Игра на победу

22-е мая

      В Пятигорске вот уже несколько дней царили мир и романтическая тишина. Водяное общество ничто не тревожило. Княгиня Лиговская все также беседовала с благородными господами и дамами. Дочь ее, княжна Мери, удрученно вздыхая, слушала бесконечные признания в любви от Грушницкого. Доктор Вернер то и дело наведывался к княжне Эмилии Астаховой, изо всех сил стараясь делать это ненавязчиво, но регулярно. А одинокий офицер Печорин наблюдал за всей происходящей ситуацией со стороны.       В таком распорядке, с кое-какими незначительными выходами в свет, прошла неделя. На сегодняшний день у всех дворян был намечен бал в зале ресторации. Доктор Вернер на этот праздник не явится, якобы работа его обязывает обойти пациентов, так что княжне Астаховой никто не смог составить компанию, как это было по обыкновению. — «Раз уж доктор не сможет приехать, значит сегодня на балу придется пить чай да курить сигары.» — думала княжна, — «У господ, должно быть, все танцы расписаны с княжною Мери. Да и танцевать я не расположена. Вот уж с кем танцевать, так с драгунским капитаном или господином Раевичем я бы точно отказалась. Жаль, что среди этой высокой знати не нашлось ни одного более менее интеллектуального мужчины, за исключением доктора Вернера, который в своем роде вовсе не из знатных.»       Так Эмилия рассуждала, подбирая платье и перчатки для своего вечернего образа.       Все благородное сословие на водах в этот день не отходило от зеркал. Дамы со вкусом надели на себя нарядные платья и шляпки с элегантными подвязками, а дамы без вкуса повтыкали в эти шляпки перья разнообразной расцветки, юбки их нарядных платьев иногда напоминали собой времена фижм. Господа начищали мундиры и офицерские эполеты, о которых так тщетно вздыхал Грушницкий уже не первую неделю.       Офицер мечтал о них не просто от того, что они красиво сверкают, а от того, чтобы его принимали на балах в кругу дворян. А чтобы его принимали в кругу дворян, он хотел от того, что мечтал о Мери, как, порой, она сама мечтала об его отсутствии.       На сегодняшний бал тошнотворно навязчивый поклонник княжны Лиговской также не явится, и это ее, в какой-то степени, даже радовало. Теперь Мери сможет танцевать с кем ей заблагорассудится, и никто не станет смотреть на нее как на добычу. Это радовало ее еще больше.       Нашей же героине еще ни разу в жизни не доводилось отбиваться от поклонников, поэтому и к своему образу, и к наряду она была весьма непритязательна. Наряд княжны Астаховой не смог бы никого удивить своей роскошью и лоском, но зато всегда отличался своеобразной красотой. В нем не было эфирных рюшей и ленточек, не было слишком ярких красок, слишком обьемной юбки и рукавов, зато были вкус и опрятность. Весь ее наряд, от шляпки до туфелек, всегда был очень презентабельным.       В этот день Эмилия отдала предпочтение неброскому платью темного пурпурного оттенка со светлым кружевным воротом, треугольной формы. Его прямые рукава и подол были отделаны аккуратными оборками. На голове красовалась миниатюрная шляпка в тон к платью, а на руки были надеты короткие светлые перчатки.       Такой был образ бесподобной Эмилии Астаховой. Когда она приехала на бал в залу ресторации, в ее сторону невольно поступили одобрительные взгляды, и слегка язвительный взгляд княжны Мери.       В одно время с Эмилией на бал явился Григорий Александрович Печорин в великолепном белом мундире с золотыми пуговицами и в белоснежных перчатках. Всем своим видом он скорее производил впечатление сказочного принца, чем обычного кавказского офицера. Княжна Астахова по достоинству оценила этот образ благосклонным взглядом.       Зала постепенно заполнялась людьми. Приходило все больше господ и все больше дам в сопровождении с ними. Множество мужчин на балу окружили княгиню и княжну Лиговских своим вниманием. Модные дамы большого света лукаво перешептывались между собой, попивая из бокалов шипучее вино. Некоторые женщины смотрели на княжну Мери с открытой неприязнью. Эмилия знала, чем она была обусловлена, но, конечно, держала все догадки при себе.       К девяти часам все дворянское сословие Пятигорска явилось на бал, и тогда заиграл первый вальс. Григорий Печорин тотчас подал руку княжне Лиговской, приглашая ее на танец. Она, с равнодушным видом, явно наигранным, приняла его приглашение. На этом моменте Эмилия, как и предполагала до этого, ужасно заскучала. — Мое почтение, сударыня! — подошел к ней какой-то галантный, пожилой господин, — Пардонте, я был бы крайне рад узнать ваше имя. — Княжна Астахова. — представилась девушка, не глядя на господина, — Что вам угодно? — Я вижу вы не танцуете, княжна. Вы играете в карты? Например, в баккара. — спросил мужчина, — Я ни в коей мере не хочу оскорбить вас этим вопросом, но если вы заскучаете, можете присоединиться к нам. — Вы нисколько меня не оскорбили, сударь. Я с удовольствием присоединюсь к вашей игре, если угодно. — сказала Эмилия и, взяв пожилого господина под руку, прошла в игорную залу       Хотелось бы отметить, что этот пожилой господин задал действительно деликатный вопрос, потому как в дворянском обществе на то время в карты играли в большинстве своем мужчины, а женщин, играющих в карты с ними за компанию, считали не самыми пристойными, порой даже порочными. Эмилия не обращала никакого внимания на эти светские правила, поэтому осталась в игорной зале на время вальса и мазурки. Несколько господ даже проигрались с ней в этой забаве.       Пока наша героиня разоряла влиятельных мужчин в баккаре, Григорий Печорин при очень удобном случае успел познакомиться с княжной Лиговской, когда хмельной капитан подошел к ней с приглашением на мазурку. Чтобы имя благородной девушки не было опозорено, офицер пригласил Мери танцевать, тем самым избавив ее от приставаний капитана и насмешек дворян. Красавица была ему безумно благодарна, что было совсем не похоже на то, как она ненавидела его несколько дней назад.       После богатого обеда все вернулись в бальный зал. Пожилые господа устало расселись на кушетках и стульях. Им составили компанию зрелые дамы, не желающие танцевать больше одного танца, который обязывали приличия. Молодые офицеры игриво шептались с кокетливыми особами, среди которых была и княжна Мери, всегда по-детски улыбающаяся.       Эмилия Астахова стояла у стены, красиво отделанной росписями в стиле барокко. В багровом пламени свечей вся красота ее лица и зрелость взгляда преображались еще больше. Господа-картежники, несколько раз проигравшие ей, уже разошлись кто по кушеткам, кто по разговорам с дамами. Она была среди людей, но при этом одна, наедине с собой. Словно она исполняла на балу обязанности наблюдающего за порядком.       Тем временем, всем нам известный Григорий Александрович Печорин, покинув озадаченную его равнодушием княжну Мери, подпирал своей спиной колонну на противоположной стороне залы. Офицер уже успел протанцевать все первые танцы, и успел продегустировать все имеющиеся угощения.       Вдруг темные глаза его оглянулись по сторонам, и он осторожными шагами направился со своего места на другой конец залы. Печорин двигался через огромную бальную залу прямо к Эмилии Астаховой. Подойдя к ней, он с изяществом надел на одну обнаженную руку белоснежную перчатку, и протянул ладонь девушке. — Княжна Эмилия, могу я пригласить вас на следующий танец? — спросил офицер на полутоне — Вальс? — удивилась княжна, — Что ж, спасибо, конечно.       Девушка вложила свою ладонь в его руку, тем самым принимая приглашение. Печорин посмотрел на Эмилию с победной улыбкой, она же смотрела в его сторону с абсолютно непреклонным видом.       Пара вышла на середину залы, смешавшись с другими господами и дамами. Заиграли первые ноты вальса. Мужчина взмахнул белокурыми прядями волос в изящном поклоне. Княжна ответила ему глубоким реверансом. Одна рука ее грациозно легла на крепкое плечо офицера, его ладонь легла девушке на талию. Танцующие пары закружились в вальсе.       Эмилия Астахова и Григорий Печорин танцевали почти вплотную, глядя друг другу в глаза. Всем своим видом она старалась показывать безразличие, но его взгляд то и дело выдавал неподдельный интерес. И княжна Лиговская видела это. Эмилия в свою очередь неловко глядела по сторонам. — Прошу прощения, княжна. — прошептал Печорин, — Что-то не так? — Прекратите делать такой вид, как будто я вам интересна, Григорий Александрович. — сказала ему Эмилия — Вы безусловно мне интересны, сударыня. — улыбнулся он, — Хотя бы оттого, что мы понимаем друг друга по душе. Не считаете, что между нами есть некое сходство? — А вы считаете? — удивилась княжна, — В чем же вы находите это? — Мы оба похожи потому что одиноки, и это одиночество устраивает каждого из нас. — ответил офицер, — Вы знаете, что это так. Скажете, что вы так не думаете? — Нет, не скажу. Вы действительно правы. — тихо проговорила девушка со вздохом, — Но, к чему вам это? Неужто вы сопоставляете меня и Мери? — В ваших словах есть доля правды, Эмилия. — ответил Печорин, — Вы умна. В этом случае, у княжны Лиговской роль совсем незначительная.       Эмилия лукаво улыбнулась на комплимент мужчины. Он и сам считал правдой то, что говорил.       Между тем пара продолжала кружиться в вальсе. Они прекрасно двигались, при всем том, что и она почти никогда не посещала балы, и он попадал на них нечасто. Зала освещалась изящными канделябрами. Свет свечей мягко отражался в его темных глазах, в которые самозабвенно глядела девушка. Полы платья двигались в такт танцу, золотые пуговицы мундира роскошно переливались. В этом волшебном вальсе, танцуя под прекрасную музыку, держа друг друга за руки почти в обнимку, они двое, казались не мужчиной и женщиной, а чем-то неземным. — И все же скажите, — прошептала девушка, — Вы пригласили меня с целью привлечения внимания княжны Лиговской? — Как ни прискорбно, но вы правы. — признался Печорин, — После этого вы возможно вовсе прекратите танцевать в моей компании. — Ну, что вы, давайте доведем дело до конца. — ухмыльнулась Эмилия, — Будьте веселее. Смейтесь, шутите, улыбайтесь! Ведь между нами есть еще одно сходство: мы оба хотим развеять скуку.       Эта фраза княжны Астаховой очень удивила Григория Александровича, однако он не отказался от ее планов. В ту же минуту они притянулись друг к другу ближе. Офицер принялся рассказывать девушке забавные истории, они смеялись и улыбались, все еще танцуя великолепный вальс, пока взгляд наивной княжны Мери выражал невиданную до этого ярость.       Когда танец был закончен, все стали постепенно расходиться. Кто по домам, кто по балконам, кто по разным комнаткам, желая остаться на балу подольше. После сыгранного вальса и приглушенных разговоров с Печориным Эмилия заторопилась домой, понимая, что еще пару часов здесь она точно не продержится. Тогда, по обязательствам светского общества, любезно распрощавшись со всеми присутствующими, в частности с теми, кто ей был больше всего знаком, девушка отправилась домой. Мы продолжим наше повествование с того момента, когда Эмилия уже вернётся в свою обитель, чтобы не удручать читателей долгими описаниями Пятигорска и ее дороги до дома.       Прошло уже больше двух часов с полуночи. В комнате княжны Астаховой было темно. Свет струился лишь из приоткрытых штор окна, озаряя ночным сиянием прелести фигуры девушки, целомудренно облаченные в бежевую сорочку.       Эмилия не сомкнула глаз ни на минуту. Переворачиваясь с боку на бок она все думала и думала обо всем произошедшем на балу. Все попытки уснуть не обвенчались ей успехом. В конечном итоге княжна неторопливо поднялась с кровати и ощупью подошла к столу, зажгла свечу, дотянувшись до нее холодными пальцами, и села.       Она сидела за письменным столиком, заваленным бумагами, приложив ладони к лицу. Девушка не понимала, что с ней происходит. Голова ее была туманна, щеки пылали. Она вспоминала все моменты этого шумного бала. Как офицер Григорий Александрович пригласил ее на танец, чего княжна так не ожидала от него. Как она танцевала с ним вальс. Как они смеялись и улыбались, прижимая друг друга к себе. Как он смотрел на нее! Она не могла избавиться от этого навязчивого чувства. — Печорин! Что ему нужно в моих мыслях? — шептала про себя Эмилия, развевая своим дыханием пламя свечи, — Опасный человек! А я неосторожна..       Девушка закрывала лицо руками, металась по комнате. Ее дыхание ускорилось; она трепетала, лишь только вспомнив хоть один его взгляд или прикосновение.       Снова пройдя пару шагов по комнате, она прошла вглубь и зажгла камин, а после остановилась возле стола и лихорадочно пробежалась по нему глазами. Ее пальцы случайно нащупали на поверхности увесистую книгу. Ту самую книгу об античном скептицизме, которая в прошлый раз привлекла внимание доктора Вернера.       В порыве эмоций Эмилия схватила со стола книгу и бросила ее в камин, в котором пылало жаркое пламя. Страницы жалобно затрещали, отданные стихии огня. — Я отвергаю скептицизм. Я отвергаю все принципы, по которым он жив и жил когда-то. — ледяным голосом проговорила девушка, — Разве хоть один человек, любивший или влюбляющийся хоть раз в своей жизни может подчиниться им, а не бушующему чувству, которое заглушает всякие помыслы о разуме?! Нет.. Я не должна в него влюбляться.. Я не могу его любить..       Опустившись на колени, княжна Эмилия Астахова осталась сидеть возле камина без сна, глядя на то, как ярко горели в огне чувств философские суждения о скептицизме, о всяком разуме и рассудке.