Деяния богини любви

В Ли Юэ по обыкновению стоял шум – разговоры людей, выкрики строителей, песни прибывших и убывающих моряков. Но больше всего шума исходило со стороны городского рынка. Торговцы зазывали к себе, размахивали в воздухе своими товарами, и иной раз выглядело это комично. Продавец трав так интенсивно размахивал укропом в своей руке, что тот начал больше напоминать метелку из конского волоса. Где-то начинался спор меж приезжими туристами и уличными торгашами – опять кто-то «попробовал» еду и не заплатил. Тарталья средь множества снующих туда-сюда тел пытался приглядеться к прилавкам, укрытым плотными навесами. На улице к полудню уже должно было стать жарко, поэтому нужно было торопиться, пока продукты не испортились – и пока их не расхватали. В глубокой корзинке уже лежали две свеклы, морковь и лук. Наконец, взгляд уцепился за то, что требовалось для блюда – на прилавке были выложены толстые, упитанные блестящие тушки. Чайльд подошел ближе, внимательно осмотрел ассортимент. Куриц явно хорошо и качественно кормили, и, даже еще не готовое, мясо вызывало аппетит. Моракс встал за спиной Тартальи, склонил голову набок. Предвестник долго приценивался, рассматривал тушки перед собой особо внимательно. Торговец наблюдал, скрестив руки на груди. В конце концов, Чайльд указал рукой на одну упитанную курицу, потянулся за кошельком, и торгаш уже готов был расплыться в довольной улыбке, как услышал: — Стой, не заворачивай. Сначала внимательней посмотреть надо. Середину тушки покажи, понюхать дай. Архонт слегка прищурил глаза, но не вмешался – Чайльд все же знал толк в выборе продуктов. Торговец пожал плечами, натянул на руки перчатки и начал показывать тушку со всех сторон. Тарталья склонился к курице, принюхался, а после кивнул. Выбрал хороший вариант. — Сколько хочешь? – спросил Предвестник. — Две тысячи, — спокойно ответил торговец, упаковывая тушку в бумагу. — Полторы, — фыркнул Чайльд. — Молодой человек, тут вам не Сумеру, чтобы так сильно цены сбивать при торгах, — закатил глаза торговец. – Тысяча девятьсот. — Рынок большой, мяса много, — развел руками Тарталья. – Полторы, — повторил он. Торговец цыкнул, закатил глаза. Конечно, ему не хотелось терять в деньгах. Наблюдая за этим, Чжун Ли откровенно веселился. Давно он не видел, чтобы люди так упорно стояли на своем на рынке. Да и сам он предпочитал не тратить время на торги. Но Чайльд сумел ему напомнить о рыночном азарте, о сути такой торговли – без фиксированных цен. Зачастую люди ходили на рынок только за впечатлениями. Тарталья выглядел слишком уверенно, не собирался отступать от предложенной цены, и торгаш уже начинал нервничать. Совсем скоро температура поднимется, и мясо придется убирать, а вечером оно уже не будет таким привлекательным для покупателей. — Тысяча шестьсот, — сдался торговец, придвинув курицу ближе к Чайльду. – И все. Больше не скину. — Хорошо, — широко улыбнулся Предвестник. – Тысяча шестьсот и мешочек острого перца. Моракс тихо засмеялся, прикрыл ладонью улыбку. Торговаться с Чайльдом – себе дороже. Торговец окинул его взглядом, тяжело вздохнул, но звон монет подтолкнул его к принятию правильного решения, и уже через мгновение у Тартальи в корзине лежали нужные товары. Он кивнул торгашу напоследок, а после обернулся к Чжун Ли и произнес: — Ну что, теперь за капустой? — С учетом стоимости капусты, боюсь, ты заберешь ее бесплатно и еще потребуешь овощей сверху, — ответил Моракс, будто хваля. — Не преувеличивай, — отмахнулся Чайльд, ведя архонта дальше. – Мы оба знаем, что на рынке цены задирают. В Снежной рынков мно-о-ого, все умеют торговаться. А еще из-за того, что холодно, все торгуются очень быстро. — Почему? – удивился Чжун Ли. – Вы ведь все привыкшие к холоду. — Но не тогда, когда ты в трусах стоишь на картонке и пытаешься влезть в заледеневшие брюки, — засмеялся Тарталья. – Одна женщина шторку держит из куска простыни, а другая твоим родителям затирает, что у нее сын брата мужа школьной подруги точно в таких же штанах ходит. Вновь Моракс тихо рассмеялся. Они еще некоторое время походили вдоль рядов рынка, набирая то приправ, то риса, то домашней яичной лапши впрок. Корзинка у Чайльда ощутимо потяжелела, и Чжун Ли решил взять у следующего прилавка еще одну. Так у них в доме появились запасы еды на пару недель вперед, отдельный шкаф отвелся на сладости, еще одно место под консервацию, а шкаф с бутонами туманного цветка уставился продуктами доверху. Тушку курицы Тарталья быстро разделал и расфасовал, оставив немного на бульон. — Тебе нужна будет помощь? – спросил Чжун Ли, убрав овощи в отдельный ящик. — М-м-м, нет, — легко ответил Чайльд. – Моя очередь тебя кормить. Отдыхай. — Уверен? Мне просто сидеть и смотреть на тебя? – улыбнулся архонт, и Предвестник развел руками: — А ты не просто смотри, а влюбленными глазами. Заняв место на стуле, Моракс и правда принялся наблюдать за процессом готовки. Бульон уже закипал на огне, выпуская в воздух равномерный поток пара. Методично, но не слишком быстро Тарталья шинковал капусту, нарезал равномерными кубиками картофель. От сочной натертой свеклы пальцы Предвестника порозовели, впитав красящий сок. В сковороде готовилась пассеровка из лука и моркови, и в нее уже позже добавилась свекла. Казалось, будто Чайльд пытался не отвлекаться от своего дела, чтобы ничего не упустить и не испортить блюдо. — Ты не так уж часто готовишь? – все же нарушил относительную тишину Чжун Ли. — Я слишком часто нахожусь там, где готовить не представляется возможным, — вздохнул Тарталья. – То в командировках, то в полях. Там борщ нигде не сваришь. Поэтому питаюсь я там не своей едой, а тем, что под руку подвернется. — Тем не менее, рецепты ты знаешь, — подметил Моракс, и Чайльд глянул на него через плечо с улыбкой. — Мама учила. Нас в семье много, и мне было жалко ее. Она вечно как белка в колесе крутилась, пытаясь нас накормить. Сколько ни готовь – а на шестерых человек все наготовленное за один день уходит. Поэтому решил помогать, чем мог. Уф… Самое ужасное – придумывать что-то новое на следующий день, потому что одно и то же приедалось быстро, и кто-то начинал ныть, — фыркнул Тарталья. – А еще кто-то из моих братьев вечно жаловался то на лук, то на капусту, то на морковь. И это им не нравилось, и то уже приелось, и курица в тарелке странно выглядела, и пюре не такое, как хотелось бы. Думал, что сожру их самих. — Мне с этим как-то было проще, — вздохнул Моракс. – У меня тоже… Считай, была большая семья. — Ты о своих адептах? — Да, о них. Какими бы грозными и взрослыми они ни казались, по факту это было сборище детей. Тоже вечно ругались, ссорились, спорили. Некоторых нельзя было и на пару минут оставить, как слышались то крики, то шипение друг на друга. То кто-то картошку неправильно пожарит, то чай не так заварит, — Чжун Ли потер пальцами переносицу, но ни тени недовольства на его лице не было. – В одно время я просто закрывал глаза и проходил мимо. Меня разве что за рукава не дергали, чтобы внимание привлечь. — Как мило, — протянул Тарталья, сложив посуду в раковину. – Твои волшебные дети хотели тебя порадовать. — Прошу… Не называй их моими детьми, — весело фыркнул Моракс. — Почему? Ты их воспитывал, влиял на них. Хочешь ты или нет, а они тебя воспринимают именно так. Готов поспорить, некоторые из них чуть ли не в рот тебе заглядывали. — Я сразу же начинаю чувствовать себя стариком, — прищурился Чжун Ли. — Ох, извини, — засмеялся Чайльд, — точно, ты не старик. Моракс, пока Тарталья не видел, закатил глаза, подпер голову ладонью. Его не задевали столь безобидные шутки, но ему очень нравилось, что Предвестник начинал чувствовать себя гораздо комфортнее и чаще бросал веселые фразочки. Они уживались друг с другом чересчур хорошо – в мире так не бывает. Рутина не могла затянуть в полной мере, и за неделю после переезда они не смогли друг другу наскучить. Домашние дела делились поровну и как-то без лишних вопросов. Чайльд с удовольствием занимался стиркой, не брезгуя использовать для нее свой Глаз Бога – чтоб процесс ускорить, а Моракс чаще брал на себя готовку. Уборка была совместной, и чаще заканчивалась шутливым брызганьем водой друг в друга – и начинал это всегда Чайльд. Казалось, будто и в Банке до них уже не было никому дела. Все реже Тарталья слышал перешептывания служащих, и все чаще его просто-напросто не замечали, проходя мимо. Достойной работы для него так и не находилось. Или же это Пульчинелла с Царицей распорядились не нагружать его ничем, как бы тот ни просил, чтобы не отвлекать от Моракса и привязывать влюбленных друг к другу сильнее. После того разговора Чайльд принялся внимательнее приглядываться к Пульчинелле, и тот все же заставлял настораживаться против воли. Металлическим глубоким половником Тарталья помешивал окрасившийся в красивый красный цвет борщ, добавлял в него соль, перец и чеснок. Чистая посуда сушилась на расстеленном полотенце. Он выглядел настолько по-домашнему, что Моракс не мог поверить в реальность происходящего. Будто он оказался во сне, и сон рано или поздно должен был закончиться. Только во снах все было настолько хорошо. Чайльда хотелось обнять, прижать к себе и утащить нежиться, забыв обо всем на свете. Тарталья почувствовал, что что-то изменилось, выключил огонь и накрыл кастрюлю крышкой. Как не так давно он сам, Моракс стоял за его спиной и мягко смотрел из-под ресниц. Талию обвили руки, грудью архонт прижался к спине Предвестника. — Оу… — усмехнулся Чайльд. – Неужели ты сам решил поприставать ко мне? — Не одному же тебе можно приставать, — выдохнул Чжун Ли ему на ухо. – Ты не против? — Я не-… — Предвестник вздрогнул, опустил взгляд ниже. Вниз по его телу ладони спустились к бедрам, огладили внутренние стороны сквозь тонкую ткань штанов. – О, архонты, конечно, я не против. Ты с утра уже успел соскучиться? — Мне всегда мало тебя, — с улыбкой произнес Моракс, и от его горячего дыхания по телу Чайльда пробежался табун мурашек. – Пойдем? — Все равно супу еще нужно настояться… — ответил Предвестник, склонив голову набок и напрашиваясь на поцелуи. *** Чайльд привык считать себя сильным воином, которого ничего не могло сломить и заставить чувствовать себя слабее. Но всем привычкам было свойственно меняться со временем. Ему нравилось чувствовать слабость в ногах, стоило только Мораксу коснуться его. Нравилось, что архонту не составляло труда подхватить Предвестника на руки и перенести в другое место. Нравилось, что Чжун Ли не выставлял это на показ, а скорее делал, не задумываясь. Чайльд часто ощущал, как тот следовал за ним, неосознанно прикрывая собой спину, как смотрел на него, не скрываясь, как осторожно поддерживал под талию, ведя куда-то. Их тренировки с луком не прекращались, каждый раз становясь все сложнее. Стоило только Мораксу взять в руки оружие, как напускное спокойствие с лица пропадало, и в глазах зажигался яркий красивый огонек. Каждый его выстрел, каждый удар в тренировочных боях были выверенными, проверенными опытом. Ветер прочесал невидимыми пальцами невысокую желтоватую траву, колыхнул медные пряди. Тарталья тяжело дышал, натягивая тетиву тренировочного лука. Он уже успел запыхаться, но Чжун Ли выглядел так, будто не он минутой ранее активно уворачивался от чужих точных выстрелов. Шутливо он оперся о свое любимое копье, прикрыл глаза, и Чайльд громко фыркнул. Он хотел хоть раз одолеть Моракса в спарринге, но тот будто был недостижим. Всегда на два шага впереди. Вопреки привычкам обычных людей – бросать все на полпути, — Чайльд хотел довести дело до конца и победить Чжун Ли хоть раз. Да даже не победить, а хотя бы рукой коснуться во время боя. Очередная выпущенная стрела ударилась о копье и отлетела в сторону. — Ты не промахиваешься уже, — подбодрил архонт, но Предвестник лишь поджал губы. — Конечно, — ответил Тарталья. – Смотри, Моракс, скоро к земле тебя прижать смогу. — Тебе для этого не нужно браться за лук, — утробно рассмеялся Чжун Ли. – Ну что, заканчиваем? Или ты еще хочешь поупражняться? От высоких скал каменного Яшмового леса эхом отражались вскрики пролетающих мимо журавлей. Ветер обдавал взопревшую кожу, заставляя неприятно ежиться. Чайльд весь промок насквозь. Но упорство не давало ему просто так взять и закончить. Он качнул головой, отбросил лук в траву и встряхнул руками. В те сразу же легло светящееся копье, сотканное из воды. — Стой на месте, — прищурился Тарталья. — Как пожелаешь, — легко произнес Моракс. В боях с обычными людьми Чайльд всегда выходил победителем. Ему удавалось одержать победу даже над некоторыми Предвестниками – над теми, кто соглашался выходить на тренировочную площадку. Но Чжун Ли не был обычным человеком. Даже стоя на месте, он умудрялся уклоняться от чужих ударов и отбрасывать Чайльда назад. Азарт потек по жилам, кровь вскипела. Тарталья сделал серию ударов, но каждый раз его оружие отскакивало от копья Моракса. — Аякс, перетрудишься, — позвал Чжун Ли, но Чайльд останавливаться не собирался. – Аякс… — Ну, нет, я сегодня смогу победить, — упорно настаивал на своем Тарталья. Моракс, видя, как его возлюбленный запыхался, тяжело вздохнул. Сам Предвестник вряд ли бы остановился. При новом его выпаде Чжун Ли просто сделал подсечку, и Чайльд свалился прямо в его руки. Весь красный от напряжения, мокрый и соленый от пота. — Тебя уже ноги не держат, дорогой. Успокаивайся и остывай, — мягко прошептал ему на ухо архонт. – А то завтра утром у тебя снова будет все болеть. — Я когда-нибудь смогу хотя бы с ног тебя сбить? – будто жалуясь, спросил Чайльд. — Конечно. У тебя уже многое получается, золото мое. – Чжун Ли зарылся ладонью в мокрые волосы на затылке, заглянул в синие влажные от усталости глаза. – В конце концов, ты заставляешь меня уворачиваться от атак, а не стоять на месте, как раньше. — Льстишь, — засмеялся Тарталья. — Ни капли, — заверил Моракс. – Ну что, заканчиваем? Тарталья хитро прищурился, подставил подножку и толкнул Чжун Ли в плечи. Вверх от растущих рядом одуванчиков устремились семена-зонтики. Чайльд громко засмеялся, придавил Моракса своим весом и посмотрел на него сверху вниз. Темные волосы рассыпались рекой по траве, янтарные глаза широко распахнулись. — Не возьму силой, так смогу взять хитростью, — довольно протянул Тарталья. – Вот теперь заканчиваем. — В мое время за такое больно били, — утробно рассмеялся Чжун Ли, все же расслабившись. – Хорошо, Аякс, ты меня победил. — Ну, ты ведь не будешь меня бить, правда? – шутливо поинтересовался Чайльд. – В войне все средства хороши. Чжун Ли прикрыл глаза, качнул головой. Чайльд еще некоторое время любовался, а затем склонился ниже и мягко поцеловал нежные лепестки любимых губ. И пусть он и не хотел в ближайшие минуты отстраняться, ему и не позволили бы – слишком крепко сжались объятия.