Настигнутый во сне

Крыша пляжа определенно является моим любимым местом. Мне нравится приходить сюда, когда окружение людей становится невыносимым или когда я хочу подумать в тишине. Конечно, я не единственная, кто открыл для себя это место, но люди приходящие сюда, обычно, уважают личное пространство других. Но есть еще одна причина, по которой я прихожу сюда. Причина, которая причиняет мне больше боли, чем удовольствия. И все же, меня необъяснимо тянет к этому, и я сделаю все, чтобы почувствовать это снова, независимо от того, насколько сильно я буду мучаться. Он здесь, конечно же. Сидит близко к краю со скрещенными ногами и руками в карманах толстовки. Сегодня она белая с черными точками, и я невольно задаюсь вопросом, сколько он ходил по Токио в поисках всей этой белой одежды. Но это не имеет значения, ведь он бы мог надеть розовое сверкающее платье, и я все равно не смогла бы отвести от него взгляд. Я неслучайно встретила его здесь. На самом деле, я видела его снизу. Он просто сидел на крыше 2 часа, без малейшего движения. Вероятно, он изучал людей в бассейне, анализировал, кто умрет в следующей игре, а кто бы смог выжить. Я уже много раз видела его на тут. Большую часть времени, я просто садилась на далекое от него расстояние и позволяла своим мыслям управлять мною, пока мои глаза блуждали по его фигуре. А время от времени мы даже могли перекинуться парой фраз, хотя это не было чем то особенным, ведь он, как правило, быстро заканчивал разговор. Сегодня, я надеюсь, он будет в настроении для разговоров. Мы не виделись со вчерашней игры, а я снова хочу почувствовать немного тепла в груди… Армия бабочек блуждает по моему животу, когда я думаю о нашей поездке и близости к нему, которую мне было позволено испытать. После этого я едва спала, всю ночь восстанавливая хронологию событий. Короткий кивок, который он подарил мне, то самое ощущение, когда я только положила свою голову ему на плечо, и то, как его волосы щекотали мой нос. Он бы предпочел поехать обратно со мной, если бы я не злоупотребляла им в качестве подушки? Я, вероятно, никогда об этом не узнаю, но это будет напоминанием о том, что я должна быть осторожной со своими действиями, по отношению к нему. Чишия непредсказуем, и внутри меня есть страх, что он никогда больше не позволит подойти к нему так близко. Бабочки почти заставляют меня чувствовать себя больной. Иногда эти чувства слишком велики для меня - влюбляться в кого-то, кого я по-настоящему не могу иметь. Вот почему я хочу услышать его голос. Так что, возможно, шторм внутри немного успокоится, по крайней мере на некоторое время. Несмотря на то, что именно он вызвал эту горько-сладкую агонию внутри меня, он единственный кто может ее вылечить. Я делаю глубокий вдох и сажусь рядом с ним, оставляя достаточное расстояние, чтобы он не чувствовал себя некомфортно. — Привет, — Говорю я, и он слегка поворачивает голову в мою сторону. Наблюдая за мной, рот Чишии превращается в ухмылку. Я видела этот снисходительный вид так много раз. Едва заметное поднятие его бровей, и я бы отдала все, чтобы хоть раз понять, о чем он думает в этот момент. — Привет. Нет раздраженного вздоха, нет закатывающихся глаз, нет признака того, что он хочет, чтобы я немедленно ушла. Глаза Чишии возвращаются в исходное положение, чтобы наблюдать за людьми внизу, так как я не решаюсь продолжить этот разговор, а затем следую его примеру. Люди внизу кажутся такими маленькими, и несмотря на бесконечную вечеринку внизу, я чувствую себя совершенно нетронутой всей этой суетой. Это кажется таким важным - наблюдать за жизнью, происходящей издалека. Еще раз я думаю о последнем вечере и задаюсь вопросом, что он чувствовал или думал во время поездки на машине. Я пытаюсь собрать воедино слова в своем уме, но независимо от того, что я думаю, это звучит глупо. Так что я все равно просто говорю об этом. — Я… хотела поблагодарить тебя. За то, что ты сделал вчера.. — В игре? — Да… Нет. Я имею ввиду… раньше. В машине. То, что ты разрешил мне… ты знаешь. Как тупо. Это тот самый момент, когда ты хочешь перезапустить игру и снова сыграть в главу, чтобы сделать правильный выбор, но, к сожалению, в этой реальности нет кнопки отмены. Чишия глубоко вздыхает, перемещая свое тело в более удобное положение. — Ах, — Фыркает он, пожимая плечами, — Это ничего не значило. Не накручивай себя. — Я не накручиваю.. Лгунья. Я прекрасно знаю, что именно из-за этого надеялась на большее, и каким-то образом, до сих пор надеюсь. — В любом случае.. Это было мило. И мне жаль, если я тебя побеспокоила, — Сказала я на одном дыхании. Чишия не отвечает какое-то время, и я начинаю бояться, что снова достигла той точки, когда он просто встанет и оставит меня в покое. Но в конце концов, он поворачивается лицом ко мне, а светлые пряди волос развиваются на мягком ветру. — Ты не побеспокоила, но в чем был смысл? Вот оно снова: тепло внутри моей груди. Я слишком рада слышать, что он не злится на меня за то, что я сделала, что сначала не понимаю смысл его вопроса. Когда меня осеняет, я не задумываясь, начинаю ему говорить о своих чувствах с большой храбростью и смелостью. Должна отдать себе должное. — Хорошо, что ж… дело в том, что ты мне нравишься. Мне нравится быть рядом с тобой, разговаривать с тобой… Не то чтобы ты уже не заметил этого… Я нервно хихикаю, уже не заботясь о красном цвете своего лица. Нет ничего, что я могла бы скрыть от Чишии, даже если бы захотела. — Иногда, — Продолжаю я, вдумчиво глядя в даль, — Кажется, что мне нужно быть рядом с тобой, иначе боль поглотит меня. Признаваясь ему, я должна чувствовать себя неловко, должна заставить себя хотеть исчезнуть прямо здесь и сейчас. Но почему-то, это не так. Может быть, это потому, что мне на самом деле нечего терять, потому что Чишия в любом случае никогда не будет для меня вариантом. Тем не менее, его следующие слова проникают, как ледяные иглы, глубоко в моё сердце. — И это тебе помогает? Каждый раз, когда ты пытаешься со мной поговорить, это выглядит как жертвоприношение. Ты заставляешь страдать себя еще больше. Честно говоря, это довольно жалко. Конечно, он прав. Каждый раз я жажду большего и пытаюсь получить то, чего у меня никогда и быть не может. Я выбрала наслаждаться маленькими крошками, которые он дает мне, как голубю на улице, чтобы тот не умер от голода. И то, что он называет меня жалкой, совсем не помогает. — Я… Я не знаю что мне остается делать… Я чувствую себя такой маленькой под этим взглядом холодных, карих глаз. Чувствую себя маленьким ребенком, который всегда делает что-то глупое. И все же, я хочу рассказать ему все, даже не зная, что он должен делать с этой информацией. — Как насчет того, чтобы влюбиться в кого-то другого?, — Он достаёт одну руку из кармана и указывает на толпу у бассейна, — Там так много людей, которые с радостью предложат тебе сопливую романтику. Почему бы тебе не цепляться к ним? Ранее он сказал, что я не принесла ему неудобств вчера, но очевидно, что он не заботится о моих чувствах. Я не могу не задуматься об этих ледяных иглах, которыми он проткнул мое сердце, в который раз. В это же время Чишия тянется к другой стороне и берет бутылку воды, чтобы выпить из нее. Конечно я знаю, что мне было бы полезнее последовать его совету. Но это не так просто, и правда в том, что я даже не хочу влюбляться в кого-то другого. Я хочу этой боли, потому что это Чишия, которого я хочу, даже если он не может быть моим. Слезы пытаются прорваться, когда я чувствую, как мое сухое горло начинает гореть при виде воды, и я снова поворачиваюсь к небу, чтобы сосредоточиться на нем. — Это совсем не так работает. Люди не выбирают кого любить, за них решает их сердце. Ты не можешь мне говорить полюбить кого-то другого. Еще одна усмешка. — Ах, да. Человеческое сердце. Хоть я и знаю все о человеческом теле, сердце - это единственное, что я даже не хочу понимать. Это просто делает тебя слабым. — У тебя тоже есть сердце. Разве не так? Чишия фыркает, и я вытираю одну слезу, которая осмелилась выйти. Мой голос хрупкий и может треснуть в любой момент, но я заставляю себя оставаться сильной. — Его задача - обеспечить достаточное движение крови через мое тело и ничего больше. Я не позволю этому быть слабостью. — Ты вообще способен любить, Чишия? Задавать такой вопрос - смелый ход, и с ним я иду по довольно тонкому льду. Я бы не удивилась, если бы он просто встал без единого слова и оставил меня на крыше в покое, так как я никогда раньше с ним так не разговаривала. На самом деле, у нас никогда не было такого долгого и глубокого разговора. Тем не менее, я действительно хочу узнать ответ. Есть ли у такого человека, как он, доступ к прекрасному чувству, такому как любовь? Чишия откидывается назад и вздыхает, глядя на меня с поднятыми бровями. — У меня нет желания выяснять это. Особенно здесь, в Пограничье, когда мы все можем умереть в один момент. Это имеет смысл. Какая причина для связи с кем-то, если он может умереть в следующую же ночь? Но опять же, с каких пор любовь - это то, на что можно повлиять? Я думаю о боли, которую испытывала несколько раз с тех пор, как у меня появились чувства к Чишие. Но были моменты тепла, замечательные сны, и, что более важно, те маленькие крошки, которые он дарил мне в последнее время. И, не обманывая себя, они уже стоят всей той боли. — Может, тебе стоит попытаться. Это может быть замечательно… Не совсем уверена, чего именно я хотела достичь с помощью этих слов. Я ищу какие-либо признаки эмоций на лице Чишии, но сейчас он просто наблюдает за небом, все еще неся свою снисходительную ухмылку. — Это забавная вещь о людях. Они ожидают, что все остальные будут чувствовать себя так же, как и они, но почему-то не могут понять, что некоторые могут мыслить и жить по другому. Ты жалко ищешь то, что называешь любовью, даже если это причиняет тебе боль и влияет на твою способность выжить в этих играх. И только из-за этого, ты предполагаешь, что все остальные люди должны думать одинаково. Он останавливает свой взгляд на мне, и холод в них заставляет меня дрожать. — Но это работает не так. Проявление эмоций - это слабость. Любовь - это слабость. Здесь можно выжить только с физической и умственной силой, и ты можешь полагаться только на себя. Его слова заставляют меня задыхаться, и я смотрю на бутылку с водой, лежащую рядом с ним для успокоения, прежде чем я возвращаю свой взгляд к нему. — Ты прав - мне трудно понять, как кто-то не может жить без этих эмоций. Потому что для меня любовь - это не слабость. Это может даже сделать тебя сильнее, если ты поддашься этому. — Правда?, — Чишия усмехается, а после хватает бутылку с водой и делает глоток, не отводя глаз от моих. Моя жажда горит в горле хуже, чем раньше, и прежде чем я могу сказать что-то еще, он встает в элегантном движении и протягивает бутылку мне, — Мне кажется, что любовь - это самый простой способ получить доступ к манипуляциям. И все. Трясущимися руками, я беру бутылку, и насмешливая ухмылка, которую дает мне Чишия, болит глубоко в сердце. Он покидает крышу, не поворачиваясь назад, в то время, как я не могу оторвать глаз от его спины. Любовь может быть превращена в силу, когда с ней обращаются правильно. Но Чишие не нужно было много слов, чтобы доказать, что это так же позволяет легко использовать меня как марионетку. Я чувствую, что это то, чем я являюсь для него - марионеткой. И ничем большим.