Ценность вещей

Том Реддл был удивительным волшебником в свое время. Староста, герой, отличник и просто восхитительный парень, за которым бегали не только девушки, но и парни. Сейчас этот блестящий ученик — профессор в той школе и ведет Защиту от Темных Искусств. Иронично, не правда ли? Учитывая то, что Темными Искусствами Реддл активно интересовался с детства, да и сейчас не отстает. Том Реддл с легкостью может убить, покалечить, просто нанести вред легким движением руки. И никто не смел прикасаться к нему. Не было таких бесстрашных героев, что могли бы просто так взять и затянуть Реддла в темный угол. Не было, пока не появился Гарри Поттер. Герой. Золотой мальчик Гриффиндора, ловец, спасатель всех убогих и жалких. Им стоило быть врагами, которые смертельно опасны не только для друг друга, но и для других. Но нет, чертов-Поттер-которому-все-сходит-с-рук решил иначе. Он решил добиваться своего Темного профессора, не взирая ни на что: ни на разные взгляды, ни на осуждение общества, ни на родительское несогласие. Итогом стало то, что теперь этот львенок бесстрашно, в любое время и в любом месте может оттащить своего парня в уголок. Что в итоге и случилось в очередной раз. Вечеринка у Слизнорта проходила для Героя жутко скучно, так что выловив профессора, он затянул того за близжайшую нишу, где любой мог бы увидеть их особенно близкое расположение тел. — Гарри, не сейчас. Убери руки, — раздраженно и холодно отрезал Том, глядя на ученика сверху. Ему предстоял разговор с министром, а подросток прервал его на полпути к нему. Гарри, нисколько не смущаясь разозленного Тома, заткнул поцелуем, поделившись какой-то жидкостью. Чтобы напиток был проглочен, он смело взял профессора за горло, надавливая, заставляя проглотить. — Что это такое? — недоуменный и удивленный взгляд превращался в злой и сердитый, — Что ты мне дал, Гарри? Сейчас не время для твоих подростковых… — Увидишь, — семикурсник нагло перебил, сжав член профессора сквозь одежду, и исчез в толпе. Шокированный и раздраженный Том остался за нишей, один. Все же, скоро вернувшись на праздник, Реддл присоединился к разговору о каком-то заклинании. Беспокойство от действий и ухмылки ученика не оставляло его, пробираясь муражками под кожу. Но, как это ни странно, все проходило хорошо. Даже слишком. Выпивая алкоголь, тот расхаживал между гостями, разговаривал на различные темы. Гарри нигде не было видно. Встав в итоге около стола, Том стал разыскивать взглядом несносного гриффиндорца. Умение у него попадать в неприятности просто зашкаливало. Бурчание живота немного прервало созерцание зала. Это казалось странным: Том был определенно сытен, живот даже немного выпирал, если присмотреться, а тихое урчание и голод не оставляли мужчину. Съев еще несколько кусочков торта, Том задумался над причиной действия тела. Выводы были неутешительные, потому что единственное, что приходило в голову — это напиток, которым поделился ртом Поттер. Неожиданно живот начал набухать. Медленно, но довольно ощутимо. Появилось давление на пах, член поднялся, а возбуждение начало накатывать на Тома. В панике тот пошел к выходу, стараясь идти как можно спокойнее. К счастью, Слизнорт стоял в конце зала, так что тот не мог подойти и спросить причину ухода. Выйдя и плотно закрыв дверь, Том наткнулся на Гарри, что с нетерпением ожидал его у выхода. Тот без промедления взял его за руку, затаскивая в ближайший класс, запирая. — Что это значит?.. — давление на низ живота теперь было особенно заметно, сам живот стал словно мяч. Ноги Реддла подкосились, заставляя упасть на колени, а в голове нарастал шум, как и резкое желание секса, — Что… ты… мне дал?.. — задыхаясь, выдавил профессор. — Ты слышал когда-нибудь о Зелье Бенкса?.. — не услышав внятного ответа, Гарри кивнул, — Вряд-ли. В прошлом Бенкс, волшебник из Америки, создал зелье, которое могло создать видимость беременности. Очень хорошую видимость, потому что ощущение было точь-в-точь, представляешь? — сев на корточки перед возбужденным, Поттер стал гладить округлый живот мужчины, что задыхался от желания, — Дело в том, — продолжал Гарри, шепча в ухо, — что если добавить один ингридиент в это зелье, то у тебя реально появится плод внутри, а еще непреодолимое желание ощутить в себе что-то, как афродозиак, — расстегнув брюки у профессора, Гарри вытащил напряженный член, набухающий, возбужденный, — эта «беременность» убирается самым приятным из всех способов, — шепот звучал особенно громко в звенящей тишине, — Ты почувствуешь наслаждение. Обещание вырвалось изо рта гриффиндорца, и тот медленно опуская голову к шее Реддла, стал кусать ее, обсасывать и втягивать. Синяки и засосы на бледной коже выступали особенно ярко и быстро, благодаря зелью. Сжав в руке член Тома, Гарри надрачивал ему, доводя до оргазма. Сперма выплеснулась прямо в руку и на одежду, а член снова встал, словно возбуждение и не думало уходить этой ночью. Давление в паху усилилось, а живот стал чуточку больше. Гарри палочкой наколдовал диван, перенеся туда Тома — нуждающегося и молящего. Слезы выступили у него из уголков глаз, а вместо слов из горла вырывались стоны. Штаны исчезли, потом белье, а вслед за ними и пиджак. Зеленая рубашка единственное, что осталось на нем. Поттер развел ноги Тома, открывая как можно шире. Медленно, почти скучающе, он руками, одну за другой, стал расстегивать пуговицы намокшей рубашки. Два больших мокрых пятна красовались у одежды в области груди. Наконец сняв ее, взору Гарри предстали округлый, не слишком большой живот и две опухшие груди, на которой красовались темно-алые соски. Затвердевшие и опухшие, из них каплями текла белая жидкость. Наклонившись, Гарри облизал один из сосков и прикусил. Громкий стон вырвался из Тома, его позвоночник изогнулся, подставляя рту Поттера грудь. Гриффиндорец удовлетворенно хмыкнул и стал сосать грудь, выпивая молоко, которое быстро капало наружу. Поочередно, он пил жидкость, вырывая хрипы и громкие стоны с любовника. Сухой оргазм пришел к нему так же быстро, как и первый. Перейдя с капающей жидкости на тело, Гарри оставлял на мягкой груди засосы. Спускаясь по телу, он нежно целовал живот, а после и член, оставляя мокрые следы за собой. Приблизив лицо к ягодицам, Гарри приподнял их, забрасывая ноги на плечи. Шустрый язык быстро нашел дырочку, к которой гриффиндорец с жадностью припал, вдавливая его во внутрь. Вырывая стоны, он растягивал анус своим языком, добавляя свои пальцы. Найдя нужную точку, он с радостью надавил ее. С криком боли и наслаждения, Том, еле как двигаясь, испытал третий оргазм. Протестуя от отключения и попадания в царство морфея, член вставал и возбуждение новой волной накатывало на мужчину. Истощенный, он хрипел имя «Гарри», уже без возможности извиваться или хоть как-то двигаться. Волшебник, вставляющий в него свой язык и пальцы, не знал пощады, добавляя все больше и больше пальцев. Один заменило два, два заменило три. Словно отыгрываясь за отказ на празднике, он убрал язык и с силой вставил пять пальцев, засовывая запястье внутрь. Вторая рука взяла палочку и наложила заклинание на, прямо перед четвертым оргазмом, член. Невозможность кончить, рука, шарившая внутри и увеличивающийся живот. В экстазе, боли и наслаждении голубоглазый мужчина хрипел и стонал под своим учеником. Мольбы сравались с его губ, глаза закатывались, а крупные слезы катились с лица. Опухшая, почти достигнувшая второго размера, грудь давила, выплескивая из себя молоко. Гарри с жестоким, почти садистким удовольствием наблюдал и улыбался профессору: — Сегодня вы испытаете как минимум семь оргазмов, обещаю. Семь — сильное число, не так ли, профессор? Заклинание сняли и в пятый раз за вечер Том кончил, расплескивая как можно больше своей спермы на себя, диван и лицо Гарри. Анус сжался, жадно вбирая в себя руку внутри, словно проглатывая, словно вбирая в свой ставший огромный живот. Снова член стоит, а заклинание действует. Хрипы, скулеж и мольбы будут единственным, что Гарри услышит от профессора в продолжении вечера. Вырвав из жадной дырочки свою руку, Гарри под скулеж вытащил свой член, который болезненно стоял уже долгое время. Без предупреждения, он грубо засунул его в Тома, под одобрительный хрип. Жесткий темп и грубость гриффиндорца выбивали воздух из Реддла, и тот наклонился к его уху: — Сэр, знаете, что еще есть в этом зелье? — как будто издеваясь, он укусил шею как можно сильнее, оставляя отпечаток, и прошептал, — Вы и вправду сегодня родите… От меня. Заклинание спало и двое совместно выпустили белую жидкость. Гарри до краев наполнил Тома своей спермой, пока анус втягивал в себя и доил его член. Хрип и изнеможденный, усталый взгляд Тома, его безрезультатные попытки двигаться и снова, в который раз за этот вечер, вставший орган. Садисткая улыбка снова появилась у Гарри и тот вышел из Реддла. Оседлав его живот, гриффиндорец приказал с ласковой улыбкой: — Тужтесь, сэр. На огромный живот Гарри надавил всем своим весом, надрачивая, пока смотрел на лицо Тома. Тот подчинился приказу и стал выдавливать из нутри себя что-то. Округлое, гладкое и склизкое нечто выбиралось из Реддла, давя на пах. Заклинания в этот раз не было, так что седьмой оргазм пришел как раз рядом с выходом предмета, сводя все усилия на нет. Разочаровано хныча и скуля, Том умолял об освобождении. Возбуждение снова накрыло его, поднимая красный и изнеможденный член. Гарри, поцеловав в губы Тома, слез с него, снова засовывая руку во внутрь. Вторая рука надрачивала себе, пока гриффиндорец с интересом и вожделением наблюдал за погружающейся рукой. Продвигая ее по покрытой спермой и смазкой стенкам, Гарри засунул руку почти до локтя, задевая что-то. Собрав силы, Том тужился, кончая последний раз, незапланированный восьмой, за день. Он погрузился в темноту. Утром Том Реддл проснулся в своих покоях, залеченный и одетый в пижаму. Лежащее рядом яйцо и записка с шуткой о «ребеночке» было единственным, что означало, что все было не сном. Пиздец, а не Герой этот ваш Гарри Поттер.