Настигнутый во сне

Я откидываю пустую бутылку, проходя через стеклянную дверь. Бутылка разбивается на тысячу кусочков, так же, как и мое сердце каждый раз, когда Чишия играет со мной, но по крайней мере, я больше не буду наступать на те же грабли. Я даже убираю несколько осколков, потому что просто не знаю, куда вылить все эти эмоции. Хожу по кругу, взъерошиваю волосы, пытаюсь избавиться от мыслей - ничего из этого не помогает. До этого дня редко были случаи, когда я оставалась такой эмоционально обеспокоенной, и я просто хочу кричать. В конце концов, мне удается сесть на край крыши, позволяя своим ногам болтаться вдоль каменной стены. Тут действительно высоко, и то, что я делаю, совсем не безопасно. В бассейне я могу увидеть, как кто-то плавает, и это должно быть Куина, так как там больше никого не было, когда я ушла всего пару минут назад. И все было бы хорошо, если бы я не увидела Чишию. Куине, на удивление, удалось успокоить меня, но один взгляд на эти снисходительные карие глаза - и этого достаточно для того, чтобы снова разбиться. — Черт возьми, Чишия..., — Бормочу я, когда занимаю свою любимую позицию. По крайней мере, горящее небо замечательно, и наблюдение за тем, как солнце медленно встает и становится ярче, имеет эффект, на который я надеялась. Хоть я все еще не могу полностью понять этот мир, есть некоторые вещи, которые ничем не отличаются от дома. Восход солнца - одна из них, и в конце концов мне удается избавиться от мыслей о Чишие. По крайней мере, мешающих. Вместо этого я думаю о своей жизни до Пограничья, о семье и друзьях, которые у меня там были. Как и много раз раньше, я задаюсь вопросом, что с ними случится, если я умру, или увижу ли я когда-нибудь их снова. Но это то, на что никто не сможет мне ответить, и мне придется выяснить это, выйдя из Пограничья. Хоть я и не знаю, сколько я еще смогу продержаться. Мне трудно притворяться, что я живу нормальной жизнью на пляже, когда вижу, как мои друзья умирают каждые пару ночей. Игры с червями худшие, потому что они могут даже заставить нас убить других самостоятельно. Я еще не участвовала в этих играх, и я благодарна за это. Но всё когда то бывает впервые, и никогда нельзя говорить никогда. — Осторожно, это может быть опасно. Знакомый голос, который всегда способен разбудить меня. Только тогда, когда я вижу пропасть прямо перед собой, я понимаю, что заснула. Я пугаюсь и отползаю назад, чтобы не упасть, и смотрю на происхождение голоса с широко открытыми глазами. — Ты! Я больше ничего не понимаю. Как он может подходить ко мне сейчас? Так спокойно и непринужденно, как будто ничего и не случилось? По крайней мере, гнев, который я чувствую, помогает мне не плакать, и я пытаюсь взглянуть на него со всей своей яростью. — Что, черт возьми, это было там внизу? Ты чуть не убил меня! У этого замечательного и жестокого человека действительно есть смелость сесть рядом со мной. Так близко ко мне. — Успокойся. Если бы я хотел тебя убить, ты была бы уже мертва. Это совсем не помогает. Я ударяю его в бок, но так слабо, что он едва замечает. Вместо этого Чишия только хихикает, и к моему полному удивлению, обнимает меня. Что по его мнению, я должна делать с этим одолжением в худший момент истории? Я хочу оттолкнуть его, кричать на него, причинить ему боль. Но этот человек точно знает, как нужно охотиться на меня, и я слишком загипнотизирована его прикосновением, чтобы дать отпор, поэтому я просто ловлю момент. — Я думаю, что это была забавная игра, — Он упоминает, и я смотрю на него с недоверием. Но я также помню слова Куины о том, что он должен контролировать ситуацию в любое время. И теперь это как-то имеет смысл. Хотя это не меняет того факта, что я абсолютно злюсь на него. Или хочу злиться. — Я больше не хочу играть в эти глупые игры. Я усвоила свой урок, — Я шепчу, когда, наконец, поддаюсь его прикосновению. Я склоняюсь к нему и почти готова простить. Почти. — Если бы ты его усвоила, ты бы не смотрела на меня так. — Я сказала тебе, что это не так просто. И ты совсем не помогаешь, — Я вздыхаю и снова бью его, на этот раз еще слабее. Я все еще могу почувствовать запах хлора через его толстовку, но его собственный аромат снова становится сильнее. И когда солнце начинает согревать мое лицо, мы оба сидим в тишине и наблюдаем, как площадь отеля медленно заполняется людьми. В бассейне уже есть пары, не знающие, что за ними следят, когда они флиртуют друг с другом. Но я не могу полностью наслаждаться близостью, которую предложил Чишия, потому что я не могу не задаться вопросом, зачем он это сделал. Я уже знаю, что он мастер манипуляций и, что каждый шаг, который он делает, запланирован на десять шагов вперед. И все же, я задаюсь вопросом, какую он получает от этого пользу. Какую пользу он получает, ну… от меня. Я немного поднимаю верхнюю часть тела, чтобы посмотреть ему в глаза. Невозможно понять этого человека. Это невозможно. Со всем, что он делает, и каждым словом, которое он говорит, Чишия становится все более сложной загадкой. Когда я поднимаю руку и прикасаюсь к его пряди светлых волос, которая висит вокруг его лица, он слегка отодвигается назад, вознаграждая меня проблеском удивления. Я пытаюсь заправить прядь за ухо Чишии, но она слишком короткая и сразу же выступает. Тем не менее, моя рука остается на его безупречной коже дольше, чем это необходимо, и я позволяю ей очертить форму его скулы. — Я хочу иногда тебя ненавидеть, знаешь? Его губы слегка приоткрыты, когда он ухмыляется мне, — Это было бы лучше для тебя, без сомнений. Я вздыхаю. Находясь так близко к нему, было бы легко поцеловать его губы... — Я пыталась, поверь мне. Но в тебе есть что-то, что делает это невозможным для меня, — И за это я ненавижу себя больше, чем хочу ненавидеть его. — Даже несмотря на то, что ты плакала как ребенок из-за меня, всего несколько часов назад. Чишия издевается надо мной своими поднятыми бровями, и это болезненно напоминает мне о том, что он подслушал полный разговор, который у нас был с Куиной. Он не отводит голову в сторону. Вместо этого его глаза запираются на моих, и я уверена, что ему нравится, как это сводит меня с ума. — Это потому, что ты чуть не утопил меня! И кроме того, нехорошо подслушивать разговоры других людей. — Это не моя вина, что ты так легко плачешь. И переместите свои плачи в свой гостиничный номер, если хотите уединения. Он так сильно заслуживает сильного удара прямо сейчас, и не помогает то, что видя, как я надуваюсь, кажется, он веселится еще больше. Но я не могу причинить ему боль, а вместо этого просто снова прислоняюсь головой к его плечу. Даже не имеет смысла, как я могу так легко доверять этому человеку, так скоро после того, что он сделал со мной. И все же я это делаю. — Хорошо, я понимаю. Можем ли мы хотя бы сойтись на том, что больше не будет никаких недо-убийств? — Окей, — Чишия вздыхает и хихикает одновременно, — Но никаких поцелуев без разрешения тоже. Бам. Ох, магическая сила слов. Он мог бы просто сказать - "и никаких поцелуев". Он определенно оставляет открытым вариант, что в будущем может быть поцелуй если он позволит - и он полностью осознает свой выбор слов. Я чувствую, что улыбка появляется на моем лице, и нет никакого способа остановить ее, даже несмотря на то, что хаос внутри меня все еще бушует сильнее, чем когда-либо, сражаясь в масштабной битве с бабочками, которых я так сильно пыталась подавить. — В твоем мозгу снова происходит что-то глупое. Я вижу это по твоей улыбке. Я просто прижимаю свое лицо к его плечу, позволяя запаху и теплу убаюкать меня. — Ахх, это ничего не значит.