Деяния богини любви

Чайльд глубоко вздохнул, посмотрел на небо. Гавань только начинала просыпаться, люди неохотно стекались на улочки. Впереди была бесконечная канитель с организацией Церемонии Вознесения, и у Предвестника уже заранее болела голова. За собой он даже не заметил, что начал отбивать каблуком незатейливый ритм по брусчатке. Он не хотел бы прождать слишком долго. Но, слава архонтам, этого и не случилось. Со стороны Банка к нему направлялись Итер и Паймон, и Чайльд надеялся, что недавно прибывшая Синьора не попалась им случайно на глаза — у парочки «гостей» Лю Юэ уже устойчиво сформировалась неприязнь к Фатуи, и это было заметно даже невооруженным глазом, как бы те ни старались давить из себя дружелюбные улыбки. Еще следовало после встречи направиться на работу и там помочь сотрудникам разобраться с проблемами, принесенными Цисин. — Чайльд! — пискляво издалека крикнула Паймон, замахав руками. Тарталья надеялся, что поморщился он только в мыслях. Помахав рукой в ответ, он перевел дыхание. Короткий, ничего не значащий разговор заставил Предвестника задуматься о том, что работать ему будет тяжело с Сошедшим. И именно из-за его компаньонки, которая в каждую фразу спешила влезть и притянуть внимание к себе. Работники Глазурного Павильона, как всегда, были улыбчивыми, старались услужить посильнее, чтобы затем получить неплохие чаевые и продать как можно больше блюд и напитков. Из окон в зарезервированный зал проникал яркий солнечный свет. В этом свете клубами переваливался пар, исходящий от наполняющихся чашек. Чайльд мягко улыбнулся, взгляд его был прикован к Мораксу. Тот вдыхал аромат чая, чуть прикрыв глаза; его волосы в солнечном свете, казалось, переливались светлым и темным золотом. Темные ресницы поднялись, Чжун Ли улыбнулся в ответ. Как бы Тарталья ни пытался себя контролировать, он боялся, что Итер и Паймон поймут все слишком быстро. Обычным людям хватало всего одного взгляда, чтобы понять род их отношений. Следовало скрываться лучше, если они не хотели, чтобы сошедший этим воспользовался. Знакомство протекало достаточно гладко — не считая того, что на Чжун Ли уже успели навесить ярлыки страшного человека, копающего по вечерам могилы за городом. Иной раз Чайльд что-то объяснял максимально отстраненно. Он не мог начать спокойно есть хотя бы потому что опасался. Не за себя. Моракс все еще был слишком слаб. Пусть он и крепко стоял на ногах и с виду казался полностью оправившимся, из рук у него только часом ранее все валилось. Он временами забывал, за чем шел, терялся в мыслях, морщился и пытался вспомнить, о чем только что говорил. Температура упала, темные круги под глазами пропали, но Тарталья был слишком внимателен, чтобы на это повестись. И он был слишком недоволен желанием Моракса заняться Церемонией Вознесения чуть ли не в одиночку. Утром на кухне из-за этого впервые за долгое время они чуть не поссорились. — Нет, я не могу тебе позволить шататься по городу и пригороду непонятно с кем, — строго говорил Чайльд, нахмурив брови. — Моракс, ты только вчера перестал за стены держаться при ходьбе. А если он тебе навредит? — Баобей, а что еще остается делать? — продолжал гнуть свою линию Чжун Ли. — Ты сам сказал, что они тебе не доверяют. Что твоя коллега выставила Фатуи в плохом свете. Они не смогут расслабиться в твоем присутствии, а ты уже точно не вотрешься им в доверие настолько, что сможешь выяснить их планы и мотивы. — Я… Я что-нибудь придумаю. В конце концов, постараюсь их подкупить, если ничего не выйдет, — Тарталья потер переносицу, прикрыл глаза. — Я волнуюсь за тебя. Вдруг тебе станет хуже? Вдруг ты упадешь в обморок? Прошу тебя, позволь мне со всем разобраться. Просто контролируй со стороны мои действия, а я прослежу за Сошедшим. Ты сам сказал, что по описанию его компаньонка похожа на богиню лун и времени. Кто знает, что она вообще тут делает? Она строит из себя ту, кто ничего не знает и не понимает. Это опасно для тебя. — А для тебя не опасно? — выгнул бровь Моракс. — Аякс, даже будучи сейчас чуть ли не бессильным, я смогу хотя бы себя защитить. А что будет с тобой, если Сошедший сочтет тебя опасным? — Чайльд посмотрел на него с прищуром, выждал минуту, а после отвернулся, поджав губы. Легкий завтрак был явно испорчен, и теперь никому из них не хотелось есть. Опираясь на стол, Моракс поднялся со своего места, чтобы мгновением позже опуститься на колени Чайльда и мягко поцеловать его в щеку. Играл совершенно нечестно. — Я сообщу тебе, если что-то пойдет не так. У тебя сейчас и на работе дел по горло. Дай я разберусь самостоятельно с Сошедшим. Тарталья глянул на него из-под челки, еще немного подумал. Он готов был привязать Моракса к стулу, лишь бы тот не лез к потенциальным врагам. И, как назло, архонт смотрел на Предвестника так нежно, так влюбленно, что у того сердце начинало покалывать. Чайльд должен был доверять ему и его решениям, но разум противился, и сердце ему вторило. — Даже если он пальцем как-то не так пошевелит, ты должен сказать мне, — сдался Тарталья, обняв Моракса в ответ. — Я приставлю к вам на всякий случай несколько Фатуи. Последят из тени. Если что-то срочное будет, один до меня добежит, а остальные тебе окажут посильную помощь. И вот теперь, сидя за одним столом в Глазурном Павильоне, Чайльд все равно не мог найти себе место. Дежурные улыбки и легкие шутки с его стороны были будто на автомате. Под столом он вновь начал тихо постукивать каблуком сапога; пальцами рук он вертел палочки, совсем этого не замечая. Подолгу Моракс задерживал свой взгляд на нем, продолжая вести диалог с «гостями». Почти целый день им предстояло убить на выполнение своих обязательств, и это совсем не радовало никого из них. — Следуйте за мной, если вы согласны помочь. Я объясню все по пути, — произнес Чжун Ли, чем вырвал Чайльда из размышлений. Предвестник бегло оглядел их троих, сжал палочки в руках, из-за чего Итер недоуменно на него посмотрел. Тарталья наигранно неловко улыбнулся, отмахнулся. Моракс покинул павильон, даже ни разу не обернувшись. — Ну вот, все вышло неплохо. Думаю, дальше вы справитесь и без меня. А я пока останусь здесь и попрактикую свой навык владения палочками. — Одиннадцатый Предвестник не умеет есть палочками? — по-настоящему удивилась Паймон, широко распахнув глаза. — Так вот почему ты ничего так и не съел… — Не все дается мне просто, — засмеялся Чайльд. Итер пожал плечами, кивнул в сторону выхода. Шаги совсем скоро стихли, и теперь Тарталья остался в зале в одиночестве. Задумчиво он потер лоб ладонью, уперся локтями в стол. Моракс только пропал из поля его зрения, а Чайльд уже чувствовал себя как на иголках. Противных, длинных и холодных. Погрузиться в свои мысли ему не дало странное чувство на коже. Он прислушался к своим ощущениям, стянул перчатку. На безымянном пальце, там, где было угловатое кольцо, ощущался легкий пульс, а вместе с ним от камней исходило легкое сияние. Чайльд широко улыбнулся, склонил голову набок, разглядывая кольцо. Короткие касания перемежались с длинными, отслеживались легкие паузы. «Я тебя люблю», — фраза, на которой Моракс только сейчас решил опробовать действие кольца. Тарталья легким движением постучал по кор ляпису, — «будь осторожен», — и в ответ кольцо блеснуло по всей длине. Утром, после нелегкого разговора, они решали, какой метод общения будут использовать на расстоянии. В Снежной уже давно использовались приборы и шифры, с помощью которых можно было передавать сообщения без использования бумаги. И повезло, что Моракс в этих шифрах прекрасно разбирался. Камень в кольцах хорошо передавал любое осознанное прикосновение, и решено было остановиться на специальной азбуке. Надев перчатку обратно, Чайльд начал собираться в Банк. *** Как и большую часть времени, в Банке было достаточно оживленно. Работники носились с документами туда-сюда, размахивали друг перед другом бумажками. И во главе всего этого бедлама стояла уставшая с дороги Синьора, выпивающая уже третью чашку кофе. — Пульчинелла отбыл всего три недели назад, а вы тут совсем распустились. Ну что за бардак? — ворчала она, перекладывая подшитые папки с одного угла стола на другой. Чайльд мысленно сосчитал до десяти, но даже после этого не смог удержаться от того, чтобы закатить глаза. Одним видом Синьора вызывала у него чувство тошноты. Хотелось ей напомнить, кто был теперь виноват в проблемах Банка и Фатуи в целом, но тогда последовала бы драка. И Тарталья не был уверен, что не придушит Синьору тетивой от лука. — Чего вы тут бегаете с горящими задницами? — подняла голос она, когда ей подпихнули новую папку. — Надо было раньше задумываться о проблемах! — Неудивительно, что при появлении Алой Ведьмы у всех горит задница, — протянул Чайльд, уперев руки в бока. — Что ты тут развопилась? До твоего появления здесь все работало, как часы. Как ты пришла — так сразу везде бардак. Думаю, проблема явно в тебе. — Ой-ой, кто голос подал, — засмеялась Синьора. — Чайльд, дорогуша, сделай мне еще чашечку кофе. А то я только что сослала секретаря за бумагами о расходах. — Она откинулась на спинку дивана, закинула ногу на ногу. — Поднимись и сама сделай, — прищурился Тарталья. — И оставь работников в покое. Ты наводишь никому не нужную лишнюю суету. Если ты захотела себя почувствовать важной, то ты пришла не в то место. — Я? Почувствовать себя важной? — задрала нос Синьора. Чайльд вновь закатил глаза. — А ты, я смотрю, совсем осмелел, стоило тебе только заиметь за своей спиной Моракса. Хотя… В таком положении еще не ясно, кто кого имеет, — она громко засмеялась, помахала на себя рукой. Даже курьер, прошедший мимо в этот момент, недовольно фыркнул. — Ха-ха, сейчас живот надорву, — проворчал Тарталья. Он сел на противоположный диван, подпер голову рукой. — Лучше скажи мне: тебе поступали новые распоряжения от Царицы? Свои обязанности знаешь? — Да, мне все передали. Говорят, твой будущий муженек решил откусить как можно больше в этой сделке. Даже потребовал, чтобы Снежная здесь закупала изделия из металла. И дерево потребовал для отстраивания заброшенных регионов Ли Юэ. А ты как, Чайльд? Каково ощущать себя разменной монетой? — женщина наигранно тяжело вздохнула, положила руку на сердце. — Я бы не хотела, например, чтобы меня использовали. — Архонты, как у тебя еще на месте остался нос? — флегматично спросил Тарталья. — Ты ведь слишком часто суешь его в чужие дела. Даже если я являюсь разменной монетой, Розалина, как же дорого я стою, что за меня можно получить целое Сердце Бога… Тебя же просто используют, как боевую единицу. — Не бери на себя слишком много, Чайльд, тебе просто повезло, что Царица смогла разглядеть в тебе не только безмозглого солдафона. И это точно не твоя заслуга. — Она небрежно потянулась, зевнула. — Ладно, разбирайся с бумажками, а я пойду отдыхать. Дорога из Мондштадта до Ли Юэ оказалась слишком утомляющей, особенно, утомляет тяжелый гнозис в кармане. Хотя откуда тебе знать об этом чувстве?.. Тарталья чуть не хлопнул себя по лбу от раздражения и досады. Синьора явилась в Банк всего двумя часами ранее, но успела сотворить ужаснейший беспорядок. Теперь работники будут вынуждены укладывать по местам все принесенные папки и стопки бумаг, и Чайльд бы согласился с ними, если бы услышал хотя бы одно бранное слово в сторону Алой Ведьмы. День напоминал теперь бесконечную карусель, настоящий бюрократический ад. И при этом всем из головы никак не выходил Моракс. Уже близилось время обеда, а от него не было совершенно никаких вестей. И приставленные Фатуи еще не объявлялись. Ближе к пяти часам он сам не выдержал. Он точно знал, что Чжун Ли даже не прерывался в своей «работе» на обед, и теперь Чайльд хотел об этом напомнить. Он предупредил работников, что отлучится максимум на час. Примерный маршрут Моракс ему до этого рассказал, и как раз теперь следовало поискать его на торговой площади. И… Чайльд по-настоящему расстроился. Все, что его ожидало — это разгневанная Паймон, уставший Итер и на первый взгляд отстраненный Моракс. Со стороны удалось узнать, что Чжун Ли забыл прихватить с собой кошелек, а создавать мору на людях он просто не мог себе позволить. «Ты успел пообедать?» — простучал Чайльд по своему кольцу. Незаметно для Сошедшего Моракс качнул головой в отрицании. Тарталья нахмурился, поджал губы. Вновь он ощущал себя курицей-наседкой. Вдобавок ко всему, Моракс выглядел более разбитым, чем с утра. Он ведь все это время был на ногах. «Заканчивай с ними быстрее. Ты плохо выглядишь», — передал ему Чайльд, пока на фоне Паймон возмущалась неумением Чжун Ли обращаться с деньгами. «Осталась одна вещь. Скоро я освобожусь», — ответил Моракс, спрятав руки за спиной. Чайльду ничего не оставалось, кроме как вручить Итеру кошелек с деньгами и отправить дальше заниматься подготовкой к Церемонии. Внутри Предвестника понемногу поднималась самая настоящая злость. На себя, на Моракса, на Итера и Паймон. Руки так и чесались просто подойти, взять архонта и закинуть на плечо, чтобы унести отдыхать, не слушая никаких возражений или возмущений. Чжун Ли причинял вред своему здоровью, носясь по всей гавани вместо того, чтобы просто делегировать свои обязанности. Да, потенциальные враги рядом с ним чувствовали себя более расслабленно, но это того не стоило. Дома Моракс просто упадет в кровать и снова будет температурить и зарываться в одеяло, забывая хвост «на улице». Спустя еще два часа, будучи в Банке, Чайльд ругался себе под нос уже вслух. Столько времени прошло, а от Чжун Ли вновь не было никаких вестей. Как сквозь землю провалился. Работники уже старались Тарталью не трогать, чтобы не нарваться на бранное ворчание и едкие комментарии. Они не знали, на кого нарваться было хуже — на сварливую Синьору или злого Чайльда. Так и ходили, как неприкаянные, обходя обоих десятой дорогой. Еще через час Предвестник нашел одного только Путешественника. Прямо Чайльд спросил, не закончили ли они с делами — а вдруг они с Мораксом просто разминулись? Как оказалось, ничего подобного. Еще оставалась все та же одна вещь. Терпение Тартальи подходило к концу. Он старался разговаривать так, чтобы Итер и Паймон не заметили в голосе раздражения, натягивал на лицо улыбку и держал себя в руках изо всех сил. Стоило поговорить еще несколько минут, как в поле зрения появился и виновник плохого настроения. И, ох, как же Тарталье стало обидно, когда Моракс спросил, все ли в порядке с Сошедшим и его компаньонкой. Будто подозревал, что Чайльд готов был их по плитке размазать. «Ты долго», — казалось, что Предвестник даже через кольцо смог передать свое недовольство, так как Чжун Ли поджал губы. Архонт развел руками, а после легонько улыбнулся, надеясь на милость Чайльда, но тот уже был в шаге от вербальных возмущений. — … в хижине Бубу, — только и смог различить Предвестник, вынырнув из гневных размышлений. Информацию архонт озвучивал не для Итера, а скорее для него. Чайльд был готов прождать еще максимум час. Только спустя три часа к нему наведался Итер, почесывая неловко затылок. Опять закончились деньги. К тому моменту у Чайльда не оставалось сил злиться. Он собирался забрать Моракса из аптеки и просто пойти домой. Даже ругаться уже не хотелось. Мозги по ощущениям были высушенными — волнение и бумажная волокита не способствовали здоровому бодрствованию. Без вопросов он оплатил покупку, отшутился от Итера и на будущее решил договориться с хозяином хижины о сотрудничестве — и даже не ради Фатуи, и ради Моракса. Тому утром нужно будет явно наготовить тонизирующих отваров. Затем прошел еще час… — Сяо, — тихо произнес Чайльд, опираясь обеими руками о перила. В Банке все давно уже разошлись по койкам, и Тарталье повезло встретить только одного работника полчаса назад. В пальцах Предвестника тлела сигарета, он смотрел с высоты вниз, на многочисленные зажженные фонари. Ощутился на коже прохладный ветер, и за спиной послышалось фырканье. — Ночь на дворе, а ты зовешь меня, — хрипло сказал якса, подойдя ближе и оперевшись руками на перила рядом. — Что-то случилось с господином? — Ты можешь сделать что-нибудь, чтобы он наконец отлип от Сошедшего и пошел отдыхать? Он себя плохо чувствует, но противится и пытается довести задуманный на сегодня план до конца. Ко мне он не слишком-то прислушивается сегодня, — Чайльд поднес сигарету к губам, сделал глубокий вдох горького дыма. — У господина есть плохая привычка — выполнять задуманное несмотря ни на что, — усмехнулся Сяо, пнув мыском сапога доску от перекладин. — Мне он сказал, что дальше направит Итера к Цисин. Я позову Гань Юй. Она в прямом подчинении у Властелина Камня, как и я, и является Адептом. Думаю, она быстро согласится помочь, когда узнает о болезненном состоянии господина. — Спасибо, — слегка улыбнулся Чайльд. — Буду тебе должен. — В таком случае, сразу же выполни и мою просьбу, — выгнул бровь Сяо, глянув на Тарталью. — Когда все закончится, не причиняй вреда Итеру. — Неплохо ты с ним пообщался на днях, верно? — засмеялся Предвестник. Якса слегка покраснел, отвел взгляд. — Я постараюсь причинить ему как можно меньше вреда, если он зайдет слишком далеко. Задул ветер, пепел с сигареты осыпался вниз. Окурок остался лежать вместе с горой других выкуренных сигарет в старой банке из-под кофе, что использовалась в качестве пепельницы. В конце концов, Чайльд отправился в свои апартаменты, где он не появлялся уж слишком давно. Предусмотрительно он поставил чайник и заварил лечебные травы, а чтобы скоротать время, отправился в душ освежиться. Вместе с водой утекала и неприятная усталость, оставляя только легкую головную боль. Ждать долго не пришлось. Когда он расстелил кровать и открыл окно, в дверь послышался стук. Тарталья открыл, оперся плечом о дверной косяк. Моракс выглядел ужасно. И еще ужаснее становилось от того, какое выражение присутствовало на его лице — виноватое. Он опустил голову, прикрыл ресницы. — Я… Я могу войти? — спросил Чжун Ли. — А тебе для этого требуется разрешение? — фыркнул Чайльд, отходя в сторону. Моракс проследовал за ним, снял обувь. Пусть Тарталья и выглядел мрачнее пасмурного неба, он помогал архонту избавляться от верхней одежды. — Я так зол на тебя, ты и представить себе не можешь. — Могу. Аякс… — Чжун Ли тяжело вздохнул, явно ища себе оправдание. — Я справился всего за один день. Теперь можно на некоторое время забыть о Церемонии. — Так же забыть, как ты забыл о своем здоровье? — не смог сдержать себя Чайльд. Он прикусил щеки изнутри, отвернулся, чтобы больше ничего не ляпнуть. Мораксу и без того было тяжело. — Ты поел? — Да, немного перекусил в уличном ресторане, — ответил архонт. Он следовал за Чайльдом, направлявшимся к постели. — Баобей, извини меня. Чайльд молча взбивал подушки, сдерживаясь от гневной тирады. Что бы ему дала намечающаяся ссора? Только нервы бы обоим вымотал. Пока что это был самый негативный день за все время пребывания в Ли Юэ. Чжун Ли подошел ближе, обвил талию обеими руками и положил голову на плечо Чайльда, прижавшись грудью к спине. — За что ты извиняешься? — как можно спокойнее спросил Тарталья. — За то, что делаешь себе хуже? Или за то, что с моим мнением не считаешься? Мне пришлось звать Сяо, чтобы он вызвал Гань Юй, а та забрала Итера. Потому что меня ты слушать не хочешь. — Я извиняюсь за все. Я обещал, что не буду заставлять тебя волноваться. Обещание я бессовестно нарушил — нарушил контракт между нами. И я готов к последствиям. Ты имеешь право злиться на меня, Аякс. Можешь накричать на меня, если злость слишком сильная, я выслушаю тебя. И я обещаю, что это был последний раз, когда я обманул твое доверие. Чайльд вздохнул, кинул и без того истерзанную взбиваниями подушку на простыню. Он легонько сбросил с себя теплые руки, обернулся. Киноварная подводка смазалась, под янтарными глазами залегли темные тени синяков. — Я не собираюсь кричать на тебя. Готов к последствиям? Прекрасно. Пей чай и ложись спать. Я не уверен, что смогу говорить с тобой адекватно, просто потому что тоже устал. — Помоги только раздеться, — попросил Чжун Ли чуть ли не шепотом. Спокойно и без резких движений мгновениями позже Чайльд расстегивал бесконечные слои одежд Моракса. Тот уже едва на ногах держался. Кожа вновь, как и предполагал Предвестник, была горячее обычного. Даже до ванной Чжун Ли дойти бы не смог, так что это было решено отложить на утро. Чай Тарталья принес в постель, коснулся губами пылающего лба. Только вот отойти ему Моракс уже не позволил, утянув в кровать и поймав губы в мягком поцелуе. — Извини, баобей, — прошептал Чжун Ли, заглянув ему в глаза. — Прошу, не делай такое лицо, будто подушкой меня во сне придушишь. — Зачем дожидаться сна, если ты мне и сейчас отпор дать не сможешь? — проворчал Тарталья. — Прости, я все еще раздражен. Как ты себя чувствуешь? — Если обнимешь меня, то буду чувствовать себя гораздо лучше, — легонько улыбнулся Моракс. Чайльд не смог ему отказать. — Как ты меня накажешь за проступок, Аякс? — Тонну лекарственного чая в тебя волью. О, мой бог, Моракс, не буду я тебя никак наказывать, успокойся. Просто больше так не делай. Не мучай себя и меня заодно. — Тарталья зарылся пальцами в темные волосы, и Чжун Ли прижался щекой к его груди. — Клянусь своей душой, Аякс, — тихо произнес Моракс, прижавшись ухом к месту, где отчетливо слышался стук сердца, — что я больше никогда не обману тебя. Пальцы сжали пряди, отчего архонт недовольно зашипел. Чайльд буквально вынудил на себя посмотреть, и в глазах его чуть ли не сверкали молнии. — Возьми свои слова назад, — строго произнес он. — Ты что творишь? Я твою клятву не принимаю. Мне твоя душа нужна, как и ты весь целиком. Ну, что мне с тобой делать? — Предвестник откинул голову на подушку, свободной рукой накрыл глаза. — Успокойся, еще раз говорю тебе. Я все еще люблю тебя. Я в тебе не разочарован. Ничего страшного ты не совершил. Да, злюсь, да, волнуюсь, но не нужно так убиваться. Хочешь получить наказание, раз чувствуешь себя виноватым? Хорошо, вот тебе наказание, Моракс: поцелуй меня сейчас так крепко, как никогда не целовал, и обними так, чтобы я дышать не смог, скажи, что любишь больше жизни и прекрати себя корить. — Люблю тебя больше жизни, — прошептал Моракс прямо ему в губы перед тем, как прижаться к ним в крепком поцелуе. На ребрах Предвестник почувствовал сильную хватку, ноги туго обвил хвост. И правда, даже вдохнуть не получалось. — Моя душа и весь я целиком — полностью твои, Аякс. — Прекрасно. А теперь закрывай глаза и засыпай. Завтра пойдем домой и там как следует отдохнем от сегодняшнего дня. Напоследок Чжун Ли чмокнул влажные мягкие губы, вновь прижался к груди и глубоко вздохнул. Отдых им обоим и правда был необходим.