Уютная лампа

      Пятиозерье – имена этих прославленных людей, к которым с почетом обращались «герой», множество последователей и эти уродские школы – объявило Совет Героев. Собрание волков в овечьих шкурах; не иначе, чем соревнование, кто же лучше справится с отведенной ему ролью.       Наблюдение за этим приносило невероятное удовольствие. Как, натягивая рвущиеся от напряжения лицемерные улыбки, они прячут свои когти, стирают кровь с губ после того, как перегрызли глотку одному из соперников. Такое дивное представление – а похожих в цзянху каждый день встречается немало – ценитель не мог пропустить! Ценитель – нерядовой любитель, не обыватель, который лишь наблюдает из тени, он может протянуть в дружеском жесте руку и незаметно для остальных разыграть очередную мизансцену.       Участие – неимоверно важный фактор. Ведь люди, как любой элемент игры, даже известной вэйци. Чтобы они что-то сделали (правильное, ведь негоже представлению испортиться) нужно дать им мотив, шанс, заставить пошевелиться.       Марионетками управлял скрывающийся во тьме Скорпион. Но что эти безжизненные тела по сравнению с чем-то живым, дышащим, способным чувствовать? Поэтому Хозяин Долины Призраков предпочитал для себя прозвище «кукловод» лишь в том случае, если под куклами подразумевались люди. Иначе какой смысл – и это находилось очевидным любым призраком – мстить тому, кто не может кричать, не может умолять о скорой смерти?       Окутанная мраком сцена внезапно озаряется светом; посреди залитых кровью Пятиозерья и нелицеприятных людей цзянху появился он – Чжоу Сюй, Чжоу Цзышу. Его не хотелось приласкать или заботиться, как о подобранном раненом котенке, которым являлась когда-то Гу Сян, но он был интересен.       Чрезвычайно интересен. Его тайну, то, что скрывалось под маской уродца, Вэнь Кэсин разгадал, но что дальше? Почему он остался рядом, до сих пор взмахивает лишний раз лисьим хвостом, когда ловит взгляд Чжоу Цзышу в свою сторону и зачем позволяет своему лицу озариться в ответной улыбке?       Это неправильно.       Хуже – иррационально.       Хозяин долины призраков не должен ни за кем ходить, как будто умалишённый, ведь ему всегда всё приносится на золотом блюдце. Тот, кто возвышается над всеми с Зелёного пика – иначе и быть недолжно, каждый подчиняется ему, дрожит в страхе и умоляет при случайной встрече о пощаде, если видит морщинку на лице худшего из призраков. Любой человек, будь то женщина или мужчина, мог стать его.       Наверное, именно поэтому Вэнь Кэсин слишком необъяснимо хотел того, чтобы каждый знал, кто положил на основателя Тяньчуана свой хищный взгляд, чтобы знали, кому принадлежит Чжоу Цзышу и не смели думать о том, чтобы полюбоваться его красотой.       Сейчас они друзья – точнее, так думал, скорее всего, собеседник, который пригласил его выпить и сыграть «в правду». Для Вэнь Кэсина Чжоу Цзышу не просто поглотивший в пламени и рассеявший из-за этого его прах объект интереса, а лучик света, родственная душа.       Нет – всё это слишком неточно, незначительно; для него, потерянного во тьме Хозяина Долины Призраков, это стало надеждой. Надеждой на то, что даже в самом безжалостном убийце, который искал способ выжить везде и всюду, осталась человечность.       — Ты проиграл, — доносится голос Чжоу Цзышу сквозь охватившие разум мысли.       — Кажется, я сильно недооценил А-Сюя, нарываясь на эту игру, — Вэнь Кэсин широко улыбается и берет в руки чарку, залпом осушая вино. — Раз я сейчас сказал правду, то и теперь выберу её.       — А то, что ты выпил вино, за действие не считается? — в такой своеобразной логике Чжоу Цзышу находил явные пробелы.       — Конечно же нет – это ведь условие игры, а действием было бы то, что я сделал бы что-то ещё. К примеру, рассказал бы малышу Чэнлину о том, как ты бессовестно избавился от него, — в глазах искрится лукавство и сияют смешинки, как будто проиграл вовсе не он.       — Придурок, — Чжоу Цзышу то ли усмехается, то ли улыбается на это. — Ты жульничаешь, выдумывая правила на ходу.       — А у тебя есть доказательства? — сощуривает глаза Вэнь Кэсин и поддается вперёд, чтобы взглянуть поближе в чужое лицо.       — Может, я не прав, — когда Вэнь Кэсин слышит эти слова, то торжествует, будто это было целью всей его жизни, но продолжение сбивает столку. — Но, Лао Вэнь, ты так и не сказал, к какой школе принадлежишь и кто твой учитель. Возник из ниоткуда, и за тобой следует хаос, разрушение Пятиозерья. Почему так?       — Это вопрос, на который я должен ответить? — интересуется Вэнь Кэсин, подпирая щеку ладонью, и неотрывно следит за Чжоу Цзышу.       Даже его взгляд был восхитителен: в глазах того, кто убивал, не было месту мягкости, но где-то далеко ото всех собеседник её сохранил, и она создавала великолепный контраст с твердостью, природным упрямством. Среди всего цзянху Чжоу Цзышу стал находкой. Нет никого, кто мог бы затмить его хоть в чем-то.       — Нет, — ровным голосом отвечает он. — Мне не даёт покоя мысль о твоём уровне боевых искусств – может, у тебя талант, но это слово означает лишь «упорные труды». И недавний инцидент с распространением множества поддельных кристальных пластин… ты ведь нарочно оставил свою на видном месте для Фу Бучжи, — выдерживает короткую паузу. — Лао Вэнь, ты больше всего избегал своего прошлого и места, откуда родом.       Кадык Вэнь Кэсина судорожно заходил вверх-вниз под одеждой. Его пальцы незаметно для чужого взгляда сжали подол собственных одежд под низким столиком.       — Ты из Долины Призраков? — помедлив, задаёт вопрос Чжоу Цзышу и прежде, чем собеседник нашел силы открыть рот, продолжает идею. — Ты Хозяин Долины Призраков?       Тишину нарушают лишь стучащие в собственном ритме по столу пальцы Вэнь Кэсина. Кусает нижнюю губу, ненадолго закрывает глаза и плавно выдыхает, желая выпить ещё хотя бы несколько кувшинов вина.       — И что, если мой ответ «да»? А-Сюй, тебе не нужно было заводить эту игру лишь для того, чтобы узнать от меня это. Я ни разу тебе не солгал, — Вэнь Кэсин резко вскочил на ноги, не создав от этого и капли шума, лишь когда с силой ударяет ладонью о столик. — Пятиозерье – каждый из этих ублюдков заслужил в сотню раз более мучительную смерть чем ту, которую я им даровал! Эти... презренные герои, которых все слепо почитают, чем они лучше призраков?!       Глаза Вэнь Кэсина налились кровью: ярость и безумие, которое бурлили во взгляде охватили его разум и – не было ни капли сомнений – именно от такого его настроения падали лицом в землю в животном страхе.       Чжоу Цзышу слушал спокойно. Позволял выговориться, как маленькому ребёнку, у которого несправедливо отобрали что-то несущественное.       — Вэнь Кэсин, — зовёт негромко, своим спокойным и притягивающим одну потерянную во тьме душу голосом.       — Если ты считаешь, что не можешь общаться со сбежавшим из ада призраком – ничего, я уйду, как только наступит рассвет, ведь нечисти под светом солнца не место, — под крепкой хваткой зажатый в руке веер жалобно скрипнул, из слабой попытки раскрыться и, по итогу, оказался лишь с силой отброшен прочь. Вэнь Кэсин делает осторожный шаг ближе – поступь хищника, твердо выверяющего каждый свой ход. Сокращает расстояние, пока не замирает в одном цуне от Чжоу Цзышу, взирая сверху вниз. — Но это не означает, что одержимый чем-то призрак не явится снова во тьме.       — Лао Вэнь.       Сжатые в напряжении руки резко расслабляются. Его как будто окатывают холодной водой: от тщательно сдерживаемой ярости осталась лишь рассеянность в приоткрытых губах.       Чжоу Цзышу звал его, но как ни в чем не бывало. Та же интонация, и тот же взгляд – к своему сожалению, или смутной радости, он замечает там беспокойство. И только после этого Вэнь Кэсин видит, что его запястье стиснуто в крепкой хватке.       — Близится полночь.       — …? — Вэнь Кэсин тупо смотрит на Чжоу Цзышу, не моргая.       Тишину разрушает демонстративный кашель и сведённые от боли брови, которые разом заставили обо всем забыть.       Атмосфера меняется как по щелчку пальцев. Вэнь Кэсин теряет свой пыл и невольно опускает до этого нервно сжатые плечи. Он растерялся всего на мгновение, не ожидав такого поступка со стороны А-Сюя.       Чжоу Цзышу, в свою очередь, его не торопит. Позволяет действовать Вэнь Кэсину так, как ему хочется – и тот прекрасно понимает степень проявляемого к нему доверия. Если бы даже пришлось подождать целый день, вряд ли бы Чжоу Цзышу сдвинулся с места. Он был слишком упрям и слишком беспокоился за состояние Вэнь Кэсина.       Прошло несколько минут, словно Вэнь Кэсину всё мало было времени, чтобы убедиться в том, что Чжоу Цзышу готов понести своеобразное наказание за отсутствие тактичности в своём вопросе. Выбрать что-то одно было так сложно.       — И что ты хочешь, А-Сюй? Ночь – время встреч любовников, поэтому ты позвал меня так поздно? Утаиваешь от нашего ребенка? — усаживается рядом с Чжоу Цзышу, чуть склоняя голову вбок. — Тогда А-Сюй ужасно прав, выбрав меня: я способен подарить тебе незабываемое удовольствие, ты будешь просить меня ещё и ещё, лишь бы я не переставал касаться тебя.       — Ты когда-нибудь пробовал секс с прикованным к постели? — подаётся немного вперед, сбивая весь настрой Вэнь Кэсина.       Хочет, чтобы о нем позаботились? Это первая догадка – может неверная, но иного подтекста не было. Только ведь в заботе должна быть искренность. Откуда таковой взяться у Хозяина Долины Призраков?       — Но, А-Сюй: ты ведь понимаешь, я не помню, что значит слово «искренность», — а сам тянет свою руку, накрывает ей ладонь собеседника, чтобы убедиться в том, что Чжоу Цзышу пробивает мелкая дрожь.       — Какое совпадение, Лао Вэнь, я тоже, — от прикосновения не отпрянул, следя за тем, как пальцы Вэнь Кэсина мягко поглаживают тыльную сторону его ладони. — Я лишь надеюсь, что ты правда сожалеешь и интонация – не обман.       — Я ни разу не лгал тебе, А-Сюй, — во второй раз сдавленно повторяет он.       Разговор на время затихает.       Чжоу Цзышу в действительности есть, что обдумать: наконец-то выстроить полную логическую цепочку причинно-следственной связи. Но не сейчас, сейчас он перехватывает кисть Вэнь Кэсина снова, быстро тянет на себя, другой обхватывая его за талию.       — А-Сюй? — лишь успел удивлённо пробормотать Вэнь Кэсин, это выбивает из его лёгких последний воздух.       — Раз сам ничего не можешь сделать, то заткнись, — говорит Чжоу Цзышу и затягивает мужчину ближе и сильнее в свои объятия.       Вэнь Кэсин не только не говорит, но и не шевелится, доверчиво закрывая глаза. Его охватывает тихий, ни с чем не сравнимый восторг. Казалось, Чжоу Цзышу априори не был способен проявлять настолько трепетную нежность и заботу.       Возникшее тепло от объятий способно подавить любую сердечную боль – и в этом Вэнь Кэсин убеждается сам, ведь иначе не смог бы объяснить, почему тело стремительно размякает не от яда, а от ласки пальцев, перебирающих его волосы у затылка. Но теперь он точно понимает: зачем знать что означает слово «искренность», если это можно показать?       Когда Вэнь Кэсин отмирает, его руки освобождаются из плена, чтобы завести их за спину Чжоу Цзышу и обнять в ответ. А после – приложить немного силы, чтобы нависнуть сверху, все ещё ощущая вес рук у поясницы.       Всё-таки Вэнь Кэсин не был тем, кто собирался упустить шанс, когда он так очевидно и ослепительно ярко мигал вблизи.       — Близится полночь, А-Сюй, — растягивает губы в улыбке. — Тебе подобает приобрести вид раненого, а не пытаться ухватить меня за зад.       — Пытаюсь? — в голосе Чжоу Цзышу сквозит удивление.       Одуматься Вэнь Кэсин не успел, ощутив, как Чжоу Цзышу обеими ладонями с силой сжимает его зад, и это заставляет мужчину глухо простонать, уперевшись лицом в чужое плечо.       — Ты напрашиваешься, А-Сюй, — угольно-черные глаза окончательно застилает тьма. Он быстро меняет опору на колени и одну руку, чтобы освободившейся провести от основания шеи Чжоу Цзышу до подбородка, крепко ухватив его. — Или ты больше не причисляешь себя к прикованным к постели?       — Твое желание искреннее? — спрашивая, скользит ладонью к бедру и видит, чувствует, что Вэнь Кэсин извивается и тянется к прикосновению. — Хотя нет – покажи мне это. У тебя ведь есть доказательства?       Последний запрет снят.       Вэнь Кэсин накрывает чужие губы в хищном, почти что зверином поцелуе, проталкивая язык в его рот. Нет места привычному изяществу, остаётся лишь грохочущее в ушах обоих желание.       О своих талантах Вэнь Кэсин точно не лгал; по телу Чжоу Цзышу растекается удовольствие, и пусть одно лишь соприкосновение губами с вылизыванием друг другу рта не способно усилить возбуждение до желания перейти в постель ещё сильнее, по нему и без того видно, что он ни капли не жалеет.       И Чжоу Цзышу не только по слухам хорош – может, даже слишком хорош, – ведь лишь мысль о том, что происходящее реально, сводила с ума.       Пальцы Чжоу Цзышу путаются между волосами Вэнь Кэсина, крепко удерживают затылок. Искренность ответного желания, действительно куда лучше заметная в действиях, чем на словах, заставляет ошеломляюще сильно забыть о всем, что находилось рядом.       Отстраняясь, Вэнь Кэсин безмерно довольно и медленно проводит языком по губам. Затаивает дыхание. Смотрит на позорно пытающегося после поцелуя восстановить ровное дыхание Чжоу Цзышу с припухшими губами.       Только долго любоваться ему не удалось, он не успел моргнуть, оказавшись уже придавленным к полу. Вэнь Кэсин не теряется, снова утягивая в его поцелуй, кусая и оттягивая нижнюю губу, тем самым отвлекает и позволяет себе вновь нависнуть сверху.       Перекатываясь так по полу, заползая друг другу под одежду, вытаскивая заколки из причёсок и позволяя чернильным водопадам волос рассыпаться по спинам, они не замечают, как с глухим стуком врезаются в стену, роняя вазу.       Та с грохотом разбивается.       Тонкие стены позволяют услышать, как просыпаются перепуганные шумом люди. Вэнь Кэсин, в то время нависший над Чжоу Цзышу, не выдерживает прошедшей по телу судороги и падает рядом на пол, громко рассмеявшись.       За дверью тут и там роются обеспокоенные голоса, будто произошло что-то действительно страшное.       Губы Чжоу Цзышу заходили неровной волной перед тем, как он рассмеялся. Сначала это были рваные выдохи и улыбка во все тридцать два, пока он не сдался заразительному хохоту.       Они повернули голову в сторону друг друга, незаметно для самих себя найдя руки лишь затем, чтобы сплести их в замок.       — Никогда не думал, что меня лишит желанного чертова ваза, — Вэнь Кэсин со слишком сильно ощущаемым трепетом смотрит на то, как переплетены их пальцы, негромко выдыхая в потолок.       — Если ты не спешишь умереть, у нас ещё достаточно времени, — отвечает Чжоу Цзышу, прикрывая глаза.       — Я пойду за тобой куда угодно, даже на смерть, А-Сюй. До этого я не погибну.