Настигнутый во сне

Это правда, что я бы умерла за Чишию, если бы это означало, что он будет жить. И все же, я бы никогда не подумала, что мой шанс доказать это произойдет так скоро. Сегодняшняя игра проходит в давно заброшенном здании фабрики. Гигантские залы заполнены металлическими строительными лесами, полками высотой в несколько метров и машинами, такими же огромными, как и целые гостиные комнаты. Вокруг тускло, части потолка рухнули, а скрипящий и иногда громкий звук наполняет воздух, в то время как другая часть здания рушится, как карточный домик. Это место было бы идеальным для игры в прятки, и я была удивлена, узнав, что механика игры больше похожа на захват флага, и нестабильная конструкция делает ее все более опасной.

ОСТАЛОСЬ ДЕСЯТЬ МИНУТ

Слыша раздражающе счастливый голос через монитор, прикрепленный к потолку, я делаю глубокий вдох. Половина времени уже закончилась, но, по крайней мере, мы нашли то, что искали. Главным объектом игры является желтая коробка с флагом, охраняемая четырьмя тяжелобронированными людьми, по двое у каждого входа в главный зал. Их лица скрыты черными масками, но нет никаких сомнений в том, что это другие игроки, такие же как и мы. Хотя я не могу позволить себе пожалеть их, потому что эта игра не на жизнь, а на смерть. Я осторожно достигаю пика над ободом строительных лесов, наблюдая за охранниками и желтой коробкой внизу. Чишия рядом со мной, и он едва шумит. Хотя само здание не совсем тихое, каждый подозрительный шум, исходящий от металлических лесов, может привлечь внимание охранника, и никто не хочет рисковать поставить под угрозу наш план. На другой стороне зала, в основном скрытой одной из этих огромных и странных машин, я могу увидеть двух других игроков из нашей команды. Я вижу луч фонарика, едва видимый даже мне, и охранники никак не могли его увидеть. — Есть сигнал. Остальные готовы, — Я шепчу, обращаясь к Чишие, но, конечно, он тоже это видел. Как только мы найдем объект, план должен быть простым. Две команды отвлекают охранников, в то время как другая пытается украсть коробку. Еще двое останутся в безопасном месте, чтобы убедиться, что все игроки живы, и в любое время быть готовыми, чтобы защитить их. Я уверена, что у этого плана действительно есть шанс на успех, но есть высокий риск умереть для многих из нас. — Есть идеи о том, как мы можем отогнать их от коробки? Чишия кивает, — У меня есть план. Но нам нужно отвлечь их, прежде чем я смогу воплотить его в жизнь. Под "нами" он имеет ввиду "меня", и я это прекрасно понимаю. — Видишь этот след ожога на земле?, — Он указывает на обугленное место недалеко от охранников, и я замечаю, что потолок прямо над ним уже треснул, как будто он рухнет в любой момент. Опасно и рискованно, но это может сработать. — Хорошо. Я сделаю это. Я удивлена тем, насколько уверенно прозвучал мой собственный голос, даже если внутренне я трясусь от страха. У этих охранников есть стрелковое оружие, а я даже не знаю как сражаться, и все же, я должна доставить охранников на место, не умирая слишком рано. — Тебе придется быть быстрой, но будь осторожна, чтобы не заманить их слишком далеко, — Он говорит тихо, протягивая руку. Конечно, не для того чтобы взять мою, а для того чтобы взять мой фонарик, так как я не смогу подать сигнал снизу. — Лучше бы твой план сработал, Чишия, — Я шепчу после глубокого вдоха, но есть кое-что еще, что я должна сказать, учитывая тот факт, что я могу умереть через несколько минут, — Но я хочу кое-что взамен, так как это я рискую. И я не прошу твою толстовку. Чишия издает допрашивающий шум, и я запираю свои глаза на его, даже не краснея. Этот человек - единственное, ради чего я жила в пограничье. Все слезы, которые я пролила из-за него, весь гнев и разочарование, которое он причинил мне, забываются каждый раз, когда я смотрю в эти глаза. — Я хочу нарушить правила. Таймер продолжает работать, пока мы просто смотрим друг на друга, и где-то на расстоянии рушится другая часть здания. Но я жду ответа, и Чишия дает его мне едва заметным кивком. В то время как я внутренне кричу от счастья, я обхватываю его лицо руками и тяну к себе, заставляя наши лбы соприкасаться. Я могу почувствовать его дыхание на своей коже, почувствовать его пульс под моим прикосновением. Он быстрее, чем обычно? Время замедляется, когда я наслаждаюсь каждым ощущением, которое он мне дает, а затем - наконец! - наши губы касаются. Этот момент - все, чего я когда-либо хотела с того дня, как впервые встретила его, и ничто не могло подготовить меня к чувствам, которые он мне дает. Его губы теплые и мягкие, и я наверняка никогда раньше не прикасалась к чему-то более замечательному. С закрытыми глазами игра вокруг нас исчезает. В эти драгоценные секунды я не думаю об опасности, которая меня ждет, или о том, что я могу умереть. Это победа, о которой я мечтала, центр стольких мечтаний, которые заставили меня страдать за то, чего я не могла иметь. Но теперь он мой. Мой. Я не ожидаю, что Чишия ответит на поцелуй. На самом деле, я уверена, что он сделает то же самое, что и на крыше во время наших объятий - встанет и подождет. И это нормально, правда. Но когда я неохотно отстраняю губы, чтобы перевести дыхание, я вдруг чувствую его руку на своем затылке, которая снова тянет меня к нему, прямо в другой поцелуй. И это осознание поражает меня. Где-то внутри Чишии есть часть, которая хочет меня. Скорее всего, это не любовь, и он снова похоронит ее глубоко внутри, как только этот момент закончится, но все же. Он хочет этого поцелуя. Он не хочет, чтобы это заканчивалось. Мое сердце хочет взорваться, и одна слеза ускользает с моего глаза, пока меня охватывают чувства. Хотелось бы, чтобы этот поцелуй произошел где-то в другом месте. На крыше пляжа или, может быть, в одной из наших комнат. Я хочу, чтобы это продолжалось вечно, хочу заснуть в его объятиях только для того, чтобы проснуться и снова покрыть его поцелуями. Но голос, говорящий мне, что осталось всего пять минут, возвращает меня в темную и опасную реальность. Мои руки остаются на его лице немного дольше, когда мы оба снова открываем глаза. Любовь, которую я чувствую, почти делает меня больной, и не помогает то, что глаза Чишии, кажется, тоже были закрыты глаза во время поцелуя. Тяжело дыша и трясясь, я запоминаю вид его лица в этот самый нежный момент. Его губы приоткрыты из-за сбившегося дыхания, и, несмотря на тусклый свет, я обязательно вижу намек на красный цвет на его щеках. Ничто раньше никогда не разбивало меня так сильно, как уход от него сейчас, но у меня нет выбора, если я не хочу, чтобы его тоже убили. Я быстро спускаюсь по лесам, пока не приближаюсь к двум охранникам, патрулирующим нашу сторону зала. Над собой я могу увидеть, как Чишия подает сигнал с помощью фонарика, и я начинаю пробираться. Поцелуй дает мне силы сделать это, даже если я напугана до смерти. Тепло губ Чишии все еще остается на моих, и, несмотря на мой страх, я готова умереть. Втянуть меня в еще один поцелуй было гораздо большим, чем я когда-либо осмелилась бы просить или даже мечтать. И все же он это сделал. Мне не нужно знать причину. Один из охранников кричит предупреждение, когда я приближаюсь к ним, и теперь пришло время бежать. Я пытаюсь пойти на зигзаг и использовать остатки обрушившегося потолка для подложки, в то время как вокруг меня раздаются звуки стрельбы. Я вижу обожженную область, но чем ближе я туда приближаюсь, тем больше я понимаю, что скрывать нечего, оставаясь на прямой линии огня. Чишия - единственная мысль, наполняющая мой разум, когда я покидаю свою последнюю подложку и бегу к черному пятну. Выстрелы заложили мои уши, и я даже не знаю, попадет ли в меня пуля. Адреналин занимает место крови, и теперь только он циркулирует в моем теле. Я молюсь, чтобы Чишия был в порядке после этого. Кто-то хватает меня за ногу и тянет на пол. Это один из охранников, и меня не удивляет, что они могут бегать быстрее, чем я. Я болезненно приземляюсь на твердую землю, и когда поворачиваюсь, вижу ствол пистолета, направленный прямо к моей голове. Но, по крайней мере, оба охранника там, где они должны быть, и это все, что я могу сделать. Я просто надеюсь, что остальная часть плана тоже сработает, так что моя жертва не будет напрасной. Внезапно все здание начинает обваливаться. Это похоже на землетрясение, и охранники тоже поднимают головы, отчаянно пытаясь выяснить, что происходит. Я улыбаюсь, глядя в направлении, где должен быть Чишия, и именно тогда начинается хаос. Трещины, покрывающие потолок, увеличиваются, и первые части начинают падать вокруг меня. Огромная металлическая пластина ударяет одного из охранников, оставляя его неподвижным на полу. Далее следуют еще куски, и вскоре вся область заполняется обломками. У меня нет времени, чтобы избежать их, поэтому я делаю все возможное, чтобы прикрыть лицо руками, в то время как окружающий мир уже превратился в ад. И каким-то образом мне удается выжить. С сильным кашлем я пытаюсь выкопать себя из беспорядка, как только все заканчивается. И хоть это чертовски больно, ничто, кажется, не сломано или серьезно ранено, и это похоже на чудо, что я все еще дышу. Я вытираю грязь с глаз, чтобы взглянуть на дисплей выше и вижу, как секунды бегут.

ПЯТЬ. ЧЕТЫРЕ. ТРИ. ДВА. ОДИН.

Веселый звук пройденной игры отдается эхом через весь зал, и хотя один из охранников до сих пор боролся под обломками, он быстро почувствовал неприятное ощущение взорванной головы. Они проиграли игру, а наша команда выиграла. И я все еще жива. Я позволила себе снова упасть на землю и посмеяться. Это совершенно неуместно, но я не знаю, что еще делать в этот момент. Слишком многое мне нужно осознать и обдумать, все мысли падают сразу, как и потолок надо мной. Я смеюсь и плачу, когда адреналин медленно исчезает, оставляя только боль бесчисленных порезов и синяков. Но потом кто-то подступает ко мне, и я узнаю Чишию, который протягивает мне руку. Это как самая первая игра, в которую мы двое играли вместе, где он вытащил меня из люка после того, как я чуть не утонула. Это все, что мне нужно запомнить. Ты жив, и у тебя есть победа. И это стоит боли.