Дано:...; равно:...

– И что это? – вопрошаю, вставая в позу "руки-в-боки", уставившись на стоящего на пороге Мон-Со. Он в шляпе, с капающей с неё водой, согнувшийся в три погибели в попытке закутать что-то в свою кофту от моего взгляда подальше и не придавить Кусимира, подошедшего посмотреть кого нелёгкая принесла. – Не что, а кто, – буркнул он, смирившись с тем, что секрет удержать не получится. Выпрямился, снял шляпу и вытащил из полы кофты... комок мокрой шерсти, в котором я с трудом узнала котёнка. Маленького, щуплого и даже на вид тяжело больного и несчастного. – Так, я надеюсь, что ты мне потом объяснишь, что происходит. А теперь марш в ванную! Я не хочу, чтобы наши питомцы заразились чем-нибудь от этого бедолаги, – командую я, решив отложить на потом тираду об уличных животных и чем они грозят. Попутно отпихивая котов, которые будто почувствовали, что происходит что-то интересное, и сбежались к нам. Наконец закрывшись в ванной со всеми необходимыми, на мой взгляд, средствами для реанимации этого доходяги, я вспоминаю о том, что Странник всё ещё мокрый и грязный после прогулки. – Я сейчас осмотрю беднягу и попробую помочь по своему опыту, а ты иди и переоденься. Я не разрешу тебе помогать, пока ты весь грязный! – быстро сдираю с него верхнюю одежду, которой он контактировал с подобранцем, и выталкиваю его в коридор к кошачьему войску, повторно закрывая дверь к всеобщему неодобрению. Ндаа... Состояние этого "трупика" и вправду плачевное. Шерсть вся слиплась из-за крови, смешанной с грязью, и по ней ползают довольно большие блохи, носик и глаза покрыты налётом, а на мои прикосновения он почти не рыпается, даже будто жмётся ко мне, пытаясь впитать хоть капельку тепла. – Бедняжка, не бойся, я тебе помогу. Сейчас мы и паразитов выберем, и носик промоем, чтобы дышать смог, – воркую я над ним, попутно кидая вещи Мона в тазик, и уже прикидываю, какое средство окажется самым хорошим для выведения паразитов с его одежды. Слышу стук и явное волнение за дверью. – Принеси кипятка! Надо избавить его от блох! – приказываю виновнику весёлого вечера, после чего слышу ворчание и удаляющиеся шаги. Впрочем, он особо не задерживается и уже через минут десять снова шкребётся в разделяющий нас кусок дерева. Осторожно открываю, оглядывая пространство за дверью на наличие пушистой части нашей разнообразной семьи. Не обнаружив никого, кроме полуголого и всклокоченного после душа Мона, затягиваю его к себе и закрываю ванную на защёлку. – Так зачем нам кипяток? Как он от паразитов поможет? – прям с порога вопрошает он, даже забив на мои прикосновения. Видимо, действительно волнуется. – Блохи очень плохо переносят быстрое повышение температуры. В кипятке они не выберутся из ванной и сдохнут быстрее. А теперь садись со мной и помогай смывать с него всю эту погань перед генеральной чисткой, – командный тон действует на него отрезвляюще, ибо он реально садится на корточки рядом и повторяет мои манипуляции с уже немного отогревшимся котёнком. Мы довольно быстро покончили с мойкой этого несчастного и обсушили его при помощи силы анемо Глаза Бога Мона. Самое интересное, что на просьбу Паймон помочь нам высушить одежду или волосы он отказывался, тип несолидно для такого дары архонтов использовать. Ну да ладно. Пора приступать к чистке. Беру ватку, смоченную в растворе, и обматываю вокруг палочки, после чего осторожно протираю глазки и носик котёнка. Слышу напряжённое сопение соседа над ухом и бормочу, что всё будет в порядке: глаза на месте, просто немного опухоли, а в носике сопли. Дыхание позади стало тише. Перекладываю уже более живой комок шерсти на бортик ванной между мной и Моном. – С мойкой мы закончили, теперь аккуратно раздвигай шëрстку и лови блох, а после выкидывай их в кипяток. Вот так, – говорю и показываю на примере одной особо наглой паразитки, которая пыталась забраться котёнку в ухо. Он сосредоточенно кивает; последующее, довольно продолжительное время мы выбираем нежелательных жильцов в четыре руки, иногда перебрасываясь фразами. За это время я успела выпытать у него, что это несчастное животное он заметил по дороге от обители Нахиды к обособленному павильончику, из которого можно удобно, не привлекая внимания, телепортироваться в Чайник безмятежности. И вот он увидел этого явно слишком маленького для самостоятельной жизни котофея, валяющегося под дождём без каких-либо попыток укрыться от непогоды, да и вообще выглядевшего не особо живым. Из-за чего, цитата: "Я подумал, что это проверка от Нахиды, и решил на всякий случай его взять. Если даже это не её фокус, то всё равно это может помочь показать ей, что я достаточно... ответственен, чтобы отменить эти почти ежедневные собрания!" Кажется, Мон очень надеялся, что я не увижу этого котёнка, и сможет спокойно придумать что-то более адекватное; но не сложилось, из-за чего теперь сидит напротив и преувеличенно сосредоточенно выискивает блох, слегка краснея из-за стыда за такую откровенно плохую отмазу. – Проехали, – легко соглашаюсь я. Хоть мне и нравиться выводить этого "безэмоционального" на чистую воду, но сейчас он выглядит, будто неосторожная шутка может ранить не только его самолюбие, но и веру в дружбу как в явление, – А ты хоть имя ей придумал? Или подлечим и найдём добрые руки? – задаю вопрос, переключая тему на более насущную. – Ей?! – в его поднявшихся на меня глазах можно увидеть бегущую строку: "Как ты это определила?!" – Ну да, это она. У нас в доме два кота и кошка, так что о различиях между полами я знаю. И подозреваю, что способ ты найдёшь слегка.... вульгарным и некультурным, хотя тут достаточно было увидеть, что она трёхцветная.– невозмутимо продолжаю перебирать шерсть котёнка, уже тихонько начинающего мурчать от облегчения, под набирающем обороты возмущённом взглядом Странника. – Не продолжай! Даже представлять это не хочу! – перебивает он меня с неким отвращением в голосе, на что я пожимаю плечами и немного меняю положение затёкших под весом моего тела ног. – ...Лучше расскажи откуда появились твои предвестники одинокой старости, Лю-му-шка, – проговаривает он с лёгкой язвительностью в голосе. Почему-то он думает, что слышать от него разные вариации моего имени должно быть обидно, но я уже давно привыкла к каверканью. Каких только нервов мне "Люминисцент", "Люмстер" и "Люмакс" от брата стоили, хотя я тоже не отставала и называла его и "Эфиром", и "Зефиром", и "Земфирой", и "Итрилой", когда он особенно меня доставал. Ловлю себя на мысли, что так и не ответила на вопрос, и начинаю размеренно рассказывать истории питомцев. – Кусимир у нас появился уже в его подростковом возрасте. В Мондштадте, в деревне охотников забрали его у какого-то типа не особо трезвой наружности, который орал на него и грозился в качестве наживки в капкан положить. Мы ему тогда подчёркнули дружелюбно, стоя на его груди с обнажённым клинком, что животных обижать нельзя, иначе есть вероятность огрести. Судя по всему, из-за такого обращения и своего характера, Кусимир уже никогда не станет полностью ручным. Но он хотя бы уже ничего не портит и не гадит, а просто смотрит с высоты шкафа как на плебеев, – на части с пьяным охотником Мон хмурился, но услышав про его дальнейшую судьбу, злорадно улыбнулся. – Макгонагалл же досталась совсем мелкой. Нам отдали её на время, пока не найдут добрые руки, ноооо... Как ты видишь, мы не смогли её отпустить. Так что теперь у нас есть полосатая ласковая кошечка, обожающая вылизывать всех в её поле зрения и играть с плюшевыми мышами, – я прямо вижу его желание пошутить про мою безотказность и чрезмерную доброту, так что я продолжаю свой монолог, не давая ему возможности и слово вставить, – А вот с Онигири вообще ситуация забавная произошла... – не успеваю закончить мысль, как меня перебивают. –ОНИГИРИ??? Ты серьёзно назвала кота названием блюда?! – восклицает в момент офигевший от жизни Мон, чем будит уже кемарящую от нашего импровизированного массажа кошечку, – Имя Кусимир конечно тоже не подарок, но Онигири??? – продолжает махать руками с явным неодобрением в глазах. – Ну вообще-то имя выбирала Паймон. Как сейчас помню, когда он к нам в Инадзуме на Сэйрае прибился и не отходил несколько дней. Он, судя по всему, решил, что жизнь в храме Нэко ему не по нраву, и слинял с такими достойными кандидатами как мы. Паймон тогда очень захотела хотя бы одному нашему любимцу дать имя и, как ты видишь, его чёрно-белый окрас напомнил ей чем-то онигирину. Она так гордилась, что я решила не спорить, а кот и вовсе не против был, – дорассказываю свой ответ на вопрос Мона, наконец закончив перепроверять шерсть подобранки и оставшись удовлетворённой результатом. Подняв взгляд на подозрительно замершего Странника, я натыкаюсь на коктейль из осознания, шока и облегчения в его глазах. – Я тоже рада, что Паймон не придумала тебе имя раньше меня, а то был бы ты сейчас Самсой или Пахлавой. – смеюсь, представляя реакцию тогдашнего Скарамуччи на попытку назвать его так. А видя возмущенного, что я раскрыла его мысли, Мона, сидящего напротив, и выглядещего нифига не внушительно в домашних шортах, футболке шиворот-навыворот, растрёпанными волосами и лёгким румянцем от едва сдерживаемого смеха, меня и вовсе прорывает; я уже просто лежу на коврике в ванной и открыто над ним ржу. Он что-то шипит в ответ, но скорее из приличия. Новообретённый член разношёрстной, в прямом смысле, семьи взирает на нас заинтересованным взглядом. Хотару, а именно так Мон её и назвал, уже спокойно дрыхла в его комнате, в какой-то коробке с антресолей с постеленной в ней ненужной кофтой. В его обитель всем кошакам вход был закрыт, да и он сам был виновником всей ситуации, поэтому решение где можно её изолировать до похода к врачу далось нам быстро и безболезненно. – Завтра зайдём в хижину Бубу, покажем твою Хотару, заодно я сделаю кое-что важное, – сообщаю поразительно довольному Страннику наши планы. Он почти весь вечер вот так выглядел, а пока думал, что я не смотрю, даже почухал вернувшегося после очередного двухнедельного загула Онигири и шепнул что-то про наглых седых фей, что вечно жрут. Я успешно проигнорировала этот прилив любви к братьям нашим меньшим, а коты — нет. Как только я села рядом с Моном на диван, чтобы почитать, на меня запрыгнула Макгонагалл и повисла, оборачивая шею со спины вместо мягкого шарфа, и начала тихонько муркать. Следом неспешно и пафосно подошёл Кусимир и, улёгшись на мои ляжки, ещё и помяв их передними лапами перед этим для удобства, ткнул мне рыжей и наглой головой в руку, приказывая чухать его пушистость за ушком и под подбородком. К чему я и приступила, не отвлекаясь от легкого романа издательства Инадзумы. За всей этой картиной немного скептично и, как мне показалось, завистливо наблюдал Мон-Со. Но его внутреннюю диллему прервал басистый мяв Онигири. Этот здоровенный представитель кошачьего рода-племени, считающий себя легоньким котёночком, а не одиннадцати килограммовой тушей, взял и подмял под себя полулежащего рядом сожителя, и, улёгшись ему на грудь, начал свою тракторную песнь. По-другому этот громоподобный звук и вибрацию, ощутимую даже на расстоянии, у меня язык не поднимается назвать. Мон лежит в шоке, в который раз за этот день, но согнать эту удушающую тушку с себя не пытается, даже слегка расслабляется и начинает поглаживать, из-за чего вибрация и звук становится сильнее, а кот растекается по новому любимому месту в ещё большую лужу. Вот так мы и валяемся на этом диване, не решаясь согнать с себя этих пушистых оборотов; как результат, я чувствую, как закрываются мои глаза и не могу больше противиться сну и решаю последовать примеру уже сопящего рядом со мной соседа. – Доброй ночи, Мон, – шёпотом говорю я последние за день слова и проваливаюсь в царство Морфея.