Последнее желание

Брагин медленно шел в сторону ординаторской. Мысли безумно путались, и никак не удавалось расставить все по своим местам и придумать план действий. К своему большому разочарованию Олег первый раз в жизни был ни в чем не уверен. Всегда виртуозно проводя каждую операцию, сейчас он чувствовал себя рядовым заурядным врачом, у которого не было ответа ни на один вопрос. - О, Олег, - встрепенулся Куликов, увидев своего друга. - Ну как Павлова? Брагин подошел к Сергею Анатольевичу и облокотился на стол. - Она не пойдет. Признаков двигательной функции нет. Грусть и отчаянье, так не присущие хирургу, остановили Куликова от дальнейших расспросов. Сергей положил руку на плечо друга и мягко похлопал. - Ты что-то обязательно придумаешь. Ну хочешь, я посмотрю снимки? - Нет. Павлову сейчас надо оставить в покое на какое-то время. У нее может случиться нервный срыв. Она очень тяжело переживает эту ситуацию. И..., - Брагин на секунду замолчал, поджав губы, - боится. - Еще бы! Я бы тоже боялся, Олег. Конечно, мы с тобой не были в такой ситуации. Но и на операционном столе побывали. И за жизнь боролись. Ну и ничего! Теперь стоим здесь с тобой. Живые и здоровые. Павловой просто не нужно отчаиваться. - Ты ей это скажи, - Брагин улыбнулся уголками губ. - Я тебе это говорю. Тебе тоже не стоит отчаиваться. И вообще, не пора ли ей уже во всем признаться? И себе заодно. Прервав откровенный разговор, в ординаторскую зашла Нина. - Простите, мои дорогие, но там ДТП везут. Нужны свободные врачи. Михалыч, ты как? Оперируешь? - осторожно спросила Дубровская. - Да, Нин, уже идем. Остаток вечера и часть ночи Брагин провел с Волошиным в операционной. Новый тяжелый случай позволил отвлечься от мыслей об Ирине Алексеевне и наладить взаимодействие с Андреем Яковлевичем. По окончании операции, измученный, Олег несколько минут наблюдал через стеклянную перегородку за спящей Павловой, после чего отправился домой. Олег бесшумно зашел в квартиру и опустил на пол свой рюкзак. Во всех комнатах было темно. Дверь в спальню приотворилась, и оттуда вышла заспанная Марина. - Брагин, ты чего так поздно? Сегодня же была не твоя смена, - шепотом, чтобы не разбудить дочку, проговорила Нарочинская. - Пришлось задержаться, понаблюдать за Павловой, - так же тихо произнес Олег. - А без тебя ее понаблюдать некому? - Марина возмущенно развела руками. - Марин, не начинай... - устало возразил Брагин. - Павлова хотела, чтобы именно я оперировал ее сегодня. - Да знаю уже. И про ваш с Волошиным провал тоже наслышана. - Я спать, - отрезал мужчина, удаляясь в спальню и не желая продолжать этот разговор. Солнце разбудило Олега, когда в комнате не было уже ни Марины, ни Кати. С кухни доносился лепет дочки и позвякивание посуды. На часах было без двух минут десять. Брагин протер глаза и побрел в ванную, восстанавливая в памяти события прошедшего дня. Сейчас ситуация не казалась столь критичной. Куликов был прав, хирурги уже не раз сталкивались с тем, что у пациента пропадала двигательная функция, и иногда пациента могло частично парализовать. Но врачи шли на повторные операции и нередко добивались успеха, и тогда человек вставал на ноги. Олег потянулся за полотенцем, чтобы вытереть умытое лицо, но его взгляд упал на тумбочку, где был оставлен тест на беременность. Брагин нахмурился и вышел на кухню с тестом в руке. - Доброе утро. Завтракать будешь? - Марина наливала в кружку кофе. Не дождавшись согласия, Нарочинская обернулась к мужу и поняла причину его молчания. - Ну я тебя поздравляю, - улыбнулся Олег. - Ну я тебя тоже поздравляю, - неуверенно ответила Марина. - Какой срок? - Двенадцать недель. - Ого! Ну ты даешь, мать. Покровская ведет беременность? - Да, Саша. И Нина тоже уже в курсе. У нас все очень проницательные. Все кроме тебя, - просияла Нарочинская. - Чуть ли не под нос уже сунула! Ты бы до родов так и не заподозрил ничего. Можно было фото с узи начать везде развешивать. - Я просто очень много работаю, - качнул головой Олег. - Кстати, о работе. Тебе уже дважды звонил Кривицкий. В Склифе будет собрание в двенадцать. Он очень просил, чтобы ты приехал. - По поводу чего? - Да я толком не поняла. Сказал, что собирают консилиум. Волошин предлагает ввести Павлову в медикаментозный сон. - Что? Они там охренели все, что ли?! - сорвался Брагин почти на крик. Он отставил свою кружку с кофе и быстрыми шагами ушел в спальню переодеваться. Через несколько мгновений мужчина уже был в прихожей и собирал необходимые вещи в рюкзак. - Олег, - мягко сказала Марина, выйдя с кухни к мужу, - не руби с плеча. - Марин, пожалуйста, не вмешивайся. - Послушай меня. Хоть раз в жизни, - не сдавалась Нарочинская. - Ты уже совершил одну ошибку. Не наделай глупостей снова. Пусть дальше с Павловой разбирается Волошин. В конце концов, она обвинит во всем тебя, если ты не остановишься. - Да мне все равно, понимаешь?! Пусть я окажусь виноват! Пусть меня даже уволят. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы исправить ситуацию. Марина покачала головой и уставилась в пол. Спорить было бесполезно, Олег отличался невероятно упертым характером. Брагин не стал дожидаться одобрения от жены и без лишних слов вышел из квартиры. Спустя двадцать минут от начала собрания хирурги покинули переговорную без определенного решения. Мнения, как это часто бывало, разделились: Андрей Яковлевич и Эльчин настаивали на медикаментозной коме, в то время как Геннадий Ильич и Брагин были категорически против этой идеи. Стоило врачам выйти за порог, как Татьяна тут же всех собрала у регистратуры. На западе Москвы произошел взрыв газа в одном из жилых домой, и несколько пострадавших везли в Склиф. После длительного рабочего дня Брагин был вымотан и опустошен. Пара мгновений тишины в ординаторской стали настоящим спасением. Закрыв глаза, Олег вспомнил сегодняшнее утро и решил для себя, что нужно быть терпимее и заботливее по отношению к Марине. Уходя второпях, он даже ее не обнял на прощание, а ведь в скором времени у них будет уже двое детей. С этой мысли Брагин унесся во вчерашний день, когда Куликов неожиданно спросил, не пора ли признаться Павловой. - Павлова... - про себя произнес Олег и открыл глаза, словно очнувшись. Мужчина поднялся с места и пошел по направлению к ее палате. На удивление заведующая была одна. Ее вид мог заставить любого прочувствовать, что значит, когда земля уходит из-под ног. Всегда смелая, строгая и решительная, сейчас она была совсем потерянной и напуганной. Будто каждый шорох мог заставить ее задрожать. Олег помедлил у стеклянной двери и зашел в палату. - Ирина Алексеевна, - спокойно сказал он. - Привет, - с трудом выговорила Павлова. Почему-то Брагину было страшно смотреть ей в глаза. Казалось, что Ирина сможет сразу все понять. Прочитать все то, что сейчас у Брагина на душе и в мыслях. Избегая взгляда начальницы, хирург занял привычное место на стуле у больничной кровати. Показатели на мониторе тут же насторожили Олега. - Ирина Алексеевна, давление повышенное. Я введу магнезиум. Брагин попытался встать, но Павлова задержала его, взяв за запястье. Через секунду их глаза встретились, и слова были совершенно не нужны. Сердце Олега разлетелось на тысячу острых осколков, которые отозвались болью в каждой части его тела, когда он увидел, как слеза скатывается по щеке Иры. От ее жалостливого взгляда, полного страдания, хотелось кричать и тоже плакать. - Хорошо, что руки двигаются, - выдавила Павлова. Брагин тяжело вздохнул. Он не смел ее обманывать и давать ложных надежд. - Что теперь будет? - еще слеза покатилась к подушке. - Все будет хорошо, - твердо ответил Олег и накрыл второй рукой ладонь Иры. - Тебе надо учиться врать, - Павлова закрыла глаза, прерывая их невыносимый зрительный контакт. Брагин выждал несколько секунд и снова нарушил молчание. - Вчера я вспомнил тот день, когда меня должны были оперировать. Мы накануне сидели в Вашем кабинете. И Вы подкинули монетку... Ирина Алексеевна открыла глаза, что-то неуловимое, возможно та самая частичка надежды читалась в ее взгляде. - Я уронила ее за диван, - вспомнила Павлова, и Олегу показалось, что она слегка приулыбнулась. - И так ее и не достала. - Жалко, что в кабинете сделали ремонт, - Брагин цокнул языком. - Могли бы сейчас ее же и подкинуть. Раз монетка оказалась счастливой. На желание. - На последнее, - еле заметно кивнула Ирина. - Почему же на последнее? - обеспокоился Брагин. - Жизнь длинная. Через сколько еще всего нам предстоит пройти. - Если я не встану, мне незачем жить. Быть кому-то обузой... - Хватит, - строго прервал Олег. - Я даже слышать этого не хочу. Мы что-то придумаем. - Да-а, - протянула Павлова. - Геннадий Ильич уже поделился со мной вашим планом ввести меня в искусственную кому. - Этого не будет, - отрезал мужчина. - Я категорически против. Вы справитесь. Нужно время на восстановление. Другие боятся, что Вы навредите себе. Что эмоции выйдут из-под контроля. Но Вы справитесь. Слова врача были настолько бескомпромиссными, что Ирина Алексеевна сама почти что в них поверила. - Я устала, - выдохнула Ира. - Устала справляться и быть сильной. - Значит, сильным буду я. За нас двоих. Раз по-другому не получается, - Брагин сжал руку женщины. - Договорились? - Да, - согласилась Павлова и продолжила после короткой паузы. - Можешь добавить седативное? Не могу сама уснуть. Всякие мысли в голову лезут. - Седативное... - задумался Брагин, вставая с места и подходя к окну. - Седативное не поможет сбежать от собственных мыслей. Когда не знаешь, будешь жить или нет, - Олег снова замолчал, намекая на свой тяжелый опыт. - Попробуйте как-то отвлечься. Могу принести Вам книгу или сборник стихов. Например, у Рождественского много прекрасных произведений. За окном собирались тяжелые серые тучи, а вдалеке уже гремел гром, предвещавший грозу с ливнем. Стоя спиной к Павловой, Брагин озвучил первое, что ему вспомнилось: Знаешь, я хочу, чтоб каждое слово этого утреннего стихотворенья вдруг потянулось к рукам твоим, словно соскучившаяся ветка сирени. Знаешь, я хочу, чтоб каждая строчка, неожиданно вырвавшись из размера и всю строфу разрывая в клочья, отозваться в сердце твоем сумела. Знаешь, я хочу, чтоб каждая буква глядела бы на тебя влюбленно. И была бы заполнена солнцем, будто капля росы на ладони клена. Знаешь, я хочу, чтоб февральская вьюга покорно у ног твоих распласталась. И хочу, чтобы мы любили друг друга столько, сколько нам жить осталось. - Очень красиво, - помедлив сказала Ирина, смотря на образ Олега. - Как дела в отделении? - спустя короткую паузу сменила тему заведующая. - В отделении все Вас очень поддерживают, - ободряюще сказал Брагин, развернувшись. - И я Вас тоже поддерживаю, - зачем-то добавил он. - Если поддерживаете, тогда подумайте о повторной операции, - неожиданно попросила Павлова. - Какой еще повторной операции? - вмешался Кривицкий, все это время выжидающий в коридоре и зашедший в палату на этих словах. - Что вы тут обсуждаете? - Мы с лечащим врачом обсуждали дальнейшее лечение. - Олег Михайлович, можно тебя на минутку? - Геннадий Ильич указал в сторону коридора. - Конечно, - Брагин кивнул Ирине Алексеевне на прощание. Хирурги покинули палату и отошли подальше от посторонних глаз и ушей. - Олег, - начал Кривицкий, - я очень прошу тебя посвящать меня во все дела, которые касаются Ирины Алексеевны. Мы знакомы много лет, но почему-то иногда ей проще рассказать все другим, нежели мне. Брагин скрестил руки на груди, оперевшись о стену. - И еще кое-что. Я настаиваю на том, чтобы вы свели свое общение к минимуму. Я тебе, безусловно, очень благодарен за помощь и за то, что ты сделал для Ирины Алексеевны. Но ты должен понять, Олег. Лишние переживания ей сейчас ни к чему. А ты даешь ей надежду. Нелепую надежду, которая может не осуществиться! - Геннадий Ильич, - перебил первого Брагин. - А Вы не задумывались о том, что иногда человеку, чтобы встать на ноги, нужна эта самая надежда? - Олег, я уже давно не верю в сказки. И, прости, но тебе тоже пора перестать строить из себя всемогущего хирурга. Ирина Алексеевна всегда прислушивалась к тебе. Возносила как лучшего специалиста. Верила в тебя. У вас складывались прекрасные дружеские отношения. Но это было в прошлом, до этого случая. Олег, пойми, она не твоя... - Кривицкий прочистил горло, подбирая слова, - она не твоя забота. Теперь позволь мне дать ей понять, что и такая жизнь имеет место быть. Что необязательно верить в чудеса, чтобы жить счастливо. - Я Вас услышал, Геннадий Ильич, - сухо проговорил Брагин. - Но и я уже не ребенок, чтобы мне указывали как и с кем общаться. Я разберусь, ладно? И Вам, кстати, никто не мешает заботиться об Ирине Алексеевне. В кармане Олега зазвонил телефон. Не успел он ответить на звонок, как Кривицкий скрылся в палате Павловой.