Настигнутый во сне

Я не могу сказать, почему это приводит меня в бар. Он ужасно пахнет и полон пьяных людей, но я все равно беру что-нибудь выпить и сажусь в самый темный уголок, который я только могу найти. Музыка настолько громкая, что мои уши почти болят, а бас заставляет все мое тело вибрировать. Пронзительные огни прожекторов создают атмосферу, которая, возможно, может даже помочь мне преодолеть эту бурю внутри меня. Это помогает мне подавить мысли, которые заставляют меня плакать, и алкоголь тоже вносит свой вклад. Все, что я пью, на вкус отвратительно, но, по крайней мере, сильно. Вокруг слишком много пьяных парней, которые ищут себе мимолетную связь на одну ночь, и всякий раз, когда кто-то подходит ко мне с просьбой потанцевать или что-то еще, мне удается смотреть на них такими порочными глазами, что они вскоре оставляют меня в покое. Я чувствую себя такой глупой. Чего я вообще ожидала? Что Чишия теперь будет милым и романтичным парнем, приветствующим меня объятиями и поцелуями, и несущим меня на руках, куда я только захочу? В конце концов, это все еще Чишия, и я, очевидно, побеспокоила его чем-то, что он хочет держать в секрете. Но именно Куина привела меня туда в первую очередь, поэтому она ожидала, что он впустит меня, не так ли? Почему он не мог хотя бы сказать мне что-то хорошее, прежде чем вести себя так? Что-то вроде "рад, что ты в порядке" или "спасибо, что рискнула своей жизнью вчера"? Или, по крайней мере - "доброе утро"? Пока мое тело все еще трясется от рыданий, я прислоняюсь лбом к холодному краю бутылки. Как я в итоге должна иметь счастливый конец в этой жестокой истории Пограничья, если каждая победа, которую я достигаю, только приводит меня к такому нисходящему этапу? Поездка на американских горках продолжается, и мне определенно надоело. Я хочу выпрыгнуть из вагона и продолжить прогулку по парку, но прямо сейчас он либо одинок, либо продолжает это душераздирающее путешествие вместе с Чишией. Кто-то садится рядом со мной, и я готовлюсь сказать что-то плохое, чтобы он ушел. Но как только я открываю рот, я узнаю кого-то знакомого и делаю паузу. — Ты глупая. Ты мне очень нравишься, но ты очень глупая. Не отрывая голову с бутылки, мои глаза поворачиваются к Куине, и я отвечаю ей надутым взглядом. Каким-то образом этой девушке всегда удается добраться до меня в худшие моменты, но я не уверена, что это то, что я хотела услышать от нее. Мы обе должны говорить довольно громко, потому что атмосфера в баре совсем не подходящая для душевных разговоров. — Ты злой ангел. Чишия послал тебя успокоить меня? — Мне не нужен Чишия, чтобы позаботиться о подруге. Куина забирает бутылку, и моя голова почти падает на стол, пока она поднимает бровь, осматривая жидкость. — Подожди, ты реально пила это всухую? Ох, дорогая. Думаю, тебе определенно это надоело. Она кладет бутылку где-то позади себя, а я прячу свое лицо внутри кармашка своей руки. — Зачем ты это делаешь? — Потому что я хочу, чтобы ты послушала. Но я не буду продолжать так кричать, так что иди со мной. Сейчас. Я не оставляю Куине выбора, кроме как схватить меня за руку, игнорируя болезненный хнык, который я выдыхаю, и вести меня из бара к более тихому и менее переполненному месту. Это рядом с лестницей, и люди здесь не обращают на нас никакого внимания. — Почему это я глупая? Это он заслуживает урока. Она тянет меня на диван и садится рядом, пока я потираю области, где она коснулась моих синяков. — Потому что ты не слушаешь. Да, возможно, это была ошибочная идея привести тебя в комнату наблюдения. Но Чишия был прав, ты должна была попытаться подумать, прежде чем говорить. Слезы возвращаются снова, и я каким-то образом чувствую себя преданной этими словами, исходящими из уст моей подруги. — На чьей ты стороне, Куина? — Охх, какая же ты глупышка, — Она тянет меня в объятия, конечно, не слишком сильно, похлопывая меня по спине в месте, которое не слишком сильно забито синяками. — Чишия сказал, что ты не права, а не то, что ты недостаточно хороша. — Разве это не то же самое?, — Не помогает то, что мой голос трескается от икоты. — Вовсе нет. Ты знаешь, почему он не может рассказать тебе о своих планах? — Потому что он мне не доверяет?, — Я бы даже не обвинила его. То, что мы поцеловались, это не значит, что он должен излить свое сердце передо мной. Но я бы точно не возражала... — Потому что это опасно. И он не хочет, чтобы ты была вовлечена, потому что он не хочет, чтобы ты пострадала. "О". Слова Куины на самом деле каким-то образом имеют смысл, и это, без сомнения, поставит еще одну запятую этому вопросу. Но правда ли это, правда ли? — Он мог бы сказать это по-другому, — Я бормочу между рыданиями, и Куина не может не посмеяться. — Ну, ты тоже не позволила ему объясниться. Может быть, просто не улетай из комнаты в следующий раз, не поговоря должным образом о недоразумении. — Тщщ. В первую очередь он мог бы использовать другую формулировку!, — Я продолжаю быть упрямой в этом вопросе, потому что именно он в конце концов вел себя так странно с самого начала. Куина вздыхает, и я обязательно слышу голос который шепчет мне - "Глупая", в спину. — Конечно. Но не забывай, что это Чишия, о котором мы говорим. — Я единственная тема, о которой вы обе говорите в любое время? Голос Чишии звучит издалека, и мы обе смотрим вверх, чтобы увидеть, как он идет по коридору к лестнице. Его руки заправлены в карманы, и он несет свою типичную ухмылку, когда падает рядом с нами на диван, выдыхая долгий вздох и откидываясь назад. — Скажи мне. Что нам с тобой делать, м? Он наблюдает за мной с угла своих глаз, а я вытираю слезы из своих. По крайней мере, не имеет значения, что они красные и опухшие, потому что остальная часть моего лица выглядит так же. — Что мне с тобой делать?, — Я возражаю, все еще надуваясь, и это заставляет его качать головой и хихикать. — Ты будешь слушать меня сейчас, не убегая ни на мгновение? Я киваю, и Чишия продолжает. — Хорошо. Я не буду рассказывать тебе больше о том, что происходит в комнате наблюдения, так что тебе лучше даже не беспокоиться о том, чтобы спросить об этом далее. Кроме того, сделай мне одолжение и держись подальше от этой комнаты. Это не оскорбляет, но некоторые вещи просто должны храниться в секрете. И ты не подходишь для этого, потому что это означает рискнуть. Риск, который я не хочу, чтобы ты брала на себя. Это не имеет ничего общего с тем, что ты недостаточно хороша ни для чего. — Потому что он не хочет, чтобы ты пострадала, — Куина повторяет рядом со мной, и ее глаза явно кричат: "Я так тебе и сказала", и хотя Чишия закатывает глаза на этот комментарий, он не отрицает. Вместо этого он постукивает пальцем по моему лбу, заставляя меня неловко переворачиваться назад, потому что, хоть я никогда этого не признаю, алкоголь, несомненно, заставил мою реакцию замедлиться. — Видишь? Использование этой штуки здесь иногда может быть полезно, и в свое время, определенно поможет мне вас спасти. — Все, что я хотела, это сказать тебе доброе утро..., — Я бормочу, стараясь больше не плакать. — Доброе утро. Кстати, ты выглядишь ужасно. Чишия отвечает, и я прислоняю голову к его плечу так, как я всегда делаю после того, как он меня расстраивает. Американские горки снова медленно поднимаются, но даже если я их еще не вижу, я знаю, что в какой-то момент произойдет следующий спад. — Что... а как насчет примирительного объятия? Чишия хихикает, ухмыляясь мне, — Давай поговорим об этом, когда ты будешь трезвой.