Игра на победу

3-е июня

      В эти солнечные дни прошедшей недели доктор Вернер и княжна Эмилия Астахова были практически неразлучны.       Мужчине была удивительно близка рассудительность девушки, ее характер и душа, и он хотел проводить с ней много времени. Ещё никогда в жизни доктор Вернер, этот скептик, этот неумолимый материалист не чувствовал ничего даже близко похожего на эту привязанность.       Он приходил к Эмилии в нерабочие часы, звал на прогулки и приемы, но она становилась все грустнее и часто отказывалась со словами «благодарю вас, доктор, я не в настроении.» Девушка никак не могла разобраться в себе самой. Что она чувствовала к одному мужчине и к другому. К доктору и к офицеру. К Вернеру и к Печорину..       Сегодняшнее утро задалось радостно у одного из наших товарищей — Грушницкого. На рассвете он ворвался в квартиру к своему приятелю Григорию Печорину и с гордостью и восторгом заявил, что произведен в офицеры. Он принялся радостно обнимать друга, а после и вошедшего вслед за ним доктора Вернера.       Все прошли в спальню. Оба офицера оживленно беседовали о новом звании. Доктор слушал их разговоры в полной задумчивости. — Ни за что не попадусь на глаза моей княжне, пока не пошьют мундир. — восклицал Грушницкий, откупоривая бутылку с вином, — Я надеюсь вы, мои друзья, пойдете со мной к ближайшему портному? — Ну откажешь тебе!? — усмехнулся Григорий Александрович, лениво заложив руки за голову — А вы, доктор, изволите? — продолжил офицер       Доктор Вернер взял со стола пару светло-желтых перчаток и коротко ответил: — Пожалуй.       На этом приятели все и решили, и спустя несколько минут выбрались из дома, где жил Печорин, к здешнему портному.       Мастерская, в которой Грушницкому шили мундир, не отличалась своей роскошью. Все было сделано в большинстве своем незатейливо, но весьма уютно, и когда в поле зрения образовался полный полулысый портной в черном заплатанном жилете, нынешний офицер весь засиял. Грушницкий был действительно счастлив, даже лежа на застеленном шинелью дощечном столе, как покойник, и даже когда портной замерял ширину его плеч и рост. Поодаль на потрепанных креселках сидели Печорин с трубкой, и доктор Вернер. На маленьком столе лежали вразброс газеты с московскими ведомостями.       Грушницкий буквально задыхался от переполняемых его эмоций. Портной взял за основу темное сукно, также позолоченные круглые пуговицы и наконец красные с золотой отделкой эполеты. Увидев их, офицер впал в самозабвенный восторг. — Ты весь сияешь! — заметил Печорин — О, друзья мои, — радостно восклицал его приятель, — Я безмерно счастлив! О, как же я рад! Вы даже не представляете, как мне сейчас необходимы эти эполеты! О, эти эполеты! — И чего ж такого особенного в этих ваших эполетах.. — пробурчал Вернер, читая свежий выпуск ведомостей — О, доктор, вам не понять! — А что, доктор, — проговорил Печорин, откинувшись на спинку кресла, — Если ли в благородной столице какие-нибудь новости? — Грязные сплетни, только и всего. — усмехнулся мужчина, — Ведется дело по убийству точильщика ножей дворянином Бабадышевым. Богатый землевладелец Е. Орошеев продал свое имение.. — Однако, не напечатали еще, что бывший юнкер Грушницкий произведен в офицеры? — засмеялся Григорий Александрович — Оставь свои шутки, Печорин. — надулся Грушницкий — К слову, уже сообщить княжне о твоей радости? — Не в коем случае! — воскликнул он, — Я хочу ее удивить. — А как твои дела с ней? — поинтересовался Печорин, — Любит ли она тебя, ты не знаешь? — Любит? — с наигранной усмешкой переспросил собеседник, — Навряд ли это любовь. Тем более моя солдатская шинель не производит особого впечатления на нее, столичную княжну. То ли дело, когда я появлюсь на комендантском балу в мундире и эполетах. О, она будет в восторге! — Вы полагаете, — с удивлением проговорил доктор Вернер, — Что произведете впечатление на княжну при помощи одежды, и она полюбит вас? — Так ведь это не просто одежда, а офицерский мундир! — вскинулся Грушницкий, — Представьте только доктор, как он здесь нужен! — Никогда мне не доводилось носить офицерский мундир, и могу сказать, что шинель вам была гораздо более к лицу, и теперь вы подпадете под общую массу. — вкрадчиво сказал мужчина, — Поймите: если женщина любит, то уж точно не за мундир.       Печорин усмехнулся. — Вы доктор, позвольте заметить, производите ещё какое впечатление! — Вы имеете в виду кого-то конкретно? — улыбнулся мужчина в ответ собеседнику — Ну, к примеру, что на ваш счёт имеет княжна Астахова? — продолжил офицер — Хм. — задумался доктор, — Княжна Астахова – прекрасное создание. Очень милая и вместе с тем рассудительная девушка. — Далее, Вернер. — Вы хотите услышать от меня еще что-нибудь, Григорий Александрович?       Офицер продолжал лукаво улыбаться. Вернер с непринужденным видом сложил руки перед собой. — Конечно.. Хочу узнать о девушке, которая вам, по-видимому, очень понравилась. — ответил Печорин, — Уж не влюблены ли вы?       Доктор Вернер изменился в лице и, отложив в сторону печатный листок, проговорил: — Григорий Александрович, что это за нелепый вздор? Мне уже не по возрасту влюбляться как мальчишка и волочиться за благородной дамой. — Однако, вы все-таки волочитесь за ней доктор. — отметил с улыбкой Печорин, — На приемы, на прогулки приглашаете, а раз бывало и подкарауливаете ее возле скамейки. Вы скажете, что это не так?       Мужчина долго молчал, не зная, что ответить. Он встал с кресла и прошелся по деревянному полу мастерской, не глядя на своих приятелей. — Право, я совсем не понимаю, что со мной происходит. — прошептал доктор Вернер, приложив свою сухощавую ладонь к груди, — Я влюблен..? Я влюблен? В первый раз в моей жизни я ощущаю это чувство.