Воссоединение с моей жизнью

— Сегодня я хорошо справился, правда? Я защищал свой дом всей силой, ве~ — сказал кто-то сидевший на траве, пока кто-нибудь другой завязывал ему шнурки ботинок. — Правда, но в следующий раз сразу позови меня, ведь может стать опасно, — ответил тот ему. Он не видел его лицо, но зато его большие сильные руки в черных кожаных перчатках. — Но хочу, чтобы ты гордился мной, — возразил первый все еще веселым тоном и с улыбкой на лице. — Все равно не надо так сильно стараться… не хочу, чтобы с тобой еще что-нибудь случилось, — сказал слегка смущенный второй, заканчивая завязывать шнурки. — Не случится, поскольку ты всегда со мной. Кто? Кто был всегда с ним? Его лицо, он хотел видеть его лицо… но прежде, чем ему это могло удаться, Феличиано Варгас проснулся. Итальянец с глазами миндального цвета ощутил непонятное чувство ностальгии в груди и начал тереть себе глаза, чтобы отойти от сна. Но делая это, он заметил, что его ресницы были влажными. — Слезы? — Со вздохом он вытер соленые капли с лица, даже не зная, почему вообще плакал, ведь тот сон невозможно было назвать кошмаром. Хотя этот случай являлся не первым, честно говоря. Уже несколько лет ему снились странные сцены, после которых он всегда просыпался с меланхолией. Иногда ему казалось, что его сны не являлись нормальными, а слишком четкими… как воспоминания… Больше не задумываясь о том, что уже успело стать его рутиной, Феличиано посмотрел на часы. Всего лишь пять утра и была суббота. — Ве~ еще очень рано, — сказал он и накрылся одеялом до подбородка. Еще два часа, и ему надо будет к аэропорту, чтобы встретить коллегу, который вернется из США. Феличиано Варгас был 29-летним мужчиной, хотя никто ему этого не верил из-за его юношеской внешности, из-за которой он выглядел намного моложе. А еще он часто вел себя как маленький, что никак не подходило к его возрасту, но зато помогало находить общий язык со своими студентами, поскольку он работал преподавателем искусства в общественном университете. Итальянец был очень веселым и оптимистичным человеком, несмотря на то, что совершенно не помнил свое детство, подростковый возраст и часть взрослой жизни. Он всего лишь знал, что очнулся десять лет назад в больнице, где ему сказали, что он попал в автоаварию. Судя по их словам, Феличиано не имел родителей и вырос в детском доме. Деталей ему не дали, и, как ни странно, он даже не хотел их знать, а просто продолжал вести то, что считал своей нормальной жизнью. Поскольку не мог больше заснуть, он решил встать и съесть большую тарелку пасты, потому что от нее ему всегда становилось лучше. А спустя полчаса получил сообщение от друга, что его самолет скоро приземлится. Поэтому наш главный герой быстро взял свои вещи и вышел из дому. Прибыв в аэропорту, он старался не потеряться среди всех остальных людей, разговаривавших на других языках, а некоторые и на его родном итальянском. Наконец он нашел место в зале ожидания и сел. Друг его там наверняка увидит. Чтобы убить время, Феличиано вытащил свою тетрад для рисунков и начал рисовать. Тем временем один нам более чем знакомый герой ходил по аэропорту, разговаривая по телефону. — Да не опоздаю я, Iggy, не все так помешаны на пунктуальности, как один мне больно знакомый европейский остров, — сказал Соединенные Штаты Америки, держа телефон, из которого раздавались крики и ругань англичанина, на расстоянии от уха. — Угу, я тебя тоже люблю, Iggy, — насмехался над ним американец, положил трубку и засунул телефон в карман штанов, не давая Англии даже договорить. Американец спокойно свистел себе под нос и тянул за собой свой чемодан на колесах, думая о том, что после утреннего собрания пригласит Англию на обед, чтобы тот успокоился. Пока он строил планы о романтическом обеде, вдруг кто-нибудь привлек его внимание. Или, вернее говоря, не кто-нибудь, а торчавшая вверх завитушка. Феличиано был до сих пор сосредоточен на своем рисунке, затирая цвета безымянным пальцем и подправляя несколько мелочей. Вдруг он услышал, как кто-то подошел к нему. — Hello! — поздоровался какой-то блондин с синими глазами, очками и большой улыбкой, который на минуту напоминал актера ковбойских фильмов, где всегда показывают идеальные улыбки. Итальянец оглянулся по сторонам и также посмотрел сзади себя. Это он ему? — Italy! — вскрикнул радостный незнакомец. — Э… да… мы находимся в Италии, — произнес Феличиано на плохом английском, глядя, как улыбка того типа пропала и была заменена разочарованием. — Мммммммм… я не об этом… — сказал он и уставился на Феличиано еще на какое-то время, прежде чем так быстро, как пришел, уйти, время от времени оборачиваясь к нему. — Ве~ американцы такие странные, — подумал вслух итальянец. — А кто это? — услышал он другой голос. Его друг уже успел незаметно прибыть. — Benvenuto! — приветствовал его веселый Феличиано и крепко обнял коллегу, который провел две недели в командировке. — А, я не знаю, кто это был… он просто подошел и поздоровался… хотя… что-то мне кажется, что я его когда-нибудь уже видел, — задумался итальянец, поднимая руку к подбородку и стараясь вспомнить это как-то знакомое лицо. — Может, ты его когда-то видел на улице, такую одежду, как у него, забыть трудно. Интересно, из какого музея он стащил эту куртку, — заметил его друг, глядя за американцем, который был уже далеко. — Такие куртки носили североамериканские летчики во время второй мировой войны, — объяснил Феличиано, смотря на номер пятьдесят на спине предмета одежды. Итальянец часто выдавал исторические факты об объектах, местах и людях просто так, будто автоматически, хотя он, как ни странно, никогда не изучал историю… а только когда ходил в школу. Но, несмотря на это, он знал почти все, что было написано в исторических книгах, а иногда даже больше. Словно видел все собственными глазами. Но это ведь невозможно, правда? — Эй, Феличиано, не надо так хвастаться историческими знаниями, — пошутил друг и ласково взъерошил ему волосы. — Давай, лучше помоги мне тащить чемоданы, мне ужасно хочется пиццы. Феличиано засмеялся и кивнул, а потом уложил свою только что нарисованную картину, прежде чем помочь другу: рисунок показывал двоих детей, стоявших на поле цветов. Мальчик был одет в черное, а девочка, чью руку он держал, носила платье служанки. У картины не было названия, а у детей — лица. Пару часов спустя и совсем недалеко оттуда Италия Романо спорил с Испанией, пока они вместе входили в огромное здание, где их будет ждать очередное скучное собрание. — Нет, ты не будешь ночевать у меня! — кричал Романо на испанца, который смотрел на него щенячим взглядом, чтобы убедить его. — Но почему нет? Ты же всегда ночуешь у меня в доме, когда приезжаешь в мою страну. Ну давай, ну пожалуйста, ну Романоооооо, — умолял он, обнимая итальянца, который, ворча, пытался оттолкнуть его от себя. — Спи в чертовом отеле, как и все остальные тоже! Я, так или иначе, приехал сюда, в Венецию, только из-за этого проклятого собрания, а потом вернусь опять в Неаполь. Зачем оно вообще нужно? От этих собраний все равно никогда нет никакого толку, — жаловался Романо по дороге к конференц-залу. Заходя, он буркнул приветствие, которого из-за уже раздававшиеся ругательств и ссор еле было слышно. Они два с половиной часа пытались найти решение проблемы экономического кризиса у Греции. Самому греку надоело выслушивать бесконечные намеки на то, что ему, вместо того, чтобы спать, лучше бы заплатить свои долги, и он решил поспать, пока другие усердно обвиняли друг друга, несмотря на то, что дело даже не шло об их собственных странах. — Тихо! Всем замолчать! А кто хочет что-то сказать, пусть поднимает руку! — приказал Германия не в духе больше терпеть всю эту ерунду. США поднял руку. — Еще кто-нибудь? — спросил немец, которому не сильно хотелось выслушивать американца. Тот еще больше вытянул руку. — Уверены? — Теперь Америка чуть ли не вставал со своего места. — Ну хорошо. США… говори, — сдался Германия. Тот улыбнулся, как всегда. — Герой предлагает продолжать эту тему завтра. С этим все согласны, или нет? — Капиталическая свинья права, давайте продолжим завтра, мы все равно еще останемся пару дней в стране Романо, — согласился Россия, получая за оскорбление злые взгляды от американца, но решил их проигнорировать. Все с облегчением кивнули, радуясь, что наконец закончится этот цирк под названием «собрание». — О, кстати, о Романо, — спохватился американец, прежде чем остальные смогли встать со своих мест. Итальянец посмотрел на него как всегда, с раздражением. — Я сегодня увидел Италию в аэропорту. После этих слов царило весьма неприятное молчание в зале. Все краем глаза глядели на Романо, который притворялся, что не слушал. — Оказывается, правда, что он потерял всю свою память. Я с ним поздоровался, а он меня не узнал, — продолжал США, совершенно игнорируя напряжение в атмосфере. — А… Америка, мне кажется, тебе сейчас лучше закрыть рот, — посоветовал ему Англия. — Почему? Я уверен, что Германия и Романо бы хотели узнать, как там Ита-чан, — вмешался Испания. Все остальные страны прижались к своим местам, когда увидели выражения на лицах итальянца и немца, которые оба нахмурились и одновременно скривили рот. — Espagne, mon ami, я в этом сильно сомневаюсь. А давайте теперь поменяем тему, хорошо? — предложил Франция. — Но ведь прошли же целых десять лет. Как им не хотеть слышать о друге и брате? — не отставал Испания и США был того же мнения. Всем остальным сейчас захотелось убежать как можно подальше, особенно, когда Романо внезапно встал. — Не болтай ерунду, у меня нет никакого брата, — сказал он и вышел из зала, захлопнув за собой дверь. Все страны переглянулись снова в ожидании, что кто-то разрядит обстановку, а Франция с Англией в качестве наказания ущипнули Испанию и Америку за руку. Тут Германия кашлянул, привлекая их внимание. — На сегодня все, продолжим завтра, — объявил он, на что остальные от облегчения вздохнули, радуясь, что могли наконец уйти оттуда. Перешептываясь о том, что только что случилось, они один за другим покинули зал. Германия не двигался с места, а Япония остался с ним в ожидании, пока все выйдут. — Десять лет… они так быстро прошли, — заметил японец и направился к окну, вспоминая веселую улыбку Италии. Ему почти уже слышалось, как тот звал его. — Мне они казались как целая вечность, — пробормотал Германия, закрывая глаза и пытаясь не обращать внимания на ливень из воспоминаний, который вдруг начал падать на него. Романо тем временем находился в маленьком баре того же здания и пил красное вино, пытаясь избавиться от горького вкуса во рту, которого оставили комментарии испанского придурка и янки. — Хватит, еще слишком рано, — сказал вдруг Испания, забирая у него бокал и кладя ему вместо этого помидор в руку. — Ну и что? — буркнул итальянец, агрессивно откусывая помидор. — Еще слишком рано, чтобы напиваться, — ответил испанец и выпил залпом все оставшееся вино в бокале. Романо всего лишь закатил глаза. — Эй, Рома, все в порядке? — поинтересовался теперь Испания, сел рядом с ним и поставил бокал на стойку. — Угу, как видишь, — ответил тот и продолжал есть помидор. — Хехехе, вижу, но все равно ты мне сегодня кажешься каким-то другим. Может, это связано с Ита-чаном? — попытался угадать испанец. Романо доел помидор, облизал пальцы и уставился на него. Тот улыбался, как всегда. — Испания, думаю, ты кое-что не понял, — сказал итальянец. Испанец с сомнением посмотрел на него. — Да? Что? — Что я единственная Италия. Я, больше никто. Поэтому прекрати говорить об этом Ита-чане, — приказал Романо строгим тоном. Улыбка Испания исчезла и уступила место печали… он поверить не мог, что Романо на самом деле был таким холодным… или, наверное, просто не замечал всю эту боль, которую тот прятал за своим холодом… Сам Феличиано этим временем веселился со своими друзьями, которые собрались у него дома, чтобы отпраздновать возвращение коллеги из США. Как обычно, итальянец приготовил количество пасты на целую армию и накупил кучу джелато и других вкусностей. Все ели, шутили, а некоторые жаловались о работе, о неуважительных студентах и других коллегах. Феличиано просто с удовольствием слушал, он любил находиться в такой большой компании… среди шумных, веселых людей. В шесть вечера они все ушли… разумеется, даже не думая помогать ему с уборкой… ну ладно, Феличиано пока тоже не сильно хотелось. — Мммммммм… завтра уберу, — решил он, хихикнул и пошел к дивану, чтобы сделать заслуженную сиесту. Он видел сны, снова те, казавшиеся воспоминаниями из далеких времен, но были такими ясными, будто случились только вчера. Сны, показывавшие ему самого себя с другими, по которым он скучал, даже не зная, кто они… сны, которые причиняли боль. Он находился в каком-то узком темном месте. В шкафу? Кто-нибудь был с ним, он еле мог двигаться. — Не волнуйся, они нас не найдут, — сказал тот другой, маленький мальчик, который прижимал его к своей груди. Феличиано обнимал его, прекрасно слыша, как сильно стучало его сердце. Они оба боялись. Но что? Или, вернее говоря, кого? Снаружи маленького шкафа, где они прятались, раздались шаги. — Тсссс, — шепнул ему малыш в ухо, обхватывая его своими дрожащими ручками. Феличиано хотел поднять взгляд и посмотреть на него, но не мог, объятия были слишком крепкими. Шаги подходили все ближе, а его нервы сводили его с ума. Итальянцу казалось, что его сердце остановилось на мгновение, когда открылась дверь их убежища, и он наполовину закрыл глаза, когда в них попал свет снаружи. — Вот вы где, — сказал молодой парень, подросток. Феличиано обратил внимание на старинную одежду, которую тот носил: казалось, что это были шерстяные штаны, синее пальто из бархата и жилетка с кружевным платком, все было украшено золотыми и парчовыми нитями. А еще у него был внушительный меч с рукояткой из золота и бриллиантов на поясе. Феличиано поднял взгляд и мог увидеть часть его лица: тот парень имел родинку под губой и темные короткие волосы, из которых одна прядь торчала вверх. Но глаза и остаток лица не были видны из-за тени от солнечного света, поэтому узнать его было невозможно. Итальянец вдруг почувствовал безумный страх и как другой малыш обнимал его еще крепче. — Ты пойдешь со мной, — объявил незнакомец и принялся тянуть за воротник его белой одежды. — Нет! — кричал маленький Феличиано, цепляясь за руку второго мальчика, который носил одежду, похожую на его собственную: длинный белый наряд с подходящей шапкой и крест на шее. — Не забирай его у меня! — орал тот. Его лицо тоже не было видно. — Не надо, не хочу! — умолял Феличиано. — Не хочу расставаться с тобой… не отпускай меня… Когда он проснулся, заметил, что его рука была вытянута в сторону потолка, а из его глаз текли слезы. Ему было трудно дышать, и он все еще чувствовал остатки страха. Итальянец опустил руку, закрыл глаза и обнял подушку. Как же ему хотелось найти ответы на все вопросы, которые появлялись ночью. Феличиано выдал тихий стон, когда ощутил острую боль в голове, перешел в сидящее положение, вытер слезы и посмотрел из окна. Было уже темно, фонари освещали улицы города. Может маленькая прогулка поможет ему снять головную боль и немного отойти от этого сна. Думая об этом, он, снова игнорируя беспорядок у себя в доме, вышел. Германия тем временем сидел в своей комнате в гостинице и проверял несколько документов. Только занимая себя чем-нибудь он мог кое-как выдержать, что находился в Италии. Выходить на улицу он не хотел, ведь в каждом углу непременно находилось что-то что напоминало ему итальянца, а иногда у него даже не было настроения есть… незаметно его любовь к этому городу превратилась в чистую ненависть. Слегка устало, он швырнул документы на ночной столик рядом с кроватью и начал тереть себе спинку носа, пытаясь расслабиться. Затем стянул галстук, расстегнул воротник рубашки и вышел на балкон, чтобы освежиться вечерним ветром. Подняв взгляд, он заметил, что звезды в этот день сияли особенно ярко на небе, ярче чем всегда. Если пролетела бы мимо падающая звезда, то Италия бы обязательно пожелал какую-то ерунду. Но сам Германия уже несколько лет назад перестал любоваться звездами и верить в желания. Он опустил голову и наблюдал за прохожими, которые после длинного рабочего дня возвращались домой. Все выглядели скучающими, усталыми от бесконечной рутины, ставшей невыносимой для них. Только у некоторых из них было видно хорошее настроение, даже улыбка на лице. Вот, например, у того молодого парня с коричневыми волосами, со странной завитушкой, который спокойно шел, напевая себе под нос песенку… Секунду! Эта походка… эта изящная фигура, которая прямо умоляла, чтобы ее защищали… это выражение лица… Нет, нет, нет, мозг Германии не мог его так жестоко обманывать… но это был он без никаких сомнений! Италия! Немцу даже не нужно было напрячь зрение, чтобы узнать его. Он выбежал из своей комнаты до лифта и нажимал на кнопку так часто и с такой силой, что чуть не поломал ее. Но он от отчаяния не мог больше ждать и помчался по лестнице, стараясь не споткнуться. Его руки дрожали и потели, сердце билось так, что он мог слышать каждый стук, а мышцы его ног сжались от внезапного бега. Он пыхтел и задыхался, пытаясь как-нибудь снова прийти в себя и успокоиться. Но не получалось! Наконец он выбежал из здания и оглянулся, пытаясь найти итальянца. Затем повернул направо. Ему нужно было догнать его, обязательно найти его, даже если для этого он будет вынужден пробежать через всю страну. Но ему повезло. Через пару метров он обнаружил итальянца: Тот сидел на краю фонтана, чья вода отражалась на его лице, и увлеченно глядел на звезды. Как раньше. Волосы игриво падали ему в глаза, а завитушка забавно качалась когда дул ветер. Он выглядел взрослее, было очевидно, что время сейчас проходило намного быстрее для него… но его взгляд все еще был невинным, мечтательным… как всегда. О Господи, пусть Германию кто-нибудь ущипнет, остановит, чтобы он очнулся от этого сна, и его ноги снова стали его слушаться, а не приближать его к причине своей бессонницы и страданий. — Италия, — попытался он позвать его, но тот не повернулся к нему с улыбкой, как десять лет назад, а просто дальше смотрел в небо, даже не подозревая, что в нескольких шагах от него стоял тот мужчина, который являлся одним из самых важных персонажей его прежней забытой жизни…