Деяния богини любви

— Ауч… — шикнул Тарталья, потерев поясницу. — Не ерзай, — тихо засмеялся Моракс, убрав руку Чайльда с пострадавшего места. – Ты вчера перестарался. Чайльд пластом лежал на кровати, утонув лицом в подушке. Еще ночью все было нормально, но утро встретило его тянущей неприятной болью в спине. Он решил, что он неудобно спал, но даже встать нормально не получалось и вдохи причиняли дискомфорт. Уже позже стало понятно, что поясницу он просто-напросто потянул прошлым вечером. Чжун Ли неторопливо и осторожно разминал забитые мышцы, и боль понемногу уходила. — Мне что, еще и над движениями в постели думать? – проворчал Предвестник, подняв голову и недовольно прищурившись. — Просто не усердствуй так, как вчера, — мягко ответил архонт. – Легче становится? — Мгм… У тебя прям золотые руки… — Чайльд вновь уткнулся в подушку, чуть дернулся от следующего движения: — Ай! Ай, Моракс, подожди! – он попытался уйти от давящих на поясницу пальцев, захныкал. — Потерпи чуть-чуть, — произнес Чжун Ли, придавив Тарталью к кровати. — Мучаешь меня… — наигранно заныл Чайльд, ухватив подушку под собой обеими руками. – Ни капли сочувствия… — Конечно, — усмехнулся Моракс. – Лежи. Его ладони легли на самое болезненное место. Янтарные глаза прикрылись, послышался глубокий вдох. Тарталья через плечо краем глаза смотрел на архонта, ожидал новых издевательств – попыток помочь – над своей спиной. Узоры на руках ярко засветились, как и кончики волос. Под ладонями разлился желтоватый свет, и боль из поясницы начала постепенно уходить. Лицо Моракса выглядело сосредоточенным, меж бровей появилась легкая морщинка. Наконец боль отпустила, свечение затухло. — Ох… — Тарталья заерзал, и Чжун Ли приподнялся, чтобы позволить ему свободно выбраться из-под себя. – Я чувствую себя прекрасно. Спасибо. — Не за что, Аякс, — улыбнулся архонт. – Я всегда рад помочь тебе. Только попроси. Предвестник принялся ходить по комнате и наклоняться в разные стороны, чтобы точно проверить отсутствие болевых ощущений. К счастью, те прошли полностью. Моракс наблюдал за ним с нежной улыбкой, так и оставшись сидеть в кровати – прямо в ворохе из одеяла, похожем на своеобразное гнездо. Сверху на одеяле спокойно лежал длинный хвост, волосы все еще были растрепаны со сна, ноги архонт подогнул под себя. Сердце Чайльда приятно защемило. Хотелось вернуться в это «гнездышко», притянуть Чжун Ли ближе и лениво проваляться с ним в постели целый день. И не только проваляться. — Как думаешь, я уже выздоровел? – спросил Тарталья будто невзначай. — А какой ответ ты хочешь от меня услышать? – легонько прищурился Моракс. Чайльд тихо засмеялся, после чего глубоко вздохнул. Он был не против остаться в доме Чжун Ли на подольше. Если для этого нужно было изображать из себя больного – он против не был. Лишь бы больше не разлучаться ни на день. — Я бы хотел остаться, — сказал Тарталья. Он вернулся к кровати, присел на край и чуть подался назад, чтобы попасть в легкие объятия. – Но я ведь не могу вечно сидеть здесь. В конце концов, у меня все еще осталась работа. Даже не представляю, что происходит в Банке сейчас. — Понимаю. В таком случае, давай вернемся туда и все объясним, а дальше ты уже сам решишь, куда будешь приходить ночевать, пока находишься в Ли Юэ. — Я уже и без того знаю, где я хочу ночевать, — расслабленно ответил Чайльд. – Что ж… Давай собираться. Пульчинелла меня сожрет. Они не могли войти через парадные двери просто потому что Тарталья попал в дом Моракса без обуви – его забрали прямо из апартаментов. Отчего и было решено вернуться тоже туда же тем же способом. Чайльд вышел из золотистого портала, окинул взглядом прихожую. Однако, в его апартаментах был легкий беспорядок – он, видимо, совсем плохо себя чувствовал и спотыкался обо все подряд пару дней назад. Чжун Ли направился сразу же к окну, чтобы открыть то на проветривание. Видимо, звук их шагов был слышен этажом ниже – иначе как объяснить то, что в дверь вскоре постучали. Правда, стук этот был бессмысленным, ибо дверь сразу же отворилась. Чайльд обернулся – ожидания его не обманули. Сначала в прихожей появился длинный нос с пышными усами под ним, а уже затем и сам Пульчинелла. Недовольный, рассерженный. У него было такое лицо, будто он собирался отчитывать Чайльда и в конце концов поставить его в угол за плохое поведение. — Тарталья! – строго начал Пятый Предвестник, готовясь разразиться гневной тирадой. – Где тебя все это время носило?! Мы уж подумали, что ты… — голос Пульчинеллы затих, взгляд пригвоздился к чему-то совсем рядом с Чайльдом. Тарталья обернулся, на лице его появилась непроизвольная улыбка. Прямо за ним находился Моракс, скрестивший руки на груди и приподнявший в немом вопросе одну бровь. Юношу пробило на смех, из-за чего пришлось зажать собственный рот ладонью. — Доброе утро, — сменил гнев на милость старик. – Не ожидал увидеть Властелина Камня здесь так рано. — Доброе, — ответил Чжун Ли, кивнув. – Чайльд все это время находился со мной. Это принесло какие-то проблемы? — Нет-нет, — отмахнулся Пульчинелла, сделав шаг назад по направлению к двери. – Что ж, раз так, то не буду больше отвлекать. Тарталья, зайдешь потом ко мне. А пока что я с вами прощаюсь. След его простыл, дверь захлопнулась. Чайльд не выдержал, рассмеялся громче, отчего и на лице Моракса появилась улыбка. Видимо, Царица получит много хороших вестей следующим письмом, и дополнительно Пульчинелла все приукрасит множеством эпитетов. — Аякс, — позвал ласково Чжун Ли, и Тарталья все свое внимание обратил на него. – Мне нужно отлучиться. А ты в это время займись своими рабочими делами и подумай хорошенько над… Над переездом ко мне. — Ты зовешь меня жить к себе? Прям не просто ночевать, а прям жить? – переспросил на всякий случай Чайльд. — Да. Я же говорил: мне хотелось бы вести с тобой совместный быт. И мне не хочется, чтобы за нашими отношениями наблюдал весь Банк. — Хорошо, я подумаю, — ответил Тарталья.

***

В Банке все было как всегда: кто-то куда-то бегал с морем бумажек, кто-то сплетничал по углам, а кто-то откровенно пытался откосить от работы. Ничего нового. Занятая Екатерина рассеянно смотрела на стопку листов перед собой и пыталась разобраться, кто и когда должен был наведаться в Банк. Тарталья три раза легонько постучал по дубовой двери, положил ладонь на ручку. После короткого ответа он толкнул дверь вперед и попал внутрь. Апартаменты Пульчинеллы были мрачными и заваленными бумагами будто доверху. Корреспонденция, газеты, вырезки из книг, какие-то свитки. Некоторые стопки закрывали собой свет из окна, отчего в комнате был полумрак, даже несмотря на горящие лампы. Задумчиво Пульчинелла постукивал пером по нижней губе и думал, как бы сформулировать очередной отчет. — Итак… — начал было Чайльд, и старик тут же к нему обернулся. — О, Тарталья, — засмеялся Пульчинелла тихо и хрипло. – Прекрасно. Будешь чай? — Вы ведь позвали меня не для того, чтобы чаи гонять. Давайте уже к делу ближе, — вздохнул Чайльд. Юноша уселся на диван перед кофейным столиком, где бумаг было чуть меньше, чем десяток стопок. Пульчинелла же бросил отчет, приблизился ко второму диванчику и по-настоящему плюхнулся на него, будто совсем расслабившись. Некоторое время он сверлил Тарталью прищуренным взором, шевелил усами в задумчивости. — Как твои дела, Чайльд? – начал Пятый Предвестник. — Эм-м… Что? Хорошо, наверно… — растерялся Тарталья. Все больше комната темнела. — Меня беспокоит то, что ты отдаешь предпочтение теперь не работе. Милостивая Царица успокаивает меня и говорит, что на то она и рассчитывала, когда рекомендовала тебя Властелину Камня, но… Ты ведь не собираешься бросать работу? – Пульчинелла приподнял одну бровь, глаза его будто сощурились еще сильнее. – Ты очень ценный сотрудник. В конце концов, Предвестник. — О, Великие Семеро, конечно же, нет. Я не собирался бросать работу, с чего вообще такие мысли? Просто так совпало, что Моракс пришел именно тогда, когда я приболел, и он решил обо мне позаботиться. Поэтому я и пропал на некоторое время. Пульчинелла тяжело вздохнул, уперся локтем в подлокотник и подпер висок. Под его взглядом Тарталья чувствовал себя неуютно. Будто к нему в душу лезли. Пульчинелла для Чайльда был достаточно близким человеком, чтобы обсуждать личные темы, и сам Тарталья считал его чуть ли не членом своей семьи. Но такие допросы юношу настораживали и против воли заставляли закрываться. — Ты мог бы прислать нам письмо, чтобы мы не искали тебя по всей округе. Я уже говорил тебе быть аккуратнее, Чайльд, — старик смотрел прямо перед собой, меж бровей морщины стали глубже. – Ты не замечаешь, что ты растворяешься во Властелине Камня. Не боишься, что это может плохо закончиться? — Не боюсь, — уверенно ответил Тарталья. – У меня нет причин сомневаться ни в нем, ни в себе. — Хорошо. А что будет, когда тебя отзовут отсюда? Вы ведь расстанетесь, разве не так? — Не так, — прищурился Чайльд. – Пульчинелла, что Вы от меня узнать хотите? Серьезность наших намерений? Наши планы на будущее? Так все серьезно, планы долгосрочные настолько, насколько это возможно. С работы уходить я не буду, за Ли Юэ закрепляться тоже не стану, приказам Царицы подчиняюсь. В чем проблема? — Волнуюсь за тебя, Чайльд, — вздохнул старик. – Я рад, что у тебя все хорошо. Да… Царица бы точно не стала причинять вам обоим боль. Так, значит, Властелин Камня будет с тобой до самого конца? Не оставит тебя без присмотра и будет следовать за тобой куда угодно? – Глаза Пульчинеллы блеснули, усы его слегка дернулись. — Я такого не говорил, — приподнял бровь Тарталья. Он склонился вперед, оперся локтями о собственные колени. – А расскажи-ка мне, уважаемый Пятый Предвестник, с чего вообще ты решил полезть в чужие отношения? Задание, сватовство – с этим все понятно. Но тебе какая с этого выгода? Не поверю, что ты просто переживаешь за меня. — Пф, засранец, — хрипло рассмеялся Пульчинелла. – Копаешь там, где ничего нет. — Правда? – усмехнулся Чайльд. – Может быть, меня и считают местами туповатым некоторые Предвестники, но соображалка у меня все же работает. Царица не могла не предвидеть вариант, что я захочу остаться и уволиться. Она готова была пожертвовать одним из Предвестников, но пошла ва-банк. Зачем? Жест доброй воли? Или же тщательный план, чтобы заполучить в свои ряды нечто более ценное, чем одного заменяемого Предвестника? — Ты уже слишком далеко закопался, остановись. Ничего подобного нет, ты надумываешь, — отмахнулся Пульчинелла. Но зрачки его сузились, а блеск из глаз сменился чем-то таким же темным, как и комната. — Правда? – проворчал Тарталья. – И ты на пару с Царицей не хотел прибрать к рукам целого сильнейшего архонта через меня? Это же так удобно – можно сразу отправлять туда, где посложнее, потому что Моракс меня не оставит одного и далеко от себя уже не отпустит из банального страха потерять. Другие архонты его послушают, а те, кто не будут согласны, попадут под горячую руку. Не так ли? Пульчинелла фыркнул, отвел глаза. Повисла тягучая неприятная тишина. Разгоняли ее каждую секунду только тикающие на стене часы. Чайльд внимательно смотрел на Пятого Предвестника, даже не шевелясь, и тот тихо рассмеялся вновь: — Хорошо я научил тебя пользоваться мозгами. Ладно, Чайльд, ты прав. Но если ты думаешь, что этого не осознает Моракс, то ты глубоко заблуждаешься. И ты посмотри, даже зная, что его будут использовать через тебя, он от тебя не отказывается. Разве это не чудно? — Может, вы ему тогда сразу и место в Фатуи предложите? – иронично спросил Чайльд. — Откажется ведь, — отмахнулся Пульчинелла. – Свой нос в наши дела он и без того сунуть сможет, а прямо подчиняться Царице не будет. Какой толк звать его? Тарталья тяжело вздохнул, откинулся на спинку дивана. Он надеялся, что все его догадки действительно останутся догадками. Не хотелось ему втягивать Моракса в дела и распри Фатуи, но теперь уже и повернуть назад нельзя было. И, конечно, Моракс все давно без него понял. И как же повезло Царице, что среди ее подданных оказался именно тот, кто идеально Властелину Камня подходил. — Умно, хитро и очень некрасиво, — заключил Чайльд. – Как и все наши дела. — А ты бы поступил иначе? – приподнял бровь старик. – Когда у тебя в руках есть такой козырь, ты бы его не использовал? Себя не обманывай. Конечно, Милостивая Царица берет тебя под свою защиту в качестве гаранта Мораксу, что тебя не собираются косвенно убивать. Жалование больше, условия для работы лучше, любые прихоти исполнять будет. — Я смогу в любой момент уйти? – спросил Тарталья, стараясь не выдать в голосе заинтересованности. – Если почувствую, что нас используют больше, чем нужно. — А тебя смогут остановить? – расхохотался Пульчинелла. – Я открою тебе секрет мой милый мальчик: с Мораксом не просто так заключают сделки и пытаются договориться мирно. С ним только самоубийца будет сражаться. Дожить до такого возраста никто из архонтов не смог. И жизнь его, как ты знаешь, была далеко не мирной. Для него совсем ничего не стоит щелкнуть пальцами, чтобы уничтожить весь Тейват и обратить каждого человека в пыль. У него столько всего по всем углам припрятано, что военные силы Снежной – это милый пушистый кролик на фоне всего одного Моракса. Глазом моргнуть не успеешь, а он уже выточит какую-нибудь каменную огромную тварь, которая весь материк перевернет с ног на голову. И ты думаешь, что он позволит Фатуи удерживать тебя против твоей воли? Гордись, Чайльд, ты сильнее всех ныне живущих людей, ибо имеешь власть над тем, кто сильнее всех живущих и умерших божеств. — Я предпочитаю не властвовать над ним, а стоять рядом, — прищурился Тарталья. — Даже если ты так думаешь, оно таковым не является. Тебе многие даже завидуют. Ты можешь просто пожелать, и Моракс тебя послушает, даже ничего не потребовав взамен. Чайльд прикрыл глаза, глубоко вздохнул. Конечно, все было не так уж и просто.