подбитой утки. Возле их импровизированного небольшого лагеря горел невысокий костер — даже уже догорал, оставляя множество углей. Нанизав утку на вертел, Чайльд грузно опустился на пенек и поджал губы. Это точно нельзя было назвать хорошим свиданием. Возле одного конца вертела на металлической подставке кипел котелок, а в нем подпрыгивали тушащиеся заранее нарезанные овощи. — И все же, ты не в своей тарелке, — произнес Чжун Ли, присев рядом на корточки. Тарталья перевел взгляд на него, но ничего не сказал. — Твои отношения со стрелковым оружием прямо… Натянуты, — засмеялся Моракс. — Хочешь, я научу тебя управляться с луком? — Было бы неплохо, — выдохнул Чайльд. — Я не знаю, что не так. Сколько бы я ни пытался, это противное изобретение человечества мне не поддается. Мне проще самому стрелами бросаться, чем заставлять их лететь по нужной траектории с помощью тетивы. — В таком случае, пойдем, — Чжун Ли протянул Тарталье ладонь, склонил голову набок. На ручке вертела появились несколько каменных грузиков, что сами заставляли утку вращаться без лишнего присмотра. Вложив руку в предложенную ладонь, Чайльд последовал за архонтом, пока тот его не вывел на полянку. От щелчка пальцев на пустом месте достаточно далеко от них появилась светящаяся колонна с рисунком, напоминающим мишень. Неохотно Тарталья достал ненавистный ему лук, натянул тетиву и сделал пробный выстрел. Стрела уверенно пролетела мимо. — Я собираюсь коснуться тебя. Ты не против? — спросил Моракс. — Не против. Научи меня стрелять, пожалуйста, — пробурчал тихо Тарталья. Встав за его спиной, Чжун Ли коснулся его плеч и слегка потянул на себя, заставив выпрямиться. Его ладони легли сначала на предплечья Чайльда, ставя их под нужным углом, а после пальцы коснулись рукояти лука и хвостовика стрелы. По спине Предвестника пробежался табун мурашек — теплое чужое дыхание ощущалось на щеке. — Держи лук так, чтобы ты мог смотреть на наконечник стрелы и целиться туда, куда тебе нужно. Можешь прикрыть один глаз, чтобы сконцентрироваться. Бери чуть выше — стрелы тянутся к земле. И если есть ветер, то чуть в строну от ветра. — Моракс улыбнулся, огладил чужие пальцы невесомо. — Стреляй, Чайльд. Тетива дрогнула, ударила по предплечью от неаккуратного движения. Стрела хоть и не попала в центр рисунков, но оказалась рядом. Глаза у юноши будто загорелись. Новая стрела оттянула тетиву, но почти сразу же улетела вперед, снова промазав. Цыкнув, Тарталья прищурился. — Не торопись. Давай попробуем снова, — терпеливо говорил Чжун Ли, вновь направляя Чайльда в нужное русло. — Ты слишком импульсивен. Тебе не хватает капельки терпения. Если ты будешь плохо целиться и не выжидать нужного момента, стрела всегда будет лететь мимо. — В бою у меня не будет времени, чтобы целиться, — произнес Предвестник, вдевая хвостовик в тетиву. — Но сейчас ты не в бою, — раздался шепот над ухом. — Сначала требуется научиться стрелять медленно, а уже потом развивать навык. Ты ведь и клинок не сразу правильно держал, не так ли? Попробуй выстрелить еще раз. Тарталья прицелился получше, задержал дыхание. В конце концов, этот выстрел был удачнее предыдущих — стрела угодила точно в цель. На лице Чайльда появилась искренняя радостная улыбка. — Молодец. Ты очень быстро учишься. Попробуешь без моей помощи? Слишком жалко было прощаться с теплом, исходящим от Чжун Ли. Не думая ни секунды, Тарталья вдруг сказал: — Я еще не уверен, что не сломаю лук, если попробую сам. — Хорошо, давай попрактикуемся вместе, — легко согласился Моракс. Он честно подправлял осанку и движения, советовал, как лучше встать. Теперь Предвестник думал, что это свидание — его лучшая идея за всю жизнь. Хоть несколько раз ему и попало тетивой по руке, он не отчаивался и старался усерднее. Чужое тело приятно грело спину, а крепкие руки уверенно поддерживали. Шкворчала утка, вращаясь на вертеле. Ее бока румянились все сильнее, и вверх от углей поднимался ароматный дымок. То и дело на пышущее жаром почерневшее дерево капал жир, сразу же шипя и пропадая. Свинцовое тяжелое небо оставалось таким даже спустя час. Руки Чайльда начинали ныть от напряжения, пальцы болели от тетивы. Но он готов был стоять с луком еще хоть целые сутки, лишь бы было так же хорошо. — Думаю, нам следует остановиться, если мы не хотим остаться без обеда, — прервал идиллию Моракс. — Мы сможем потренироваться еще в любой момент. — Точно. Еда, — вздохнул Тарталья, опустив лук. — Но подожди минутку. Может быть, покажешь, как ты умеешь стрелять? А то я тебя в деле так и не увидел. — Только если один раз. Тепло пропало, Моракс сделал шаг назад. Забрав у Чайльда оружие, он, даже толком не прицелившись, сразу же спустил тетиву, и стрела с громким свистом вонзилась в мишень, пробив колонну насквозь. Тарталья и не заметил, как у него открылся от удивления рот. С недоумением он посмотрел на мишень, затем на лук, а уже после на Чжун Ли. Тот улыбался так, будто только что самой обычной стрелой не он пробил собственное изваяние. Так или иначе, а им пришлось вернуться к еде, что была уже готова. И пусть она не выглядела как ресторанная, и где-то утка поджарилась сильнее, а овощи слегка переварились, отчего-то было очень и очень вкусно. — Так где ты научился так управляться с оружием? — поинтересовался Тарталья, когда угли совсем уже потухли. — У меня было очень много времени, чтобы научиться всему, — развел руками Моракс. — Приходилось временами бросать привычное оружие и переключаться на другое, чтобы быть не застигнутым врасплох. Но предпочитаю я больше использовать копье. Даже не знаю, из-за чего. — Им удобно держать врага на расстоянии, — согласился Тарталья. — Я тоже часто его использую. Ну… Когда уже в лоб нет возможности идти. — То есть, когда ты слишком сильно ранен, чтобы использовать клинки? — спросил Моракс, приподняв одну бровь. — Я боюсь представить, сколько шрамов ты носишь на себе. — Не так уж и много, — отмахнулся Чайльд. Поймав его руку, Чжун Ли осторожно потянул за перчатку и прищурился. Пальцы юноши были усеяны множеством светлых полос. Какие-то из них были толще, а какие-то напоминали тонкие шелковые нити. — Эти не считаются. — Считаются. Шрамы будут появляться на тебе, пока ты ищешь себе соперников, Чайльд. Ты не рассчитываешь свои силы и ныряешь в омут с головой, не осознавая, что однажды все может закончиться плохо. Это чудо, что ты до сих пор жив. Но каждый шрам, каждая маленькая царапина могла стать для тебя последней. Ты выходишь из сражений живым, да. Но долго ли это будет продолжаться, когда ты лезешь на рожон? — Моракс стянул со своей руки перчатку, и толстые кольца ударились о землю, будучи позабытыми. Теплая кожа коснулась тыльной стороны ладони юноши, и кончиком указательного пальца архонт проследил один длинный след, уходящий к самому запястью. — Например, вот этот шрам. Ты мог истечь кровью. — Из всех следов ты выбрал именно этот, — засмеялся Тарталья, прикрыв глаза. — Просто он самый глупый. И получен даже не в бою. Я однажды запутался в проволоке, и вот результат. — Серьезно? — ответил улыбкой Чжун Ли. — Какой абсурд… — А вот этот… — Чайльд указал на толстый неровный шрам, пересекающий три костяшки, — это я ударился о дверной косяк. Тоже абсурд, верно? Моракс фыркнул, накрыл ладонь сверху своей. Небо совсем потемнело, заслышался стрекот множества сверчков. Температура опустилась еще ниже… Огладив кожу Предвестника в последний раз, Чжун Ли посмотрел на небо, сделал глубокий вдох. — Пойдем в гавань, Чайльд. Ветер становится злее…