Знаешь, как хочется жить?

Утро наконец-то полностью вступило в свои права, и солнце давно возвысившись над пасмурным горизонтом пыталось пробиться сквозь миллионы клубящихся облаков. Нехотя открыв глаза, Ирина устремила взгляд в потолок, пытаясь найти на светлом матовом полотне хоть что-то интересное. Полуночные размышления все ещё крутились в голове и избавиться от них не получалось от слова совсем. Да и зачем? Легче от этого не станет, ведь рано или поздно снова придётся к ним вернуться, но ситуация будет намного хуже. Выбираться из тёплого плена не хотелось совершенно и если бы не предстоящая съемка передачи, назначенная на два часа дня, где она присутствовала как гость, то не встала бы с постели вообще. Тяжело выдохнула, когда почувствовала обжигающую головную боль. Вжалась в подушку и тихо застонала, стискивая до скрежет зубы. Откинула одеяло, и свесив с кровати ноги, опустила их на холодную поверхность. По телу разлилась прохлада, на секунду показалось, что и боль сейчас уйдёт, но её мечта не осуществилась: приняв вертикальное положение, в голове произошёл ядерный взрыв, и покачнувшись она чуть было наклонилась вперёд, но устояла. — Сука… — прошептала, сдавливая ладонями виски. Дернулась, когда тишину комнаты нарушила трель мобильного телефона. Взяла его с тумбочки, отметив звонившего: «Лепс», провела пальцем в сторону и ответила на вызов. — Ты чего так долго, мать? Любовника себе уже нашла, пока меня нет? Колись давай! — раздался весёлый мужской голос, от которого на душе стало так тепло, насколько это вообще было возможно. — Я соскучилась, — вырвалось раньше, чем успела прикусить себе язык от боли. — Я тоже! Что с голосом? — поинтересовался, потому что звучал он как никогда хрипло и неразборчиво. — Голова болит, съемки сегодня и тебя нет рядом, — пожаловалась и медленно направилась в сторону ванной. — Ты пила таблетки? — спросил, и получив отрицательный ответ, продолжил, — выпей. Ну ты же знаешь, что у меня концерт сегодня. Он последний и все, завтра я уже дома. — успокоил, — будешь меня кормить, ласк-а-а-ть, люб-и-и-ть. — Не дождёшься, — приснилась лбом к холодной мраморной плитке в ванной и прикрыла глаза. Представила, как он растянул свои губы в улыбке, как заблестели его глаза. — Как же… — недовольно проворчал, а где-то вдалеке послышался незнакомый мужской голос. — Мне на площадку пора, смотри там у меня не болей. Я тебя люблю. — Я тоже, пока… — отключила мобильник и оторвалась от стены. Взгляд сразу зацепился за неприметную белую упаковку с синей надписью и стакан, наполовину наполненный водой. Выдавила таблетку и спрятала упаковку в шкаф, понимала, что надолго их действия не хватит и на съёмку стоит взять с собой. К горлу подкатило неприятное чувство тошноты. Схватилась за край тумбы и глубоко вдохнула, потом выдохнула и опустила взгляд, уставившись в пол. Спустя пару минут тошнота отступила, и Ирина вышла из ванной. Ноги сами несли к трюмо, в котором лежал её секрет. Пока секрет.

***

Неделю назад. — Ирина Александровна, вы должны понимать, что это такая болезнь… — врач сидевший перед ней мялся как мальчишка, пытаясь объясни её положение более понятными словами. — Первые стадии всегда протекают практически бессимптомно, чаще всего присутствует слабость. Обычно пациенты списывают её на переутомление, но нужно было все равно обратиться к специалисту. Путанные рассказы «человека- в белом- халате», как про себя назвала его Ирина, складывали в голове пазл. Начинала понимать, что все происходившее с ней — реальность, что она сейчас сидит в кабинете главного врача одной из частных московских клиник и пытается осознать произошедшее. — Можно конкретнее? — голос, задавший вопрос, показался ему ледяным. Окинув бледную женщину взглядом, он вздохнул побольше воздуха и выдал: — У вас глиобластома. — поймав на себе её вопросиьельный взгляд, продолжил, — это, в общем… — снова замялся, — это злокачественное новообразование глиальных клеток головного мозга. Эти клетки обеспечивают питание и нормальное функционирование нейронов мозга… — остановился, когда заметил недоверие в её глазах. — Собственно, при нарушении их деятельности, начинается неконтролируемое делие этих клеток и начинается развитие злокачественного процесса. Воды, Ирина Александровна? — взволнованно спросил, заметив как женщина начала молча открывать и закрывать рот. — Нет. — от её голоса мороз прошёл по коже. — Какая стадия? — понимала, что истерика здесь и сейчас совсем не к месту. Поэтому нужно собраться и постараться вытерпеть эту своеобразную пытку. -Третья, — неуверенно прозвучало в ответ. — могу сказать, что в вашем случае она слишком агрессивная, скорее уже ближе к четвёртой. Нужно сделать МРТ с контрастом, для большей точности. Вы сейчас располагает достаточным количеством времени? — Да. — твёрдо. — Лечение? — Вероятно, хирургическое вмешательство уже невозможно, опухоль уже проросла в височную долю, остаётся только химеотерапия. Представила насколько слабой и беспомощьной она будет выглядеть после этих процедур. Сердце сжалось, дыхание перехватило, а к глазам поступили слёзы, которые она успешно смогла подавить. Часто заморгала и задала последний интересующий её вопрос: — Сколько? -Месяца два, в крайнем случае три. Пойдёмте на МРТ? Там уже освободилось, — проинформировал. Все никак не мог понять её чувства, первый раз в его практике так спокойно человек реагировал. Пока шли к кабинету, пыталась осознать насколько критично её положение. Очнулась только тогда, когда услышала голос врача. — Екатерина, введёте контрастное вещество? — Вы ели с утра? — задал вопрос уже ей. — Нет, я не завтракаю. Холодная игла коснулась кожи и прозрачное вещество начало медленно оказываться под ней. Спустя час непрерывного нахождения в маленьком пространстве рентгена, безумно захотелось спать, сил подняться не было, а губы не хотели её слушаться. — Как вы? — раздавшийся рядом голос, вернул её в реальность лишь на секунду. — Никак. Ирина открыла глаза, уставившись в потолок небольшого, но уютного кабинета. Поняла, что лежит на диване. Как она сюда попала, её совершенно не волновало, потому что рядом два человека не отрывая взглядов от снимка, обсуждали его. — Ты же понимаешь, что это уже неоперабельно? Тут уже метастазы пошли, — незнакомый человек продолжал говорить, указывая на снимок ручкой. — Я вижу, Вов, не слепой. Ей осталось реально пара месяцев. — Да… О вы проснулись! Как вы себя чувствуете? — тот самый Вова заметил наблюдающую за ними пару глаз. — Нормально, насколько можно в этой ситуации. Я слышала. И я не хочу химеотерапию, какой смысл? Я умру с ней или без неё? — последний вопрос остался без ответа. — Могу я забрать? — кивнула головой на снимок. — Конечно, я выпишут вам анальгетики, они уже будут наркотическими, поэтому принимать их строго по расписанию. — Хорошо. Выходя из кабинета она услышала последнюю его просьбу: — Подумайте все-таки о химеотерапию, пожалуйста. Погода в августе совсем не радовала. Постоянные дожди портили настроение, но было в них что-то такое непонятное, приятное, родное. Теперь понятно почему эта погода ей близка, такая же установилась у неё в душе.

***

Вернувшись домой, Ирина встретила в спальне Григория, который на удивление прилично одевался. Заметила его любимый красный галстук, сводивший её с ума. В глазах зажёгся безумный огонёк. Отбросила сумку на кресло и подошла к нему. — О, мать! Ты уже вернулась? Я думал ты будешь позже. — удивился, ведь думал, что «её посиделки с Аллой» продлятся дольше. — Так получилось. — голос сделался томным, а ладонь потянулась к его галстуку, резко дернув его к себе. — Хочу тебя. — прошептала в его губы, не замечая опешившего взгляда. — Ир, Ир… — заткнула его губы поцелуем, медленно подталкивая к кровати. — Ира… Я опазда… о — оказался поваленным на кровать, а заветное место на его бёдрах тут же было занято. Устроившись на нем поудобнее, Ирина наклонилась вперёд шепча в его губы: — Не опаздаешь…

***

Лёжа в смятой постели Ирина, пыталась прийти в себя, наблюдая за его очерыдными сборами. — Я тебя люблю Ир, — пробормотал ей в губы, оставив на них быстрый поцелуй. — Я пошёл. — махнул рукой и удалился. Улыбка, которая было появилась на её лице, исчезла, как только она вспомнила зачем это сделала. Тяжело вздохнув, встала, чувствуя тяжесть в голове, которая не отукскала её больше месяца. Направилась в душ. Встав под горячие струи, пыталась привести мысли в порядок. Получалось очень плохо. Слезы покатились по щекам, смешиваясь с водой. Громко закричала, ударив кулаком по стене, освобождённой от стекла, и скатилась по ней вниз. А горячие капли оставляли на её теле такие же горячие отметины, как слезы на щеках. Оставаться в запертой комнате, один на один со своими мыслями страшно.