Причинить тебе боль

      К тому времени, когда Сайно входит в город Сумеру, хаос уже разразился. Все явно приветствуют блюстителя порядков без радушного дружелюбия, начиная со стражника, что замахивается ему прямо в лицо затупившимся копьём.       — Что за…       Он блокирует удар, мрачно радуясь, что его оружие припасено наготове, и быстро вырубает охранника. Затем он проделывает это ещё дважды с двумя другими охранниками, которые обезумевшие несутся к нему, готовые атаковать.       Это… странно. Он осматривает местность вокруг себя, и всё находится в полном беспорядке. Улицы усеяны неподвижными телами, декоративные камни и постройки неряшливо измазаны кровью. Слышны крики, лязг оружия, повсюду разгорается битва…       Люди. Здесь есть люди, нападающие на других невинных и находящихся пока ещё в сознании, с пустыми выражениями лиц и остекленевшими, неестественно красными глазами.       Он смотрит в сторону Академии, где, кажется, сосредоточена большая часть битвы. Его сердце на мгновение тормозит.       Аль-Хайтам…       В ту же секунду Сайно срывается на бег.

***

      По пути в Академию он замечает три вещи.       Во-первых, у некоторых людей, которые нападают на него по дороге, на шее зафиксированы непонятные устройства. Чипы из серебра, окрашенные в тот же оттенок красного, что и человеческие глаза. Он пытается снять его с одного тела случайного мужчины после того, как тот был лишён сознания, но, судя по всему, устройство слишком плотно крепится к коже, чтобы генерал Махаматра мог рискнуть сорвать его.       Во-вторых, у некоторых нет механизмов на шее, но несмотря на это они находятся в том же состоянии бессмысленной атаки, как и другие. Сайно наблюдает, как они бросаются на других, чтобы защёлкнуть на них злополучные чипы, и далее следует уже привычное зрелище — их глаза мгновенно начинают разгораться ярким алым. Выходит, люди без устройств должны быть основным очагом всего бедствия и они распространяют это — что бы это ни было, это контролирующее сознание состояние? — через какие-то неизвестные устройства. Но тогда как те люди завладели этими чипами? Кто стоит во главе всего этого безумия? Как это началось?       И в-третьих, устройство на нём не работает.       Сайно понимает это, потому как кто-то прикрепил к его шее одно из них, пока он был занят блокировкой удара от очередного обезумевшего жителя— кузнеца, судя по его виду, — и он не сумел развернуться достаточно быстро, чтобы защитить свою спину. Когда устройство — практически ледяное и очень острое — впилось в него, он с ужасом вздохнул от неожиданного приступа дискомфорта, пролезшего в его голову стремительнее, чем слетает стрела с гибкой натянутой тетивы.       Затем в глубине его сознания раздалось низкое потрескивание и устройство отвалилось, не издав больше ни звука.       Он поймал его, рефлекторно. Слабое Электро плескалось на гладкой поверхности крошечного чипа. Не сломанный до конца и ещё светящийся… но на Сайно он просто неэффективен. Он не чувствует никаких колебаний в своей голове, никакого помутнения, если не брать в счёт то секундное замешательство.       Он недолго ломает над этим голову — Сайно знает, прекрасно понимает, что у него нет на это должного времени. Просто прячет его в потайном отделении своего пояса и снова бежит как можно скорее туда, где он сейчас находится.       Прямо там.       Вспышки Дендро, отражающиеся рикошетом от зеркал, видны даже с того места, где находится Махаматра — на лестничной площадке перед Академией.       Аль-Хайтам замечает его, как только тот в один миг пролетает по лестнице, и его серо-зелёные глаза взволнованно расширяются.       — Сайно? — он слегка недовольно восклицает, когда сильно бьёт кого-то по голове рукоятью меча. Человек с тяжёлым грохотом опадает на асфальт. Сайно тащит пепельноволосого прочь, и они укрываются за ближайшим разросшимся кустарником. — Я был почти уверен, что ты в Караван-рибате.       — Я получил срочный вызов, — отвечает Сайно, слегка запыхавшись от быстрого бега. — Мне сообщили, что в городе разгорелась чрезвычайная ситуация. И это, безусловно, так и есть, судя по всему. Что происходит?       — Чёрт возьми, — Аль-Хайтаму тоже требуется лишняя секунда, чтобы нормально отдышаться, его голова безвольно наклонена. — Я надеялся, что тебя здесь не будет.       — Что? Что ты имеешь в виду…       — Контроль разума, — его голос странно напряжён, будто бы надломлен, но, вероятно, это последствие непростой битвы. Сайно на всякий случай окидывает его беглым взглядом, но, похоже, у аль-Хайтама нет никаких серьёзных травм. — Без понятия, как и почему вся заваруха началась, но эти люди — они совершенно не реагируют и ни на что не отвечают. Они не прислушиваются ни к каким доводам либо же просто отступают. Доктор уже проделывал нечто подобное раньше, ты помнишь? Это было, когда ты покинул Академию, так что, возможно, и не помнишь, но это было ещё в то время, когда Система Акаши была в активном пользовании.       Сайно действительно посвящён в тот инцидент, пусть и не слишком углублённо. Доктор… неужели он стоит за этим? Но, если ссылаться на то, что Путешественница рассказала ему о его сделке с малой Властительницей Кусанали, у него больше не должно быть дел в Сумеру. Так кто же тогда…?       — Тот поехавший учёный, Бейнуни из Кшахревара, — вспоминает Сайно. — Он перекачал часть энергии Акаши для своих планов и имплантировал людям сигнальные устройства, чтобы подключить разум каждого человека к созданной им сети и управлять их снами.       На лбу аль-Хайтама пролегла складка.       — И ты полагаешь, этот человек сделал что-то подобное?       — Это не исключено.       Мозг Сайно активизирован на максимум, чёрт возьми, они обязаны разузнать как можно раньше, что здесь творится.       — Если бы у кого-то был доступ к энергии Акаши, хотя бы к малой её части, этого могло хватить, чтобы продолжить запретные наработки с того места, на котором и остановился Доктор. Просто сбросить информацию в подсознание — и человек уже готов выполнить любой приказ…       — А также раздать им девайсы, чтобы подключить как можно больше людей к сети, — аль-Хайтам кивает, договаривая его мысль. На его лбу выступают капельки холодного пота. — Теперь я понимаю. Но тогда какова цель мастермайнда?       — Похоже, что единственный интерес у жертв, чей разум под контролем, — это… это кровопролитие, — Сайно думает о стычках с ними, вспоминает о том, как каждый из взятых под контроль немедленно бросался на него или на любого другого человека в поле своего зрения. — Знаешь, мы обязаны остановить это. До тех пор, пока все в Сумеру не…       — Ты прав, — безрадостно хмыкает аль-Хайтам. — Послушай. Тебе нужно добраться до Храма Сурастханы как можно скорее. Найди способ связаться с малой Властительницей Кусанали или отключи всё, что осталось от Акаши, или…       Аль-Хайтам резко замалкивает, его встревоженное лицо искажается адской болью, а одна рука хватается за голову, безжалостно сминая волосы, заляпанные чужой кровью. Сайно немедленно делает шаг вперёд, но аль-Хайтам отступает назад, подальше от него.       — Тебе сейчас же нужно покинуть это место, — распоряжается он. — Не… не оставайся рядом со мной.       — Я не собираюсь бросать тебя! — Сайно раздражённо цыкает в своей манере. В голове вдруг громко звучат тревожные звоночки. — Что с тобой…       Аль-Хайтам падает на колени перед ним, его дыхание ощущается по-особенному тяжёлым и прерывистым, и теперь уже обе руки тянутся к голове, пальцы впиваются в кожу. И тогда, только тогда, Сайно замечает что-то у него на шее.       Серебряное устройство, чей индикатор мигает ярко-красным.       Страх, ужас, неверие — всё это камнем ложится на его сердце. Сайно отпрянул и сразу же замер, не в силах переварить открывшееся перед ним зрелище — на аль-Хайтаме есть устройство, долго он не протянет. Как он сопротивлялся всё это время? Для всех остальных, кого Сайно видел, воздействие было немедленным, так сколько же аль-Хайтам боролся с самим собой, чтобы сохранить невозмутимую холодность так долго; как он это делал; насколько ему больно…?       Он же просто потеряет аль-Хайтама.       — Нет, нет, нет… — бормочет Сайно в отчаянии. Он тянет руку к встроенному чипу, Махаматре всё равно, если раньше насильственное извлечение этой дряни не действовало, но ему необходимо заставить его сработать на этот раз!       Ему требуются поистине все годы тренировок и все его отточенные в боях рефлексы, чтобы блокировать приближающийся удар, который почти разрубает ему запястье. Сайно смотрит наверх, туда, где рукоять его копья пересекается с изумрудно-зелёным лезвием, и встречается с глазами аль-Хайтама, которые теперь мертвенно-алые. Аль-Хайтам снова замахивается, а Сайно повторно парирует лязгающий стальной удар, и они вступают в молниеносный, опасный бой.       Сайно никогда не думал, что ему снова придётся вот так драться с аль-Хайтамом. Конечно, они не единожды спарринговали, но со времён их первой серьёзной битвы в деревне Аару они больше ни разу не сражались с такой враждебностью или недоверием. Ничего похожего на это просто не было.       Во всяком случае, сейчас всё куда сложнее, чем во время их первого боя, несмотря на то, что Сайно теперь лучше знаком со стилем сражения аль-Хайтама. Пока Сайно делает всё, что в его силах, дабы не оставить никаких серьёзных повреждений, аль-Хайтам сражается, чтобы убивать.       Точный взмах его меча; Сайно отшатывается назад, когда раскаленная добела боль пронзает его плечо. Следующий едва не попадает ему в шею. Затем удар по ноге, и он падает, но успевает быстро откатиться в сторону от сокрушающего рубящего удара аль-Хайтама сверху вниз.       Нехорошо.       Сайно снова ловит следующую атаку древком копья, и на этот раз его ослабшие руки почти дрожат от усилия. Ему нужно поскорее выбраться из драки, ему нужно покончить с этим, ему нужно вернуть аль-Хайтама к нормальной жизни. До того, как…       В очередной раз, когда аль-Хайтам делает ход, Сайно замечает свободную прорезь между ними. Секретарь открыт для нападения. Сайно бросается вперёд, используя силу Электро для ускорения, и нехило ударяет тупым концом своего копья аль-Хайтама по голове.       Одержимый мужчина навзничь падает лицом вниз. Он больше не двигается.       Сайно быстро проверяет его пульс и вздыхает с облегчением. Он всё ещё жив. Сайно не просчитался.       — Прости, любовь моя, — шепчет он, преданно склоняя голову перед обмягшим телом. — Я собираюсь это исправить. Я обещаю.       Он делает отчаянный глубокий вдох. Затем ещё один, чтобы успокоиться, унять бешено колотящееся сердце.       А потом Сайно снова пускается бежать.

***

      Добраться до Храма Сурастхана легче лёгкого. Попасть в него — вот настоящее испытание.       Повсюду бесчисленные жертвы чипирования, которые рьяно колотят в дверь, сбивая руки в кровь, выстраиваются вдоль лестниц, набрасываются на любого сознательного человека, кто осмелится приблизиться. Когда Сайно уже совсем близко, все они по команде поворачиваются к нему, как стая волков, жадно следящих за своей уже подбитой добычей.       Он чувствует лёгкую тошноту внутри. Это не обусловлено их количеством, реальная проблема — это их разнообразие. От стражей до владельцев ларьков, от учёных до детей… слишком многие жизни унесены теми, кто стоит за этим. Огромное количество людей, что теперь, возможно, безвозвратно превращено не более чем в безмозглых слуг. Масштаб всего этого эксперимента просто обескураживает. И ужасает.       Сайно качает головой. Не время погружаться в раздумья. Прямо сейчас он должен найти способ проникнуть внутрь и избежать людских потерь.       Он умело уклоняется от бесчисленных колющих и тупых орудий, направленных прямиком на него, от огромного количества тянущихся рук. Он предельно быстр, всегда был таким, а помощь Глаза Бога сделала его куда проворнее, так что он с лёгкостью поднимается по лестнице невредимым. Но чем ближе он подходит к необходимой двери, тем более бдительным он должен быть и тем больше людей ему приходится выводить из строя, потому что он никак не сможет открыть эту несчастную дверь, не повернувшись спиной к толпе контролируемых, а это, по сути, означает подписание его смертного приговора. Его собственной рукой.       Он наносит череду ударов с такой силой, на какую только способен, стараясь при этом никого не убить. Снижает интенсивность Электро, чтобы было достаточно для оглушения, атакует с целью погрузить их в недолгий сон, нежели во что-то более продолжительное. Избегает детей любой ценой. Борется до тех пор, пока не оказывается у входа, после чего поворачивается на сто восемьдесят градусов лицом к поражённым, прижимаясь спиной к дверям.       Шестерёнки в его голове крутятся с перебоями, пока он пытается сражаться и придумывать срочный план одновременно. Сайно нужно войти, однако он никак не может позволить никому другому войти вместе с ним. Конечно… конечно, ему понадобится сначала обезвредить всех этих людей. Или, по крайней мере, большую их часть. Его выносливость медленно, но верно истощается, но он справится с этим, если понадобится, он использует всё, что у него есть…       Внезапно Сайно чувствует, как позади него приоткрываются двери, а затем его молниеносно втягивают внутрь.       Сайно разворачивается как раз в тот момент, когда двери снова захлопываются, держит оружие наготове…       …и тут же опускает его, увидев, кто помог ему проникнуть внутрь.       — Малая Властительница Кусанали, — с безграничным почтением выдыхает он.       — Генерал Махаматра, — она кивает, но быстро машет руками, когда он опускается на колени. — Нет, нет, пожалуйста, ничего подобного! О, это слишком официально. Сайно, ты можешь звать меня просто Нахида. Мы ведь друзья, верно?       Сайно практически делает шаг назад. Это кажется… кощунственным. Так небрежно обращаться к своему собственному Богу.       — Эм…       — Не бери в голову, мы можем поработать над этим позже, — её тон становится серьёзнее и озабоченнее. — Народ Сумеру. Они все нуждаются в нашей помощи.       — Вы знаете, кто за этим стоит? — интересуется Сайно, следуя за ней, пока она идёт вглубь Храма. — Мы предположили, что это может быть как-то связано с Акашей.       — И вы были правы, — отвечает она. — Я пока не знаю, кто отвечает за это всё. И я не знаю, есть ли у нас время, чтобы отыскать виновника. Сеть управления разумом работает на энергии Акаши, и это не закрученная сеть, в отличие от той, что создал тогда Бейнуни — здесь нет дополнительных слоёв подсознания или сложностей сновидений, о которых нужно беспокоиться.       — Понятно…       — Я в состоянии помешать этому.       Она останавливается и поворачивается к нему лицом. Теперь они стоят перед большой панелью управления, которая уже давно не используется. Незачем.       — Но, Сайно, я не смогу защитить себя, пока мой разум находится в сети.       Сайно хмурится.       — Здесь больше никого нет?       — Ты первый союзник, который прибыл, — тихо произносит Кусанали. — Я не осмеливалась никого вызывать, не хочу рисковать их жизнями. Слишком много людей находится за пределами Храма, это… это слишком опасно.       — Почему их так тянет именно сюда?       — Я не уверена. Может быть, мастермайнд знает, что ключ к обесточиванию сети лежит здесь, с моими способностями, к тому же, — она качает головой. — Возможно, Путешественница что-то пронюхала, но я не могу обнаружить её в пределах города Сумеру. Если она и прибудет, то не в ближайшее время.       — Я понимаю.       Сайно тревожно оглядывается на дверь, где стук становится только громче, затем на Нахиду, которая смотрит на него с невинным беспокойством ребёнка и с пристальным вниманием Архонта.       — Я сохраню тебя в безопасности.       — Но, Сайно, я не смею просить тебя об этом, — в ужасе восклицает Кусанали. — Ты уже ранен!       Неужели? Он осматривает себя, замечает глубокую рваную рану на лодыжке, с которой на землю густо течёт кровь, и ещё одну резаную на плече. Он сгибает руку на пробу и морщится от резких покалываний.       — Я переживал и худшее, — твёрдо говорит он.       И это правда.       — Сайно… — губы Кусанали сжимаются в тонкую линию. — Как твой Архонт, я обязана защищать тебя. Если бы я напрасно потеряла ещё кого-нибудь из моих любимых граждан, чем я уже на данный момент, я…       — Я тот, кто должен поддерживать вашу безопасность, — он с искренней отдачей прижимает руку к сердцу. — Пожалуйста. Я уже подвёл вас однажды. Позвольте мне исправить свои ошибки здесь и сейчас.       — Ты никогда не подводил меня, — горячо говорит она. — Никогда! Это… это займёт несколько часов, это слишком много для тебя, чтобы справиться в таком-то состоянии! Процесс бы шёл намного быстрее, если бы у меня был прямой доступ к сети, например, к одному из их устройств, но слишком рискованно просить тебя раздобыть одно…       — У меня завалялось, — небрежно хмыкает Сайно.       Дендро Архонт колеблется.       — Неужели?       Он выуживает его и показывает ей, красный огонёк жалобно трещит на маленькой стальной поверхности. Нахида аккуратно забирает его у Махаматры, с величайшей осторожностью рассматривает образец под светом со всех сторон… затем снова переводит взгляд на него. Понимание осеняет её.       — Благословение Чистоты Безмолвия, — шепчет она. — Ну конечно.       — Если они попытаются прикрепить ко мне ещё какие-либо устройства, то те просто не сработают, — твёрдо говорит Сайно. — Я не предам вас.       — Это действительно волновало меня в самой меньшей степени, — Кусанали вздыхает, закусывая губу, когда раздаётся особенно громкий хлопок у дверей. — Хорошо. Прекрасно. С этим устройством мне понадобится всего около десяти минут. Я попытаюсь сделать всё настолько быстро, насколько смогу.       Глухой удар.       Сайно кивает.       — Буду отбиваться от них. Никакой вред вам не грозит. Вам следует отыскать место, где можно спрятаться.       Глухой удар.       — Так и сделаю.       Она колеблется ещё секунду, затем приподнимает руку, подзывая его ближе. Сайно присаживается на одно колено, и Архонт прикладывает четыре крошечных пальчика к носу его головного убора. Новый необузданный прилив сил проходит через всё его тело, пропитывая с головы до самых ног.       — Возвращайся живым, — её голос эхом отдаётся в его голове. Сайно слегка встревоженно вздрагивает.       — Мой генерал.       И с этими словами Нахида растворяется в пространстве.       БАМ!       Сайно ловко вскакивает на ноги, мгновенно насторожившись, как раз в тот момент, когда двери распахиваются и поток контролируемых врывается внутрь, бегом направляясь прямо к нему.       Нехорошо. Очень нехорошо.       Он отпрыгивает с пути первых нескольких нападающих и поднимает одну руку, собирая столько тепла, сколько может. Затем он отбрасывает скопление элементальной энергии вдаль, и раскалённые электрические разряды выстреливают прямиком в дверь с ослепительной вспышкой света. Когда дымок рассеивается, тяжёлая дверь практически чудом снова запаивается.       Если процент полезности от этого трюка и не велик — раньше Махаматра такого не практиковал, — то он хотя бы должен отпугнуть других нападающих снаружи. Сайно переключает всё своё внимание на тех, кто находится в комнате — неплохая двадцатка, по крайней мере. Теперь ему просто придётся разобраться со всеми ними.       С безжалостной эффективностью и точной скоростью он не даёт им одолеть его, несмотря на их количественное преимущество. Усталость уже нещадно начинает замедлять его — после всех сражений, которые он провёл сегодня, удивительно, что он не почувствовал её последствий гораздо раньше. Сайно полагает, что должен говорить спасибо за это благословение малой Властительнице Кусанали — его раны безостановочно пульсируют в знак протеста. Но он продолжает двигаться. Продолжает пробиваться сквозь мельтишащее человеческое месиво.       Остаётся всего пятеро. Сайно ныряет под одно из остроконечных копий и хватает человека сзади за плечи, как раз в нужном месте, чтобы второй мог нокаутировать того в ноги свистящим ударом. Используя инерцию второго сугубо в своих интересах, Махаматра швыряет его в третьего несчастного, отбрасывая обоих за спину.       Он отбивается от четвертого и пятого — стражей Академии, судя по их форме, — одновременно озираясь по сторонам, чтобы встретить каждый смертоносный удар в самый последний момент. Когда наконец выдаётся такая возможность, Сайно вырубает одного из нападающих чётким ударом локтя в лицо, срывает наручники с пояса стража, когда тот падает навзничь, и сцепляет руки особо буйного пятого за спиной, наручники защёлкиваются с характерным треском, обезвреживая того. Щелчком пальцев Сайно глушит пятого мощным электричеством, прошибая разрядом мужчину насквозь. Это ничем опасным ему не грозит, максимум вырубит его из строя на пару часов.       Воцаряется тишина, и лишь его учащённое резкое дыхание наполняет помещение, его грудь судорожно вздымается от усталости. Сайно опускается на одно колено, перенося свой вес на окровавленное пыльное копьё, прижимаясь лбом к холодному металлическому наконечнику. Он бегло осматривает окружение, подсчитывает людей, которых он может наблюдать, и все они каким-либо образом выведены из строя. По мере того, как Сайно приближается к концу подсчёта, он с облегчением думает, что сделал это, думает, что всё кончено…       — Берегись!       Нечто остервенело врезается Сайно в голову сбоку, что-то плоское и очень крепкое, лязгающее, как сталь. Он шатается, почти падает, а в висках неустанно звенит. Генерал Махаматра около жалобно стонет, желая избавиться от расплывчатых мутных пятен в глазах, и встречается взглядом с пустыми красными глазами, которые ему уже слишком хорошо знакомы.       Конечно… Ну конечно, последним, кто выстоял и чудом пробрался внутрь, незамеченным самим вершителем правосудия должен был быть аль-Хайтам.       Сайно расправляет плечи, ещё раз взмахивает копьём и будто бы с новыми силами бросается в атаку.       Их битва ещё более ожесточённая, нежели предыдущая. Сейчас его одолевает смертельная усталость, поэтому Сайно из последних сил блокирует и уклоняется от ударов аль-Хайтама. Единственная спасительная милость заключается в том, что аль-Хайтам тоже, кажется, не блещет боевым духом, скорее всего из-за приличного удара по голове, который Сайно нанёс ранее. Если бы секретарь двигался на полной скорости и бил со всей мощностью, Сайно, вероятно, был бы уже мёртв.       — Ещё чуть-чуть, — голос Кусанали звучит почти жалобно, словно она винит себя в том, что заставляет Махаматру так отчаянно сражаться за её неприкосновенность. — Пожалуйста, продержись ещё немного.       Он скрипит зубами. Крепче сжимает своё оружие. Да, это верно. У него есть долг, который он должен блюсти и неизменно выполнять. Долг перед своим Архонтом. Перед той, кого он просто не может подвести.       Когда аль-Хайтам наносит новый рваный измученный удар, Сайно блокирует летящий в него клинок рукоятью копья и, собрав в ответный толчок всю силу, на которую только способен ослабший генерал, отшвыривает от себя оружие аль-Хайтама.       Меч аль-Хайтама с противным звоном падает на землю. Не теряя запала, Сайно подбивает цель под ноги, фиксирует его грудь ногой, грубовато, но быть мягким ему не позволяли обстоятельства. Он вновь держит оружие наготове.       Аль-Хайтам борется, разрушительное намерение всё ещё светится в его мёртвых глазах, но сколько бы он ни бился, прогресса это не приносит. Секретарь, больше не владеющий своим разумом, застревает именно там, где Сайно и намеревается его видеть.       Это… это то место, где он должен повторить историю. Именно здесь он должен ещё раз нокаутировать аль-Хайтама и позволить Кусанали выполнить свою задачу без какой-либо угрозы, нависшей над её головой. Это то место, где…       …       У Сайно чертовски трясутся руки.       Часть его, та часть, которая всё ещё цепляется за кусочки логики, боится того, что нанесённый ущерб сделает с аль-Хайтамом. То, что Сайно добьёт его до бессознательного состояния так скоро после последнего раза, может сказаться непоправимым вредом для мужчины. В конце концов, совсем недавно Сайно оглушил его достаточно сильно, практически не жалея. И он уверен, что это программа, контролирующая разум, виновата в том, что аль-Хайтам так быстро смог встать на ноги и продолжить жестокое сражение. На его действия влияет сильное притупление причинённой боли или в целом полное отсутствие тормозов. Это и движет аль-Хайтамом. Ему необязательно находиться для этого в лучшей форме. И если Сайно вырубит его сейчас, то… вполне возможно, что после этого здоровье аль-Хайтама уже никогда не будет в порядке. Сайно никогда не простил бы себе такого поступка, пусть и вынужденного.       Даже если бы в действительности секретарю ничего не угрожало, то другая часть его…       Вторая эмоциональная часть его сознания, движимая исключительно по воле сердца… Не может позволить Сайно причинить возлюбленному ещё больше проблем, чем он уже успел наворотить.       Он пытается. Он пытается в первую очередь побороть себя, чтобы не ломаться в такой ответственный момент, и неважно, кто сейчас лежит перед ним. Сайно старается снова сосредоточиться, напомнить себе о долге, который он обещал выполнить. Но даже когда он смотрит в эти ужасные, убитые кровавым алым глаза… всё, о чём Сайно может думать, — это о том, что этот человек — тот, в кого он влюбился когда-то. И он не может… не может этого сделать. Аль-Хайтам ему не враг.       Генерал Махаматра просто не может снова причинить ему острую боль.       Но… Малая Властительница Кусанали…       У тебя есть долг, который ты обязан выполнять.       Ты не можешь причинить ему вреда.       У тебя есть долг, который ты обязан выполнять.       Ты не можешь причинить ему вреда. Ты не можешь, ты не можешь, ты обязан, ты не можешь…       С резким вдохом Сайно отталкивает от себя копьё, да подальше. Оно падает, почти как в замедленной съёмке, пока в насмешливой манере не ударяется несколько раз о землю с характерным лязгающим стуком.       Проходит всего одна секунда.       И в эту самую секунду аль-Хайтам быстрым манёвром хватает свой меч и наносит сокрушительный удар снизу вверх, прямо в открытый живот Сайно.       — Нет!       Сайно задыхается, захлёбывается. Боль, самая жуткая и беспощадная, чем любая, которую он когда-либо испытывал прежде, скручивается на месте глубочайшего ранения. Аль-Хайтам выдёргивает из тела перепачканный меч, и Сайно тряпочной куклой валится на пол.       Весь мир вокруг него… так быстро гаснет…       Он осторожно прикладывает руку к ране и тут же чувствует, как густая, почти чёрная кровь украшает мозолистую кожу, просачиваясь сквозь пальцы. Это больно, Архонты, это так больно, но что волнует Сайно куда больше, так это то, насколько быстро он остывает. Жизнь больше не бьёт ключом. Кажется, что пол под ним высасывает без остатка всю горячую теплоту из его тела, как будто в него неуместно откуда-то затекает страшное Крио, оставляя парня онемевшим и дрожащим.       Это сложно — думать о физической боли, когда он такой… холодный… и…       …так устал…       Сквозь растущие чёрные пятна, разъедающие его зрение, сквозь это притупленное мрачное бельмо, Сайно видит над собой аль-Хайтама, поднимающего свой меч для последнего удара. Но внезапно появляются и другие образы, которые мелькают у него перед глазами. Улыбка аль-Хайтама. Рука аль-Хайтама, трепетно и будто несмело держащая его собственную. Шершавые губы аль-Хайтама прижимаются к иссушенным пустыней губам в горячем поцелуе.       Аль-Хайтам…       И, возможно, это всё-таки что-то говорит о нём… Если всё, что он может чувствовать, помимо его истощающихся сил и агонии, которая только продолжает притуплять его эмоции это… облегчение? Сайно, по крайней мере, может увидеть аль-Хайтама ещё разочек в своей жизни, прежде чем он навсегда…       — Сделано! Дело сделано!       Раздаётся громкий переливчатый звон, кажущийся Сайно просто жалким писком где-то очень далеко, и устройство на шее аль-Хайтама светится ярко-зелёным.

***

      — Генерал! Генерал Сайно!       Как только всё заканчивается, Нахида материализуется из своего укрытия так быстро, как только может, и подбегает к Сайно. Сайно, её храбрый генерал… лежит в луже собственной крови, глаза больше не сверкают дерзким огоньком сражений, а дыхание поверхностное и совсем уже слабое.       — Пожалуйста, — она опускается на колени, сжимая его ледяную руку обеими руками. — Прошу тебя, держись.       — Моя дорогая правительница, — он слегка поворачивает к ней отяжелевшую голову. Дыхание умирающего матры становится всё более и более затруднённым, а измучившая его боль слишком выразительно сквозит в дрожащем голосе, но Сайно упорно продолжает говорить. — Мне… жаль… Я снова подвёл вас. Я не мог… сделать больно…       — Нет, — Нахида отрицательно покачивает головой, шмыгая раскрасневшимся носом. Её прелестные, добрые-добрые глаза наполняются кристальными слезами. — Ты… ты сделал именно то, о чём я просила. В моём сердце нет ничего, кроме бесконечной благодарности тебе. Пожалуйста… Всё, о чём я прошу, — это чтобы ты держался. Оставайся с нами.       — Аль-Хайтам… — взгляд Сайно скользит вверх, потолочные лампы отражаются в его стеклянных глазах. Он изо всех сил пытается снова вдохнуть, и звук выходит надтреснутый и невероятно болезненный. Его пальцы на мгновение обхватывают её руки, прежде чем отпустить. И это похоже на ещё одно извинение. — Простите… его…       Новый вздох так и не покидает тело.       — Сайно. Сайно!       Она разражается горькими рыданиями, склоняет голову над его телом, плачет ему в плечо. Она подвела его… она подвела ещё одного гражданина Сумеру, и теперь её нация потеряла… она потеряла… она… она…       Что она за Архонт такой?       Над собой она слышит отчётливое содрогание. Когда Нахида поднимает взгляд, она видит, как осознание медленно возвращается в глаза аль-Хайтама. Он несколько раз моргает, чтобы избавиться от продолжительной красноты.       Он опускает своё оружие, на какое-то время зацикливаясь на окровавленном мече, рассматривает, словно поверить не может в то, что лицезреет перед собой. Затем он смотрит вниз, и его глаза находят Сайно, сломанного и истекающего кровью на мраморном полу.       Нахида никогда не видела, чтобы кто-то настолько быстро полностью разрушался на её глазах.       — Что здесь происходит? Что такое… Сайно?!       Путешественница. Должно быть, она только что разузнала, как можно безопасно попасть внутрь. Люмин подбегает с мечом в руке к своим знакомым только для того, чтобы в ужасе застыть на месте от сцены, представшей перед ней.       — Нахида, — шепчет Люмин не своим голосом. Оно и понятно — девушка находится в искреннем, глубочайшем шоке. Её рассеянный взгляд мечется между Сайно и кровью, капающей с клинка аль-Хайтама, затем солнечные глаза обращаются к Нахиде. — Что…что случилось?       — Путешественница, — голос Архонта всё ещё мелко дрожит, — мне нужно, чтобы ты разыскала и привела сюда целителя. Самого лучшего из тех, с кем ты знакома.       В то же мгновение Люмин исчезает, растворившись в пустоте с золотистым хлопком, будто от крошечного фейерверка. Но сейчас удивляться нечему. Ровно через минуту она возвращается, и на этот раз с розововолосой девушкой, одетой в шёлковую океаническую синеву.       — Как я уже сказала, у меня не так много времени на объяснения, извини меня, — выпаливает Люмин, когда миловидная девушка обескураженно моргает, явно дезориентированная резкой переменой её местоположения. — Но, умоляю тебя, скажи, ты можешь спасти его? У него есть хоть какой-то шанс?       Девушка замечает Сайно, и её взгляд будто бы стекленеет. Раньше ей часто доводилось видеть своих жестоко побитых товарищей, а это зрелище даёт ей с головой погрузиться в жуткую атмосферу прошлых сражений и вражеских стычек. Она опускается рядом со смертельно раненым парнем, и её Гидро Глаз Бога светится всеми оттенками перламутрово-голубого.       — Пожалуйста, отойдите на шаг.       Мягкий голубой свет окружает её, когда она протягивает над ним руки. Вода, чистая и искрящаяся, обвивается вокруг послушной шалью, кружась, завораживая взор. Нахида отбегает дальше всех, чтобы дать целительнице как можно больше места.       — Малая Властительница Кусанали.       Нахида поворачивается, а аль-Хайтам смотрит прямо на неё. Его глаза сейчас действительно похожи на осколки витражей — в принципе, такие же пустые, как несколько минут назад в приступе контролируемой свыше агрессии.       — Я… разве я…       Нахида ничего не произносит. Нахида знает, почти уверена, что он понимает ответ на свой вопрос, так же хорошо, как и она сама. Всё здесь поняли и приняли это, как должное.       Секретарь безвольно роняет свой меч. Шум пронзает журчащее морской водой молчание, острые колокольные ноты звенят эхом.       — Я… — его дыхание прерывается. Аль-Хайтам, не чувствуя боли, сжимает кулаки, когда они начинают сильно трястись. Но когда он вновь заговаривает, он решителен. — Неважно, каким наказанием вы меня покараете. Я принимаю любое.       Нахида чувствует, как её сердце чувственно замирает от его сильных заявлений. Она встаёт с импровизированных качелей и идёт навстречу, пока не оказывается практически вплотную к аль-Хайтаму. Он настороженно наблюдает за своим Архонтом.       — Сайно попросил меня простить тебя, — она широко разводит руки, позволяя последним словам Сайно проявиться в воздухе так, чтобы аль-Хайтам их отчётливо увидел. — Всё, о чём я молю тебя, Великий Секретарь, — это простить самого себя.       Аль-Хайтам пристально и очень долго смотрит перед собой после того, как проекция исчезает.       Затем почти шепчет гораздо более дрожащим и сломленным голосом:       — Пожалуйста, извините меня.       Аль-Хайтам разворачивается и медленным неровным шагом бредёт куда-то вглубь Храма. Когда он делает это, падает единственная сверкающая капля, мертвенная, прозрачная. Прямо на то место, где он только что стоял.

***

      — Кокоми сказала… Мы должны подготовиться к прощанию.       — Что?!       — Ей удалось привести его в чувство, но она говорит, что мы не сможем предсказать его состояние, пока не пройдёт ночь. Если он выживет за ночь — это будет действительно хорошим знаком. Но если этого не произойдёт… Его уже не вернуть.       — О, Селестия… — сдавленный всхлип. — Это… это не может быть взаправду…       — Где аль-Хайтам?       — Никто не знает, — громкий удар.       — Эй, Тигнари. Не делай ничего опрометчивого.       — Он убил моего самого близкого друга. Одного из немногих по-настоящему дорогих для меня. И ты ожидаешь, что я буду мириться с этим?!       — Тигнари, — умоляющий писк.       — Прекрасно! Замечательно, я спокоен. Но я не хочу видеть его рядом со мной.       — Все, пожалуйста, успокойтесь, — глубокий нервный вздох. — Послушайте меня. Я знаю, что никто из нас не хочет думать об этом, но… Кокоми предложила нам написать ему письма. На его… возможную кончину. Они не должны быть слишком длинными. Просто… Она также сказала, что это может быть лечебным шагом для всех, и она не хочет, чтобы мы…       Тишина.       — …Письма. Ладно. Мы можем это сделать. У тебя есть ручка?

***

      Позже той же ночью в маленьком деревянном прикроватном ящичке лежат шесть конвертов, плотно запечатанных заботливыми руками Архонта.       На следующее утро сердцебиение того, кто лежит в постели, неожиданно возобновляется.       Медленно. Чертовски слабо. Но упрямо.