왕조 Династия

В королевском особняке стояла мёртвая тишина. Любой, кто нарушит её, рисковал лишиться головы. И это продолжалось почти два года с того самого бала в мае 2152 года. Король погрузился в такую глубокую депрессию, что она сказалась на всех служащих и на королеве. И никто бы его не осуждал за это, всё-таки потерять последнего оставшегося кровного родственника это большая утрата. Но Бён Михо был королём, а не обычным смертным. Непозволительно топить своё горе в алкоголе и не исполнять свои обязанности как правителя. Бён Чонха находилась в своих покоях и играла с Бэкхёном, который с интересом рассматривал новые игрушки, принесённые Ли Дасом. Иногда королеву пугало спокойствие сына, потому что он рос совершенно не капризным ребёнком. Слезливые истерики были таким редким случаем, что Чонха порой задавалась вопросом, а точно ли он живой, настоящий? Собственные мысли пугали, но ничего с ними сделать она не могла. Иногда Ким Ынха посещала особняк со своим сыном Чунмёном, родившимся двумя неделями позже от наследного принца. И вот её малыш был таким живым, таким ярким и непоседливым. Он с лёгкостью мог заплакать, если Ынха не уделила ему внимание, или же заливисто засмеяться, звонко и так жизнерадостно. Но Бэкхённи совсем другим был. Тихий, спокойный, даже немного серьёзный. Так казалось королеве. При всём при этом, она любила своего сына всем сердцем. И даже будь он каким-то уродцем с отклонениями, ей было бы плевать. — Ваше Величество? — Ли Дасом осторожно приоткрыла дверь в покои королевы. — Простите, что вошла без разрешения, но вы долго не отвечали и я забеспокоилась. — Ничего страшного, Дасом, проходи, — лёгкая улыбка коснулась губ Чонхи, а глаза мгновенно оценили внешний вид женщины. Госпожа Ли знатно сдала позиции. Морщины, которые были хоть и заметны, но не так сильно, бросались в глаза, стали глубже и ярче. Цвет лица немного посерел, а в глазах словно исчезла пара ярких огоньков. — Вы хотели меня видеть, моя королева? — Ли Дасом чуть склонила голову в поклоне, увы, её тело было уже не способно поклониться, как полагается. — Да. До дня рождения принца осталась всего пара дней. После этого будет известно, кто унаследовал нашу метку. Я хотела попросить тебя подготовить всё для ужина по этому случаю. Нам нужно поприветствовать нового Телохранителя. — А что на этот счёт думает Его Величество? — конечно, Дасом прекрасно знала, в каком состоянии и настроении пребывает Бён Михо, потому боялась даже близко подойти. Это был не тот случай, когда женщина могла надавать «тумаков» и вразумить короля. — Я ещё не разговаривала с ним… Позже уточню, — уклончиво ответила Чонха. Её взгляд обратился к сыну, который продолжал возиться с деревянными кубиками. Он выглядел безмятежным и очень увлечённым. Чонха неосознанно улыбнулась и ласково погладила принца по голове. — Мама? — Бэкхённи позвал Чонху и протянул ей один из кубиков. — Не могу... — Что не получается, Бэкхённи? — королева взяла из маленькой ручки кубик и повертела его в руке. Как оказалось, у каждого из них были какие-то рисунки и неровности на гранях, а она и не заметила этого. — Вот, — принц указал пальчиком на одно свободное место в его замысловатом строении, которое сделал, — не могу. Чонха улыбнулась, снова ласково погладила его по голове и решила помочь. Оказалось, что из-за неровных граней кубик плохо вставал в свободную ячейку. И если приложить силу, то вся конструкция рисковала быть разрушенной полностью. Это показалось королеве странным, ведь все остальные кубики прекрасно заняли свои места. Дасом стояла и наблюдала эту картину. При взгляде на наследного принца её сердце сжималось от страха. Прошло два года и народ страны уже окрестил бал как проклятие, посланное рождением принца. Какие только слухи и скверности не передавались из уст в уста. Смотрительница не была уверена, знает ли о них королева, но надеялась, что Её Величество не придаст им особого значения. — Так, давай посмотрим, что мы можем сделать, — тепло произнесла Чонха и полностью погрузилась в игру с сыном. Бён Михо сидел в своём кабинете со стаканом виски в руке. Он понятия не имел, откуда в его доме это пойло, но ему было плевать. Алкоголь уже давно заменил ему и воду, и еду. Мужчина просматривал отчёты своих подданых, но буквы расплывались перед глазами. Ынхо всё это время находился с ним рядом. Он вынужден был стоять и наблюдать за его самоуничтожением и не в силах был хоть как-то его вразумить. Такими темпами здоровью ещё молодого короля будет нанесён непоправимый вред и он закончит свою жизнь раньше, чем ему исполнится тридцать пять лет. Хотя, тот факт, что Бён Михо перешёл порог тридцатилетия, уже был поразителен. Обычно Бёны редко доживали даже до этого возраста. — Ваше Величество, — уже в который раз обратился к нему Ынхо. — Что вы можете сказать по поводу отчётов? — Ничего. Здесь сплошная ересь, — Михо швырнул листы прямо в своего телохранителя и залпом осушил стакан. — Ни на что негодные псы. — Ваше Величество… — Ты тоже ни на что негоден! Это твоя вина! Ты ни черта не в состоянии выполнить свою работу! — глаза короля налились кровью, он был уже изрядно пьян. В таком состоянии Бён Михо был опасен для всех и самого себя. Ынхо сжал кулаки и прикрыл глаза. На скулах заиграли желваки. Он дико устал от таких представлений, хотел просто жить обычной жизнью и проводить время со своей семьёй. Его сын, которому вот-вот исполнится два года, так редко видел своего отца, что поди забыл, как тот выглядит. Ынхе было тяжело справляться с обязанностями по дому, даже несмотря на то, что в её распоряжении было несколько помощниц. — Ты чёртов кусок мусора, — пьяный бред вырывался из рта Бён Михо, руки не слушались. Он пытался снова наполнить стакан алкоголем, но всё лилось мимо. Ынхо не выдержал. Жилистая рука метнулась вверх и бутылка со стаканом взмыли в воздух. Ким отшвырнул их в сторону так, что те разбились на осколки, встретившись со стеной. Затем сила Ынхо пригвоздила голову короля к столу, заставив того яростно сопротивляться. Но ни для кого не секрет — сила мага зависит от трезвого и чистого ума. И если твой разум помутнён, ты ничем не отличаешься от пустого. Разве что являешься бомбой неожиданного действия. — Вы король этой страны! — повысил голос Ынхо. — Вы не имеете права вести себя подобным образом! У вас есть обязательства перед людьми, перед королевой и сыном! Вы в могилу захотели?! — Ынхо начинал терять самообладание. Впервые в своей жизни он использовал свою силу против короля, против того, кого обязан защищать ценой своей жизни. — Придите в себя! Ещё какое-то время Михо пытался сопротивляться, но резко его плечи поникли. Он прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и просто расслабился, будто сдался. И вроде бы он понимал, что его телохранитель прав, что он говорит правильные и разумные вещи. Но дыра в сердце продолжала разрастаться, а вместе с ней и чувства горечи, потери и вины. Ким Ынхо резко выдохнул, полностью ослабил хватку и молниеносно покинул кабинет короля. Ему было плевать, какое наказание последует после совершённого им. Терпение есть у всех, и его просто лопнуло. Чонха уложила принца в кровать. Он уже сладко спал, но она продолжала напевать какую-то колыбельную. Это её успокаивало. За окном уже во всю властвовала ночь. Ночное небо было усеяно яркими звёздами и тёплый майский воздух дарил чувство лёгкости. Близилась годовщина трагедии, но думать об этом не хотелось вовсе. Эти два года прошли словно во мраке. Королева каждую ночь молилась, чтобы тьма рассеялась и через неё проступил свет. Пак Джебом сидел в одном из баров и потягивал какое-то дешёвое пойло. Он вертел в руке бокал и заворожено смотрел на отражающиеся на стекле огни освещения. Мужчина частенько захаживал именно в это заведение, потому что здесь собирались все сплетники города. Именно здесь можно было узнать последние новости или правдивые слухи о чете Бён. Соль Чжу не одобряла его пристрастие к выпивке и сборе информации таким вот образом, но молчала. В отличие от своего мужа, женщина предпочитала водить дружбу с людьми, которые были хоть как-то приближены к королевскому особняку. Информация от них была надёжнее и достовернее. — Сколько ещё нам терпеть этого бездарного Бён Михо? — мужчина средних лет, сидевший недалеко от места Пака, сжимал бутылку и пил прямо с горла. — Эй! — шикнул на него собеседник ничуть не младше. — Ты в своём уме говорить такое?! — И что мне будет за это? Его поливают помоями все, кому не лень! А он ни черта не делает! — Ты хотел бы, чтобы он лично уничтожил каждого, кто бросает в его сторону косые взгляды? Безумец! Радуйся, что жив! — Да лучше бы сдохнуть, чем жить в этой загнивающей стране, — пробубнил мужчина и присосался к горлышку бутылки. — Уже все знают, что запасы горючего и скота становятся катастрофически ничтожными. Такими темпами у нас снова начнётся массовое вымирание людей. — Да чтоб тебя… Закройся! Пак слушал всё это и не мог сдержать довольную улыбку. Власти Бёнов вот-вот придёт конец. — Эй, Пак Джебом! Тебе добавить? — окликнул бармен постоянного клиента. — Обойдусь, уже пора уходить, — мрачно ответил мужчина, допив остатки со дна бокала. Сегодня никакого улова. И это было досадно. Джебом уже вышел на улицу и вдохнул ночной воздух полной грудью, блаженно прикрыв глаза. Вот уже два года, как он и его семья пытаются с новой силой найти брешь в Бёнах и нанести удар. Но кроме слухов о том, что король стал вообще нелюдим и жалок, ничего не было. Пакам нужно было что-то весомое, чтобы начать бунт, поднять людей, всколыхнуть их желание лучшей жизни, чтобы пойти против правящей династии. Джебому казалось, что случившееся два года назад как нельзя кстати подходящий повод. Но народ лишь впал в уныние и пьянство, как этот несчастный в баре. — Грядёт нечто страшное и ужасное! — откуда не возьмись пожилая женщина преградила дорогу, схватила Пака за руку и крепко сжала. — Нас ждёт беда! Беги отсюда! Беги! — Ты в своём ум… — Джебом прервался на полуслове и вперился взглядом в полностью белые глаза старухи. Она была видящей. И не просто какой-то шарлатанкой, а самой настоящей. Она видела будущее, но видимо не чётко, а размазано и обрывками. — Прекратите то, что вы делаете, — голос женщины стал спокойней, видимо она поняла, что её словам внемлют. — Всё пойдёт своим чередом, но вам нельзя вмешиваться. — О чём ты говоришь? — Пак начал раздражаться, сведя брови к переносице. Его руку так крепко сжимали, что казалось раздробят кости. Он понятия не имел, откуда в этой старухе столько сил. — Не лей масло в пламя! Оно уже разгорелось! — и только голос видящей затих, её хватка ослабла и она отпустила руку. Глаза вернулись в нормальный вид. — Простите, а вы кто? — уставилась женщина на Джебома. — У меня нет ничего ценного, дайте пройти. Пак Джебом недоумённо проводил взглядом тёмную фигуру и едва усмехнулся. Он глазам своим не верил. Судя по всему, эта несчастная даже не подозревает о своей силе. А раз так, то видения ей приходят крайне редко. Иначе Бёны давно прибрали бы её к своим рукам. Но что взволновало мужчину ещё больше, так это её предсказание. О каком пламени она говорила? О какой беде? Бёны снова что-то страшное сотворят? Эта встреча лишь сильней убедила Пака в правильности цели своей семьи. Бёнов нужно искоренить любой ценой. — Уже вернулся? — удивилась Пак Соль Чжу возвращению мужа. Обычно Джебом проводил полночи в баре, выуживал информацию, собирал сплетни. — Я столкнулся с видящей, — заговорил мужчина, сняв обувь и пройдя на кухню. Соль Чжу последовала за ним, перед этим аккуратно поставив ботинки супруга на полку у входной двери. Она слушала его в пол-уха, потому что в последнее время чуть ли не каждый второй называл себя видящим. Эти «видящие» несли полную околесицу и гордо били в грудь, твердя, что знают будущее. — Очередная самозванка решила предсказать тебе будущее? — скептицизм так и сквозил в голосе Соль Чжу. Она прошла к столешнице, на которой стоял графин с водой. Стаканы и кружки стояли наверху. Достав одну и наполнив её до краёв, она протянула кружку мужу. — Нет, нет, — выражение лица Джебома была каким-то блаженным, смахивало на сумасшествие или одержимость. В глазах сверкали странные огоньки, а на губах играла хищная хитрая улыбка. — Это была настоящая видящая, Соль Чжу. Её лаза заволокло белым туманом, голос словно утробный… Это не самозванка. Более того, думаю, она даже не подозревает, что имеет эту силу. — Что за бред ты несёшь? — проворчала Пак, закатив глаза и покачав головой. Она уже начала думать, что её муж действительно сошёл с ума. — Она сказала, что надвигается беда. Велела бежать… как же, — Пак Джебом задумался, пытаясь вспомнить дословно, что сказала видящая. Странно, но чем больше он напрягал свою память, тем туманней и расплывчатей становились слова и образ женщины. Соль Чжу очень внимательно наблюдала за мужем и его потугами. Возможно он действительно встретился с истинной видящей. Потому что то, как Джебом насильно пытался выудить из своего сознания пророчество, очень походило на рассказы прабабки Соль Чжу. — Не можешь вспомнить? — Соль Чжу больше не насмехалась над мужем, наоборот, её взгляд стал слишком серьёзным и даже давящим. — Ты знаешь старое поверье, Джебом? — Что? — он отвлёкся от своих мыслей и уставился на жену. — Есть одно поверье, или же легенда… Может просто сказка... — начала Пак и замолчала, уставившись куда-то вдаль, словно перенеслась в другое измерение. — Соль Чжу? — обеспокоено позвал Джебом, поднявшись со стула. — «Тот, кто услышит пророчество из уст настоящей видящей, не будет способен предотвратить грядущее. Потому что озвучивая то, что видит, видящая заклинает услышавшего на забвение». Примерно так звучит это поверье. О нём мне рассказала бабушка. — Ты хочешь сказать, что я забыл предсказание, потому что она наложила на меня чары? — казалось, ещё чуть-чуть и Пак Джебом разразится истерическим смехом. Его лицо покраснело, но он всеми силами старался не засмеяться. Соль Чжу и вовсе не обращала на него внимание. Джебом всегда был далёк от предков. Он больше походил на одержимого фанатика, который зазубрил парочку историй и правил, и слепо следовал им. Соль Чжу в свою очередь очень чтила историю и хранила в памяти всё, что ей рассказывали родители и их родители. Раньше, в эпоху процветания и мира, силы магов были в разы больше и опасней. В то время всевышний был более великодушным и награждал новорождённых магов силами, отличными друг от друга. Даже пирокинез имел несколько типов и влияний. Например, прабабка Соль Чжу владела огнём, но он имел свои «территории». Она не могла использовать силу на дистанции, только вблизи кого или чего-либо. А вот мать Соль Чжу могла направить свою огненную стрелу на расстояние до шести метров. Чего уж говорить о предках, которые жили до катастрофы. — Постой! — вдруг встрепенулась Соль Чжу. — Она сказала тебе бежать? — «Не лей масло в пламя. Оно уже разгорелось». Вот, что она мне сказала, — Пак Джебом слишком неожиданно вспомнил дословно сказанное видящей и пришёл в недоумение. Он несколько минут пытался вспомнить то, что случилось полчаса ранее. Уму непостижимо. — Джебом… Это не просто предсказание… Оно точь в точь такое же, как в тот год. В год катастрофы, — Глаза Соль Чжу расширились от животного страха. Она схватила стакан с водой, который так и остался нетронутым, и осушила его залпом. Сердце в груди стучало беспокойным гулом. Страх. Впервые за всю свою жизнь Пак Соль Чжу испытывала такой сильный и безумный страх. Джебом вовсе не понимал, что творится с его женой. Просто обхватил её плечи и повёл в гостиную. Аккуратно уложив на диван, накрыл тонким пледом, потому что её всю трясло. В четырёх династиях магов существовало негласное правило — любой, кто вступает в брак с магом, обязан брать фамилию династии. Даже если партнёр сам являлся магом, но не принадлежал ни одной ветке из династий, он был обязан отречься от фамилии, данной ему или ей отцом. До женитьбы на Соль Чжу, фамилия Джебома была Сон. И он был не чистокровным корейцем. Его дед и бабка бежали из Японии вместе с восьмилетней дочерью Симидзу Ацуко. Ацуко вышла замуж за Сон Чиль Го, но оставила себе фамилию семьи. Джебома же записали как Сон. Родня со стороны отца была ярым сторонником Паков, отсюда и врождённая ненависть Джебома к Бёнам. В детстве ему довелось наслушаться страшных историй, и неприязнь к правящей династии лишь укрепилась с годами. Но его знания не шли ни в какое сравнение со знаниями жены. Ведь Соль Чжу была Пак по крови, росла среди старых жителей прошлой эпохи. В династии Пак, на удивление, было немало долгожителей, поэтому многие моменты из прошлого передавались в мельчайших подробностях. Из-за некоторой его ветрености, Джебома мало во что посвящали, потому что считали ненадёжным. Но Соль Чжу всеми силами старалась защитить своего супруга перед родственниками и сама занималась его «обучением». Правда, после выходки Джебома на балу два года назад, отношение к мужчине у династии ухудшилось ещё больше. — Джебом? — Я здесь, Соль Чжу. — Нам действительно стоит быть осторожными. Потому что в нашем мире молния в любой момент может ударить в одно место дважды. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, Соль Чжу, — честно признался мужчина, опустив плечи. — Оставим этот разговор на утро. Не гоже в потёмках обсуждать плохое. Чонха подготовилась ко сну и заперла дверь в свои покои. Однажды, будучи в пьяном состоянии, Михо вломился в её комнату и едва не взял силой. Королева испытала в ту ночь такой дикий, животный страх, что вся окаменела и не была в состоянии дать отпор. Её спасло лишь появление Ынхо. Он услышал её крик и ворвался в покои без разрешения. Кое-как оттащив и усмирив короля, он выволок его из комнаты и закрыл за собой дверь. С тех пор Чонха запиралась каждую ночь. Никогда бы не подумала королева, что будет бояться жить в собственном доме. Короткий стук в дверь всполошил сердце королевы и она замерла. Прислушалась к тишине. Кто бы ещё это мог быть, если не король. — Чонха~а, открой, умоляю, — слишком жалобно просил Михо. Что было на него совершенно не похоже. — Я не трону тебя… просто открой. Чонха услышала, как муж сполз по двери на пол. Сердце так громко стучало в груди, отдаваясь шумом в ушах. Ей было жаль супруга чисто по-человечески. Хэин была последней оставшейся роднёй. И когда её не стало, весь мир Бён Михо погрузился в хаос и страдания. — Чонха… Стоило королеве услышать жалобные всхлипы, душа не выдержала. Она быстро встала с постели и подошла к двери. Но открывать было страшно, слишком свежи в памяти картинки той ночи. — Я боюсь тебя, Михо, — слёзы побежали по щекам. — Я больше совсем тебя не узнаю… — Чонха… Прости меня… Прости. Вот так супруги плакали под дверью, каждый на своей стороне. Королева переживала потерю Хэин не лучше, чем король. Ведь девушка была единственным близким человеком в этом огромном особняке. Бесконечно радостной и светлой, любящей жизнь и мечтавшей о любви. Щёлкнул замок и дверь чуть приоткрылась. Михо сидел на полу, прислонившись спиной к ней, поэтому чуть не повалился на пол. Когда он поднял голову и увидел заплаканное лицо супруги, что-то в области груди сжалось до мизерных размеров и острой иглой прошло сквозь сердце. Чонха просто опустилась на пол, обхватила себя руками и зарыдала в голос. Словно дамбу прорвало, и её не остановить. Михо словно протрезвел окончательно от представшей его взору картины, бросился к супруге и крепко обнял. — Прости меня. Прости, что оставил одну, — шептал Михо, целуя её в висок. — Я так погряз в своих страданиях, что позабыл о тебе, прости. Чонха на это расплакалась ещё сильней, сжимая в руках ткань пиджака мужа. Видимо, два года подавления эмоций и чувств сделали своё дело. Невозможно вечно скрывать накопившееся внутри болото ярости, печали, ненависти, грусти и тоски. Рано или поздно оно засосёт тебя, поглотит целиком и уже никогда не отпустит. И сейчас, рыдая и высвобождая все чувства, Чонха физически ощущала накатывающую лёгкость и свободу. Михо осторожно поднял её с пола, взяв на руки, отнёс в кровать и аккуратно уложил. Чонха уже почти не плакала, лишь изредка дрожали в безмолвии алые губы. Он чуть коснулся её скулы, нежно огладив. Даже в слезах его супруга оставалась красивой. — Останься со мной, — совсем тихо попросила Чонха, взяв его за руку, когда Михо собирался уйти. — Не смогу уснуть в одиночестве. Михо ничего не сказал. Обойдя кровать, он опустился на холодную простынь с другой стороны, прижал к себе хрупкое тело жены и провалился в сон. — Где госпожа Чхве?! — разъярённо кричал Бён Михо, сжимая в руках Хэин. — Чёрт возьми! Приведите целителя! Все гости с ужасом смотрели на лужу крови и на бледное, словно полотно, лицо принцессы. Она совсем не подавала признаков жизни. Её руки тяжело свисали вдоль тела, а волосы были запутаны и испачканы в крови. Его Величество рыдал, как ребёнок, тряс её, просил открыть глаза, но Бён Хэин уже не было на этом свете. Бён Чонха плакала совершенно беззвучно, прикрыв рот руками. Из глаз градом бежали слёзы, плечи сотрясались от нахлынувших эмоций. О Лиён пыталась сдерживать порывы тошноты от ужаса картины перед собой, ведь она держала на руках наследного принца. То и дело женщина поглядывала на мужа и на сына в его руках. Хвала Богам, Сехун ничего не видел, он уткнулся в шею отца и сжимал своими маленькими ручками его рубашку. — Расступитесь! — Ким Ынхо проталкивался через толпу, следом за ним бежала госпожа Чхве. Целитель упала на колени на пол, мягко отстранила короля и приступила к осмотру Хэин. Но стоило ей лишь провести ладонью над грудью принцессы, короткий вдох оглушил весь зал. Лицо её сделалось бледным, глаза расширились и взгляд их устремился на короля, который пристально следил за каждым её движением. Чхве Юна смотрела на мужчину с гнетущим страхом. Женщина прекрасно понимала, что если произнесёт в слух то, что должна, может лишиться жизни на месте. Бён Михо не потерпит плохих новостей. — Говори! — Принцесса… — голос предательски надломился и Чхве Юна запнулась. — Госпожа Чхве! Что с моей сестрой?! — Принцесса мертва, Ваше Величество, — голос целителя был едва слышим, казалось, скажи она это чуть громче, и сами небеса казнят её. Лицо Бён Михо исказилось от ярости и неверия, он швырнул Чхве Юну в сторону, применив свою силу. Женщина влетела в одну из колонн и ударилась головой. Кровь тут же окрасила её висок, а сама она потеряла сознание. — Бён Михо! — в ужасе закричала королева, наплевав на правила и этикет обращения при посторонних. Она была настолько поражена действиями мужа, настолько не ожидала, что он вытворит нечто подобное. — Ты что творишь?! Михо подорвался в постели с широко раскрытыми глазами. По лицу стекали капли холодного пота. Мужчина огляделся по сторонам, никак не мог сообразить, где находится. Заметив рядом спящую Чонху, выдохнул и прикрыл глаза рукой. Этот сон мучил его каждую ночь. Каждую чёртову ночь на протяжении этих двух лет он видел во сне, как умирает Хэин, и каким взглядом одаривает его Чонха. Он так устал от этого. Ему просто хотелось поспать. Но только алкоголь помогал забыться, стал его единственным спасением. Ким Ынхо сидел в своей гостиной, смотрел на камин, который хранил в себе давно остывшие поленья и небольшими глотками пил соджу. Он не собирался напиваться, просто сегодняшний вечер сильно пошатнул его стойкость. Нужна была разрядка. И алкоголь был как нельзя кстати. — Почему не спишь? — сонная Ынха спустилась вниз и обнаружила мужа на диване. — Что-то случилось? — Я сегодня впервые применил свою силу против короля, — голос Ынхо был бесцветным, лишённым каких-либо эмоций. Он продолжал смотреть в одну точку, словно сейчас оттуда появится кто-то или что-то и разрешит все проблемы. — Что ты сделал?! — воскликнула Ынха. — Ты в своём уме?! Ты подумал обо мне и своём сыне? Ты разве не знаешь, что можешь лишится жизни за свой поступок?! Ынха пришла в панику, едва сдерживала слёзы, что грозились хлынуть реками из глаз. Мало того, что муж практически пропадал в особняке Бёнов, так ещё и умом тронулся. А что делать ей, если его не станет? Как растить Чунмёна? Малыш и так не видит отца сутками… — Другого выхода не было, — всё так же безразлично ответил Ынхо. — Если бы я этого не сделал, то сегодня ночью всему бы пришёл конец. — О чём ты говоришь? — Михо дошёл до той точки, после которой назад пути нет. Он пьёт каждый божий день, совершенно не выполняет свои обязанности короля. Он чуть не взял силой королеву… Ынха прикрыла рот рукой, сдержав возглас ужаса. Она, конечно, знала, что между Его и Её Величеством не самые идеальные отношения, но чтобы настолько? — Я просто высказал то, что давно хотел. И ему нужно было это услышать. Поэтому я просто обездвижил его, припечатав к столу. — Ынхо! Мне плевать на то, что творится в семье Бёнов! Ты не подумал о нашем сыне?! Каким будет его прибывание в особняке, если он унаследует метку? — Ынха… — Если ещё раз вздумаешь сделать нечто подобное, ты познаешь мой гнев! С этими словами Ынха поднялась с места и вернулась в спальню на втором этаже. Чунмён спал в своей кроватке, засунув свой большой пальчик в рот. Как бы ни пыталась Ынха отучить его от этой привычки, всё без толку. Он напрочь отказывался от сосок, только пальцы. И девушке просто пришлось смириться с этим. Она каждый раз с замиранием сердца смотрела на приближающуюся дату дня рождения наследного принца. Материнское сердце сжималось от боли от одной лишь мысли, что её сын унаследует злосчастную метку Бёнов. Она видела своими глазами, что творится с её носителем. Ынхо с каждым днём словно истончался внутри, словно терял часть души и личности. Всем сердцем девушка не желала такой участи своему сыну и молилась о том, чтобы новым Телохранителем стал кто-нибудь другой. В конце концов, ветвь династии Ким была очень большой. Королева проснулась ранним утром и обнаружила, что вторая половина кровати пуста и давно остыла. В своей кроватке спокойно лежал Бэкхён и что-то разглядывал на потолке. Чонха как-то опечаленно вздохнула и откинула тонкое одеяло в сторону. В последнее время она чувствовала недомогание по утрам, её немного вело и подташнивало. И если бы не тот факт, что близости с Михо у неё не было уже более полутора лет, Чонха решила бы, что ждёт ребёнка. Королеве было неловко и совестно просить госпожу Чхве осмотреть её. Юна долго восстанавливала своё здоровье после выходки Михо. И хоть женщина ни в чём и не винила королеву, Чонха всё равно испытывала вину. Благо, всё это мрачное время никто не нуждался в её исцелении, потому сталкивалась королева с госпожой Чхве очень редко. Бэкхён заворочался сильней, затем ему надоело лежать и он неуклюже встал на ноги, держась за бортик кроватки. Карие глаза-бусинки внимательно наблюдали за матерью. Чонха стояла к нему спиной, растирая виски. Голова резко закружилась, а затем она едва не упала. — Мама? — Мой малыш, — тут же обернулась Чонха и натянула вымученную улыбку на губы. — Как тебе спалось сегодня? — она неспеша обошла кровать и подошла к принцу. — Плохо? — Что ты, милый? Я просто слишком резко встала, — продолжала улыбаться королева, нежно растрепав мягкие волосы Бэкхёна. Уже завтра Бэкхёну исполнится два года. И завтра же кто-то из Кимов унаследует метку. Чонха отчего-то испытывала тревогу по этому поводу. Королева ничем не могла объяснить или подкрепить свои чувства. Ей просто было неспокойно, ещё и головная боль, которая усугублялась с каждым днём. Всё это не давало Чонхе покоя. Бён Михо уже сидел в кресле за своим столом и изучал отчёты. Прошлой ночью случился инцидент, за который стоило бы казнить Ким Ынхо на месте. Но король прекрасно понимал, чем была вызвана злость его телохранителя. А так же это было фактом — телохранитель не мог причинить вред своему королю. Поэтому Михо решил вообще не говорить и не вспоминать о случившемся и уткнулся в бумаги. Япония и Китай что-то планировали сообща. Потому чтоотчёты представителей Бёнов в этих странах слишком уж были схожи. Это напрягло мужчину, даже насторожило. Что-то назревает, но он понятия не имел, чего ждать. В дверь постучался Ынхо. Стоило ему войти, он тут же отвесил глубокий поклон в девяноста градусов и принёс извинения за вчерашнее. Михо прикрыл глаза и потёр переносицу. Что ему следовало ответить? Поблагодарить или же накричать? Эти два года прошли для короля в тумане и беспамятстве, и только его личному телохранителю удалось добраться до разума мужчины и вытащить его на чистый воздух. — Выпрямись, Ынхо, — произнёс король спустя долгую минуту тишины. — Как бы это ни было дерзко и нагло с твоей стороны, твои действия принесли результат. Поэтому, давай сделаем вид, что ничего не было. Мне нужен твой мозг сейчас, потому что у меня уже развивается паранойя. Ты читал отчёты? — Лишь бегло просмотрел, пока нёс вам, Ваше Величество, — тут же ответил Ынхо, выпрямившись. — Тогда изучи их внимательно сейчас и скажи, что думаешь. Ынхо просто кивнул, протянул руку и забрал документы из руки короля. Мужчина прошёл к свободному креслу у окна, присел и начал читать. По мере того, как он приближался к концу отчётов, его брови всё сильнее сходились на переносице, образовывая глубокую складку непонимания и задумчивости. По одному лишь этому выражению лица своего телохранителя Бён Михо мог сделать вывод, что их догадки и мысли идентичны. Ынхо поднял глаза на короля, но тот остановил его жестом, не дав начать говорить. — Я уже вижу, что ты подумал о том же, о чём и я, — выдохнул Михо. — Они воспользовались моим состоянием и некомпетентностью, и за два года настолько наладили взаимоотношения, что волосы на затылке дыбом встают. Если Япония и Китай решат предпринять что-то против Кореи, нам не выстоять, — Последнее предложение из уст короля звучало как приговор, окончательный и бесповоротный. Кулаки Ынхо сжались и документы мягко упали на пол. Он искренне не понимал, почему при всём времени правления Бёнов, Корея находится в шатком положении, под угрозой нападения и даже уничтожения. Бёны были жестокими и расчётливыми. И кровь часто лилась рекой. Но ни один из королей никогда не вёл игру против соседних стран. Поэтому для Кима оставалось загадкой, почему Япония и Китай точили зуб на Корею. Они никогда не вели войну открыто, но всегда так или иначе что-то утаивали и явно работали сообща. Королева спустилась вниз, чтобы погулять в саду и подышать свежим воздухом. Бэкхён удобно устроился на руках у матери и игрался своими маленькими пальчиками с прядью тёмных волос, что небрежно выпала из незамысловатой укладки Чонхи. — Как думаешь, долго он ещё продержится? Я слышала, что вчера ночью они повздорили с господином Кимом. Он так поспешно вышел из кабинета Его Величества… — Мне всё равно, что там между ними произошло. Они всегда были как кошка с собакой. Я вот слышала, что на днях он выходил из комнаты Хиндже… Королева замерла на месте, услышав тихие голоса прислуги. Девушки, совсем юные, даже и не думали утаиться в более укромном месте. Вот так обсуждать короля у самого входа в особняк было поистине глупо. Но Чонха не собиралась выдавать своего присутствия. Ей стало интересно, что ещё они скажут, потому что после смерти Хэин Бён Чонха практически стала затворницей и крайне редко выходила даже в сад. — Хиндже та ещё прохвостка! Неужели ей совсем не совестно? Королева ведь может всё узнать! — Думаю, нашей королеве вообще нет дела ни до чего. Она только и делает, что трясётся над принцем и льёт слёзы. Последнее было сказано с таким неприкрытым презрением, что Чонхе резко стало не по себе. Крепче прижав к себе принца, она уже собиралась выйти из-за угла и поставить на место двух бездельниц, но не успела. Послышался третий голос. — А вам не совестно кости перемывать Её Величеству? — Хиндже! — вскрикнула одна из девиц. — Или вас настолько зависть съела, что я в постели с королём кувыркаюсь, и нахожусь близ королевы? Если бы вы меньше языками трепали, может быть тоже жили припеваючи. — Бесстыжая! — Зато сам король обратил на меня внимание, — в голосе слышалась самодовольная усмешка. — И королева доверяет мне куда больше, чем вам двум. — У вас есть пять секунд, чтобы разойтись! — Ли Дасом нагрянула слишком неожиданно. Все три сплетницы подпрыгнули на месте и схватились за сердце. А стоило только Хиндже увидеть взгляд старухи, направленный на неё, вовсе покрылась мурашками. Хиндже спала и видела, как займёт место этой грымзы. Сам король обещал ей, что она станет управляющей, когда Ли Дасом отправится в мир иной. Вот только старуха была живей всех живых и кажется даже не собиралась в могилу. — Если ты думаешь, что постель Его Величества обеспечит тебе продвижение по службе, — угрожающе начала Дасом, — то ты заблуждаешься. Таких как ты в его постели было столько, что ни счесть. И, к твоему сведению, никто не возьмёт на роль управляющего такое бездарное дитя, как ты. Поэтому уйми свои мечты и свой язык, пока не поплатилась за свои слова. Бён Чонха уже чувствовала слёзы на своих щеках. И в самом деле, в кого она превратилась? Доля правды в словах девушек всё же была, и видимо королеве нужно было это всё услышать. Девушки молча разошлись в разные стороны, а госпожа Ли сделала пару глубоких вдохов и выдохов. Где это видано, чтобы прислуга, ничего не боясь, обсуждала королевскую семью? Услышь это королева, неизвестно, чего пришлось бы ожидать. Когда Ли Дасом ушла, Чонха таки выдохнула, вытерла слёзы ладонью и посмотрела на сына. Наследному принцу не нужна такая слабая, ни на что негодная мать. Принцу нужна опора, нужна защита. И навряд ли Бён Михо сможет дать это всё ему, ведь для него главное это страна, власть и женщины в постели. Нет, Чонха не обвиняла супруга в нелюбви к своему ребёнку, просто она знала, что если их сыну будет плохо психологически, морально… Кроме неё никто не разделит с ним боль. Как никто не разделяет и её боль. Лиён возилась на кухне с завтраком, что-то негромко напевала и улыбалась. Правда она не знала, чему именно улыбается, просто захотелось. — Мама! Смотри, кого я поймал! — маленький Сехун босой нёсся через весь дом от входа с зажатым кулачком. На улице было по-летнему тепло, хотя май только-только вступил в свои права. — Милый, не бегай, пожалуйста, — ласково попросила Лиён. — Смотри! — кулачок потянулся к лицу матери, которая присела, чтобы увидеть находку сына. Сехунни раскрыл чуть-чуть ладошку и в ней что-то зажужжало. Лиён сначала не поняла, что это за звук, а потом мельком разглядела что-то пушистое с крыльями. — Это же пчела! Сехун, отпусти, тебя же ужалит… — запричитала женщина, схватив маленькую руку. — А папа сказал, что это не обычная пчела, что она не жалит, — как ни в чём ни бывало ответил мальчик со сверкающими глазами. Хвансун вошёл в дом, снял обувь и пошёл на взволнованный голос жены. А затем застал картину того, как Лиён с любопытством рассматривает зажатый кулачок Сехуна. Нежная улыбка коснулась губ мужчины и он прислонился к дверному косяку, скрестив руки на груди. Кажется, что только вчера они поженились, только вчера родился Сехун. — Это трутень, милая, — наконец подал голос О старший. — У них нет жала. — Что? — удивилась Лиён, глядя то на мужа, то на сына. Она никогда не слышала про пчёл, которые не имеют жала. Хвансун подошёл к сыну, осторожно разжал кулачок и успел перехватить жужжащее насекомое, прежде чем оно улетит. Затем мужчина подошёл к шкафчику, достал с полки баночку с крышкой и выпустил трутня в неё, закрыв крышкой. — Их осталось совсем мало, — произнёс Хвансун, разглядывая насекомое. — В моё детство их было больше, но не сказать, что прям намного. Кажется, где-то в старых книгах о них было что-то написано. Я знаю лишь то, что они бесполезны для улья. Не собирают мёд, не работают… Они нужны матке, но как только надобность в размножении отпадает, трутней «выселяют» из улья и они погибают. Лиён слушала мужа и рассматривала этого так называемого трутня и пыталась понять, как муж определил, что это не пчела? Ведь всё то же самое: и крылья и лапы и цвет… Цвет! Глаза Лиён расширились и она выхватила баночку из рук Хвансуна. — Я поняла! — воскликнула она с таким диким восторгом, словно открыла нечто невероятное и потрясающее. — Полоски! Верхняя! Отличается! У пчелы она другая! — Аха-ха-ха-ха! — Хвансун смеялся очень громко и заливисто. Но он не смеялся над Лиён, он смеялся тому, что его Лиён всё такая же живая, впечатлительная и удивительная. — Какая ужасная учесть постигает столь безобидных созданий, — состроила опечаленную гримасу О, разглядывая пушистое насекомое. — Увы. Сехунни, глядя на смеющихся и счастливых родителей, тоже заливисто смеялся. Атмосфера была такой уютной и солнечной, что ни Лиён, ни Хвансун не сразу пришли в себя, когда Сехун вдруг резко замолчал и без сознания упал на пол. — Сехун?! — позвала обеспокоенно Лиён и кинулась к сыну. Хвансун быстрее ветра оказался рядом с сыном, поднял его на руки и понёс в гостиную на диван. Мальчик хмурил брови и хныкал. Такая резкая смена обстановки накалила Лиён и женщина едва ли не зарыдала в голос. Сехун был очень желанным и долгожданным ребёнком. Как сказал ей целитель, навряд ли у них с Хвансуном получиться зачать ещё одного ребёнка. Поэтому малыш всегда был окружён вниманием и опекой. — Зови целителя! — крикнул муж, пытаясь хоть как-то успокоить плачущего сына, который пребывал в полусознательном состоянии. Лиён прикрыла рот рукой и выбежала из комнаты. У Династии О имелся свой целитель, как и у всех династий, но в отличие от Бёнов, чей целитель жил именно в их особняке, О такой роскошью не обладали. Поэтому приходилось всегда лично идти за ним, проходя пару-тройку домов. И пока Лиён бежала, сломя голову, в голове засели слова мужа о трутнях и их судьбе. Почему-то эти мысли привели её к Чонхе. Каждая королева превращалась лишь в красивое приложение после рождения наследника. Резко стало обидно и горестно за бывшую подругу, которая утратила свой внутренний стержень и огонь. Чой Тагём находился в своей библиотеке, когда услышал тревожные шаги в гостиной. Мужчина вышел посмотреть, в чём дело, и едва не столкнулся с О Лиён. Её лицо было заплаканным, а в глазах плескался страх, готовый выйти из берегов. — Госпожа О, что случилось? — обеспокоенный он перехватил ей дрожащие руки. — Сехун! Ему резко стало плохо… Прошу вас, помогите! — рыдала Лиён, хватаясь за рукава рубашки Тэгёма дрожащими пальцами. Боле не задав ни одного вопроса, целитель просто кивнул и уже вместе с О покинул свой дом, прихватив небольшой чемоданчик. Чонха сидела на скамье в окружении роз, которые вот-вот грозились распуститься и разнести по всему саду приятный аромат цветения. Бэкхён сидел на её коленях и с интересом рассматривал бабочек, что кружились и тут, и там. Королева одаривала сына самым ласковым и любящим взглядом, старалась выбросить из головы услышанное утром и думать о хорошем. Так же она в голове перебирала слова, как лучше сказать Михо о званном ужине для Кимов, у которых должен появиться мальчик с меткой. Она не знала, кто унаследует её. Но очень надеялась, что будущий телохранитель уже появился на свет. Потому что пока Бэкхён остаётся без него, его жизни будет угрожать ещё большая опасность. У Михо с Ынхо разница в возрасте всего пять лет. И даже до рождения Ынхо будущий король подвергался попыткам убийства. Связь телохранителя и короля весьма странная вещь, не поддающаяся никакому объяснению и логике. Но так уж повелось, что как только определяется Телохранитель, в жизни наследных принцев угроз становится в разы меньше. Королеве было очень жаль, что девочки династии Бён никогда не имели подобной защиты. — Ваше Величество, завтрак уже подан, — Хиндже подошла так тихо и незаметно, что Чонха невольно вздрогнула от её голоса, прозвучавшего справа. — Хорошо, — слишком холодно ответила королева, хотя говорила сама себе, что стоит вести себя как обычно. Но чувства под замок не посадишь, они всё равно вырвутся наружу, как их ни скрывай. — Мы с наследным принцем подойдём через несколько минут. Ступай. — Да, Ваше Величество, — поклонилась Хиндже и удалилась. Королева слишком тяжело вздохнула, прикрыв глаза. Она умом понимала, что злиться нет смысла, что сама виновата в том, как о ней отзываются люди в особняке. Но чувствительное женское сердце не хотело внимать голосу разума и предательски щемило в груди, призывая новой поток слёз. — Бэкхён~а, пойдём завтракать. Посмотрим, что приготовили нам сегодня. — Угу, — пролепетал малыш, завороженно глядя на закрытые бутоны роз. Чонха улыбнулась. Кажется, её сын будет тем ещё ценителем прекрасного, раз в столь юном возрасте так смотрит на цветы. Михо спустился обедать и столкнулся в дверях в столовую с Чонхой. Первое, что ему бросилось в глаза, супруга не прячет свой взгляд, не отводит застенчиво глаза в сторону и не краснеет. А ведь раньше, стоило им провести ночь в одной постели, как её лицо заливалось румянцем на следующий день. И неважно было, занимались они сексом или нет. Эта незначительная деталь так крепко врезалась в его сознание, что он так и застыл, глядя на королеву. — Ваше Величество? Что-то случилось? — Чонха проявила искреннее волнение, так как выражение лица короля сложно было понять. — Нет… У вас с принцем всё хорошо? — прочистив горло, задал встречный вопрос Михо. — Да, мы идём завтракать, ты тоже, верно? — Да. Уже и не вспомню, когда в последний раз мы всей семьёй ели за одним столом, — виноватая улыбка коснулась алых аккуратных губ. Бён Михо прекрасно знал и понимал, кто виной этому. Чонха не стала комментировать замечание супруга, так как в этом не было смысла. По его вымученной улыбке и так было понятно, что он сам себя винит и корит. Возможно, Его Величество действительно занялся анализом своих действий и бездействия, но Бён Чонху это уже не волновало. Кажется, сегодня утром её сердце окончательно перестало учащать своё биение при виде мужа. То, как и что он говорит, как смотрит — теперь уже ничего из этого её не волновало. Забавно, как все эти годы она верила во что-то хорошее и в то, что Михо всё ещё её любит. Но как человек может любить одного и проводить ночи в разных постелях с другими? Королева словно сбросила с себя старую кожу и туманные очки, и посмотрела на мир и на себя другими глазами. — Давайте позавтракаем, Ваше Величество. И нужно обсудить ужин. — Какой ужин? — удивлённо спросил Михо. — Принцу завтра исполнится два года. А это значит, что у Кимов появится мальчик, которому предназначено охранять нашего сына. Надеюсь, он уже родился. — Чонха! Королева просто прошла вперёд к столу, который был уже накрыт, тем самым не дав мужу что-либо сказать. Каким бы ни было его решение, это традиция. И король не мог отменить её лишь по своему желанию. Ведь если не провести приветственный ужин, династия Ким может поднять бунт и в глазах народа это ещё больше подорвёт доверие и уважение, которых осталась лишь капля в море к королевской семье. Трапеза проходила в полном молчании. Чонха сначала покормила сына, а когда тот начал капризничать и отказываться от еды, передала его в руки Хиндже. Уж что-что, а с наследным принцем она прекрасно ладила и искренне улыбалась ему. Уже за одно это королева была готова закрыть глаза на её слова и секс с Михо. Бён Чонха выполнила главную роль королевы — родила наследника. В династии Бён женщина никогда не смела даже претендовать на любовь и заботу со стороны мужчин Бён. И Чонха, увы, не стала исключением. Хвансун сидел рядом с сыном и с болью смотрел на заплаканное маленькое личико. Бровки Сехуна постоянно смыкались на переносице, из глаз текли слёзы, но малыш не издавал ни звука, словно если он даст волю своим эмоциям, его сразу же поглотит боль. Лиён должна была вот-вот вернуться с целителем и минуты тянулись настолько мучительно долго, словно вечность. — Хвансун! — услышал голос жены мужчина и вскочил на ноги, чтобы успокоить её истерику. — Пожалуйста, возьми себя в руки, Лиён. Если Сехун услышит твои крики, ему станет ещё хуже. Где господин Чой? — Здесь, господин О, — мужчина вошёл в комнату с небольшим чемоданчиком в руке. — Поскольку госпожа О не в состоянии рассказать, что случилось, надеюсь на вас. — Честно сказать, я в таком же замешательстве, Тэгём, — выдохнул Хвансун, его плечи опустились и сразу стало ясно, что отец в не меньшем ужасе, просто держится чуть лучше жены. — Всё было хорошо, мы были на кухне… А потом Сехун вдруг упал на пол. Сначала был без сознания, а затем заплакал. Он выглядит так, словно ему неимоверно больно… И я понятия не имею, что случилось, — На последнем слове голос дрогнул. Чой Тэгём бросил короткий взгляд на обеспокоенных родителей, оценив их состояние. Мало ли, что могло послужить состоянию ребёнка. Это могла быть какая-нибудь зараза. Но судя по ним, они просто переживали и боялись. Затем мужчина подошёл к Сехуну, присел на корточки и аккуратно взял маленькую ручку в свою. Пульс у мальчика был учащенный, его била мелкая дрожь. Но не было температуры, не было каких-то внутренних нарушений. Разве что Чой почувствовал нечто новое, не поддающееся описанию. Так же целитель обратил внимание, что Сехун держится за голову своими маленькими ручками, но и каких-то явных процессов, причиной боли которые могли послужить, Тэгём тоже не обнаружил. — Господин Чой? Что с нашим сыном? — едва слышно спросила Лиён, которая боялась даже дышать. — Сложно сказать, госпожа О, — задумчиво ответил целитель. — Я с таким не сталкивался ранее. Я не ощущаю от него никакой болезни, простуды или чего-либо ещё. В целом, он полностью здоров. Если бы я не знал вас и ваши отношения в семье, я бы предположил, что всё дело в ментальном расстройстве. Но это явно не случай Сехуна. Всё, что я могу сейчас сделать, это временно отправить его в глубокий сон. И пока он будет спать, я поговорю с другими целителями. У меня есть одна догадка, но она настолько абсурдна и нереальна, что я не смею её озвучивать. Ни Хвансун, ни Лиён не знали, как реагировать на заявление Чоя. Тэгём очень долго был целителем династии О, и всегда со всем справлялся без особых проблем и препятствий. Что же случилось с Сехуном такого, что поставило целителя в тупик? — Может Вы всё-таки поделитесь с нами своими мыслями? — с нажимом попросил Хвансун. — Нет. Сначала мне нужно поговорить кое с кем, — твёрдо ответил мужчина. Чой Тэгём коснулся лба мальчика тремя пальцами, что-то беззвучно произнёс и Сехун расслабился, погрузившись в сон. — Пока он спит, приглядывайте за ним и протирайте лоб холодным полотенцем. Хоть температуры у Сехуна нет, но холод будет «отвлекать» мозг от боли. После сказанного целитель поднялся, прихватил свой чемоданчик и покинул дом О. Мысли целителя беспорядочным вихрем проносились в голове, а руки едва тряслись. Потому что то, что он подозревал, не имело место быть в этой семье. Но весь мир живёт сейчас в такое время, что невозможное в прошлом вполне может быть возможным в настоящем. Кузен Ынхо Ким Сабин держал на руках своего сына, которому всего-то четыре месяца от роду. Он смотрел на своего наследника и уже предвкушал завтрашний день. Отчего-то он был уверен, что именно его сын получит метку Бёнов. — Дорогой, ты можешь думать потише, — раздражённо произнесла Ким Чонги, жена Сабина. — Только ты можешь так рьяно желать нашему сыну судьбу телохранителя. — Ты ничего не понимаешь, — небрежно бросил Сабин. — Метка является для нас путевкой в светлое будущее. — Боже… — покачала головой Чонги. — Ты хоть слышишь себя? Метку унаследует ребёнок сильнейшей ветки династии. И ни ты, ни я не происходим из таковой. На нашего сына даже не делают ставки! Меонг и Суна тоже имеют наследника, не забыл? — Не говори мне о них! Их сын родился совсем недавно… — Всего-то чуть больше месяца назад, Сабин, — льдинки в голосе Чонги раздражали Кима всё сильней. — Наш Чонин единственный, кто достоин этой метки, — безапелляционный тон мужчины дал понять, что тема закрыта. Обычно у будущих телохранителей происходили некоторые изменения в организме накануне появления метки. Чонги не заметила ничего подобного в своём сыне, потому была скептически настроена. А вот Сабин буквально спал и видел, как шею их маленького Чонина украсит характерный знак. По правде сказать, Сабин родился пустым, что сделало его чуть ли не изгоем. Отец был с ним максимально холоден, не мог даже скрыть своего презрения. Мать Сабина, которая тоже являлась пустой, так же впала в немилость. Чонги даже не могла привести ни одного разумного довода, почему брак родителей мужа ещё не расторгнут. Любовью в нём и не пахло. Ким Чонги вышла замуж за Сабина по любви. Этот человек пленил её своей улыбкой и бесконечным позитивом. Он никогда не отчаивался и, казалось, совершенно не заботился о том, как к нему относятся собственные родители. Это в нём Чонги удивляло и восхищало больше всего. И всё же, вероятность того, что Чонин проявит свои силы через пару-тройку лет, была ничтожно мала. — Я позову целителя, — нарушила тишину Чонги. — Нужно, чтобы он осмотрел Чонина. — Правильное решение, — одобрительно кивнул муж, одаривая сына самым любящим взглядом. Вот только целителя не оказалось на своём месте. Он куда-то отлучился, так как его аудиенции потребовал другой целитель. Это не было чем-то удивительным. Все целители обменивались опытом друг с другом, дабы преумножить свои силы и знания. Но то, что его попросили отлучиться именно за день до важного события страны и династии Ким, заставляло насторожиться. Хван Минсу, мужчина шестидесяти лет с небольшой бородой пепельного цвета, сидел на скамье в сквере, недалеко от дома Кимов и внимательно слушал сбивчивый рассказ Чой Тэгёма. Целитель соврал бы, если бы сказал, что услышанное его не поразило. Но он старался скрыть свои истинные эмоции и не дать им отобразиться на морщинистом лице. — Что Вы можете сказать на этот счёт, господин Хван? — Что ж… Я не смогу успокоить тебя или как-то подтвердить твои подозрения, пока сам лично не осмотрю мальчика. Но с этим есть проблемы, ты же понимаешь? — Безусловно. Целитель династии Ким заявляется в дом О и осматривает их сына… та ещё пища для сплетен, — горечь так и сквозила в низком голосе Чоя. — Но если Вы этого не сделаете, обеспокоенные родители сойдут с ума и поседеют раньше времени. Хван Минсу задумался, поглаживая свою бороду и вглядываясь куда-то в даль. Чтобы такой прецендент случился, должно произойти нечто мощное в мире магов. Пытливый ум пытался сопоставить всё, что происходило за последние два года, но ничего в голову не приходило. Подобные метаморфозы заставляли кровь стыть в жилах. — Я могу наведаться к семье О, Тэгём. Но это будет лишь ближе к полуночи. Под покровом ночи меньше любопытных глаз. Наш народ уже давно погряз в алкоголе и разгулье. — И что мне сказать им? — Чой был не на шутку встревожен. — Выскажи свою мысль. Просто постарайся сделать это как можно мягче. И не забудь так же сказать, что вероятность слишком мала. Хотя родители ребёнка всё равно будут обеспокоены. Чой Тэгём поднялся со своего места, поблагодарил Хвана и поклонился. Всё, что мог, он сделал. Осталось только дождаться назначенного часа. Хван Минсу неспеша подошёл к своему кабинету и удивлённо посмотрел на Ким Чонги, которая стояла у двери. Она о чём-то крепко задумалась, скрестив на груди руки. Минсу остерегался этой девушки, потому что она была очень умна и проницательна. Природа наградила её небывалым чутьём и интуицией. И если она захочет выведать, почему целитель отсутствовал на своём месте, Хвану будет сложно придумать достойное оправдание. — Госпожа Ким, приветствую, — учтиво поклонился мужчина. — Что привело Вас ко мне? — Вы должны осмотреть моего сына, господин Хван. — Что-то случилось? — тут же обеспокоился Минсу. — Нет. Я просто хочу, чтобы вы развеяли… или же подтвердили грёзы Сабина по поводу метки, — по Чонги было сразу заметно, что она вообще не одобряет желания мужа, и ей вовсе неинтересна вся эта тема. — Что ж… Пройдёмте в ваш дом, — согласился без лишних вопросов Хван Минсу. Чонха почти закончила утреннюю трапезу, когда Михо отложил столовые приборы в сторону и вперился в неё своим тяжелым взглядом. Она буквально кожей ощущала колючий взор. — О каком ужине ты говорила, Чонха? — О том самом, на котором будет представлен телохранитель Наследного Принца, — Чонха старалась говорить твёрдо, уверенно. Потому что стоит её голосу дрогнуть, и Михо возьмёт власть над ситуацией. — Мы не будем ничего устраивать, — недовольство и злость плохо поддавались сокрытию, когда Бён произнёс эти слова. — Будем, — процедила королева и посмотрела мужу прямо в глаза. — Наш сын является Наследным Принцем. Ему нужна защита. И Телохранитель — лучший вариант для её обеспечения. И это не обсуждается, Бён Михо! — Ты… — Хватит! Я тоже королева этой страны! И я мать! Пока ты два года топил своё горе в алкоголе и в чужих постелях, я была единственной, кто заботился о Бэкхёне, — Чонха не сразу осознала, что именно сказала, и на мгновение застыла. Она ждала, что Михо придёт в ярость и готовилась к потоку гнева. Но ответом была тишина. Мужчина смотрел на неё широко открытыми глазами. — Что? Неужели ты думал, что я ничего не знаю? — Чонха выпрямила спину и чуть задрала аккуратный подбородок. — Или ты забыл, что вся страна знает о твоей неверности? Разговор окончен! Как только мы получим письмо с именем нового носителя метки, назначим дату и время званного ужина. Бён Чонха встала из-за стола и покинула столовую. Сердце в груди норовило выскочить и умчаться подальше. Королеву чуть трясло, потому что никогда она не позволяла себе разговаривать с мужем таким тоном. В этой словесной перепалке даже были позабыты все нормы этикета между правящими супругами. И тем не менее, Бён Чонха почувствовала глубокое удовлетворение. Такое, словно она сломала клетку и выбралась на свободу. Хиндже сидела с принцем в покоях королевы и играла с ним в кубики. Бэкхённи был так сосредоточен на построении своего «замка», что не сразу услышал голос Чонхи, звавшей его по имени. Следом за королевой вошла Ли Дасом, которую она позвала с собой. — Госпожа Ли, заберите принца ненадолго. Мне нужно поговорить с Хиндже. — Да, Ваше Величество, — слегка поклонилась женщина и осторожно взяла Бэкхёна на руки. Как только дверь за ней закрылась с обратной стороны, Чонха медленно обошла вокруг своей прислуги и оценила её весьма дотошным взглядом. Хиндже, которая совершенно не привыкла к подобному от своей королевы, заметно поёжилась и сжалась. — Ты знаешь, каково быть женщиной Его Величества? — вкрадчивый голос королевы вторгся в испуганное сознание девушки. — Он весьма любвеобилен. И достаточно искусен в постели, — продолжила Бён Чонха, удобно устроившись в кресле, что стояло аккурат напротив Хиндже. — В его объятиях можно почувствовать себя самой желанной, самой любимой, — усмехнулась королева своим словам, но быстро взяла себя в руки. Всё тело Хиндже было натянуто словно струна. Она боялась сделать лишнее движение, даже вдохнуть воздух. Во все глаза девушка смотрела на королеву и испытывала дикий страх. Всем было известно, что Её Величество мягкая натура, несклонная к жестокости. Все так же считали её жалкой, чего греха таить. Ведь столько лет она молча терпела все похождения мужа и даже не пыталась его остановить. Но та Бён Чонха, которую наблюдала перед собой Хиндже в данный момент, отнюдь не казалась жалкой и слабохарактерной. — Видишь ли, Хиндже, — снова заговорила королева, — Его Величество не в состоянии удержать свой член в штанах. И ты очередная его безделушка. Ну да бог с ним, — нарочито приторная улыбка украсила красивое лицо Её Величества. — Ты можешь кувыркаться с королём, сколько твоей душе угодно. Только помни об одном — интимная связь с Его Величеством не обеспечит тебе светлое будущее. Глаза Хиндже округлились. В голове молниеносно всплыли две девицы, которые вполне могли разболтать королеве о сегодняшней стычке. Кулаки девушки невольно сжались от злости. Это была неконтролируемая реакция её тела. Она была так зла, что кто-то разболтал королеве об их разговоре, что совсем не подумала о том, что королева в курсе интимной связи с самой Хиндже. — Я всё слышала, — словно заостренные льдины, голос королевы пронзил слух Хиндже. — Ты слишком глупа и наивна. Знаешь, кто именно выбирает нового смотрителя и управленца особняком? Бён Чонха терпеливо ждала ответа от до смерти напуганной Хиндже. Но та стояла и тряслась, не в состоянии найти в себе смелости подать голос. — Отвечай, Хиндже. — Его… Величество, — дрожащий тихий голос девицы доставлял королеве какое-то особенное, ранее ей неизвестное, чувство наслаждения и удовлетворения. — Неправильный ответ, — улыбнулась Чонха. — Я. Опущенные глаза Хиндже тут же уставились на Её Величество, словно девчонка не верила её словам. — Ты думала, Ли Дасом по умолчанию все эти годы занимает свою должность? — Бён Чонха поднялась с кресла и подошла к Хиндже. — Как только новые король и королева вступают в свои обязанности, королева лично принимает решение, кто будет допущен до всех замков и дверей этого особняка. И Госпожа Ли Дасом полностью отвечала моим требованиям. Ты же для этой роли не годишься совершенно. Ты недостаточно образованна, не воспитана, и, повторюсь, глупа. Ты не имеешь никакого представления о преданности ни королю, ни королеве. Так ответь мне, с чего ты решила, что станешь следующей управляющей? На мгновение в покоях Чонхи повисла давящая тишина, а затем Хиндже упала на колени и взмолилась о прощении и помиловании. Сердце барабанило в самой глотке, в ушах стоял шум. Хиндже испытывала такой жуткий страх, что не могла даже и двух слов связать нормально. — Я доверила тебе заботу о наследном принце. Ты была самой приближенной ко мне. И ты посмела не только оказаться в постели с Его Величеством, но позволила себе сквернословить о своей королеве. В пределах этого самого особняка. Бён Чонха была совершенно спокойна. Она не испытывала ни злости, ни ненависти. Лишь лёгкое отвращение и даже жалость к бедной девушке. Ведь если Его Величество прикажет тебе раздвинуть для него ноги, ты не смеешь его ослушаться. Хиндже обычная прислуга, не более. Но природа обделила её умом. Ведь будь она умной, сделала бы всё, чтобы никто в особняке не узнал о её связи с королём. Потому что ни к чему юной особе такая известность на всю страну. — Начиная с сего момента ты боле не входишь в круг доверенных людей. Тебе запрещено приближаться к наследному принцу. Ко мне обращаться позволено только по самым срочным и важным вопросам. Так же, ты переходишь в полное подчинение Ли Дасом. Можешь быть свободна. Бён Чонха обошла Хиндже и удалилась в ванную комнату. Девушка ещё какое-то время провела в сгорбленной позе на полу, умываясь слезами, а затем выскочила пулей из королевских покоев. Ли Дасом как раз возвращалась с принцем, когда чуть не столкнулась с Хиндже. Она промчалась мимо смотрительницы, рыдая и прикрывая рот рукой. — Что там произошло? — прошептала Дасом и ускорила свой шаг. На стук никто не откликнулся. Госпожа Ли неуверенно открыла дверь и увидела лишь пустую комнату. Это ещё больше насторожило женщину. Она прошла к кроватке принца, уложила в неё Бэкхёна, который уснул. Ещё раз оглядевшись, женщина забеспокоилась ещё сильней. — Ваше Величество? — позвала Дасом. — Я сейчас выйду, — послышался голос королевы из ванной. — Ваше Величество, у Вас всё хорошо? — бледные костяшки пальцев постучали в дверь. — Да, не волнуйся, — голос Чонхи отчего-то показался смотрительнице странным, приглушенным. Тревога в сердце женщины приобрела небывалые масштабы, так что она позволила себе войти в комнату. Бён Чонха стояла у зеркала и прижимала к лицу полотенце. Сначала Дасом ничего не заметила, и лишь чуть приблизившись к королеве, увидела кровь. — Ваше Величество!? — Прекрати поднимать шум, госпожа Ли. Всего лишь кровь носом пошла. Я перенервничала, пока разговаривала с Хиндже. Не более. — Ваше Величество, вам нужно показаться целителю. — Нет! Ни в коем случае! О том, что ты здесь увидела никто не должен знать! Это приказ твоей королевы! Ким Ынхо проходил мимо покоев королевы, когда ему навстречу из них же вышла госпожа Ли. Вид у неё был то ли свирепый, то ли печальный. Разобрать было сложно. — Что-то случилось? — решил всё же поинтересоваться Ынхо. — Я знаю, что твоё призвание оберегать и охранять короля. Но молю, присмотри и за королевой, — ответ Дасом был настолько неожиданным и непонятным мужчине, что Ынхо пару секунд просто смотрел в её решительные глаза, и затем кивнул. Хотел бы он задать ещё вопрос, но интуитивно понял - лучше помолчать. О Лиён стояла в углу гостиной и нервно перебирала рукава своего платья. То, что они с Хвансуном услышали только что от Чой Тэгёма никак не укладывалось в её голове. Это просто невозможно. — Я правильно понял? — с ощутимым недоверием заговорил О старший, — Вы предполагаете, что наш Сехун унаследует метку Бёнов? — Это только догадки, Хвансун… — Каким вообще образом подобные мысли пришли вам в голову? — возмутился мужчина. — Династия О никак и никогда не была связана с Бёнами! Это просто невозможно! — Господин О, прошу Вас успокоиться. Чтобы подтвердить или опровергнуть мою теорию, Сехуна должен осмотреть целитель династии Ким. — И как Вы себе это представляете?! Вы в своём уме? Стоит ему только приблизиться к порогу нашего дома, как тут же поползут слухи! — Хвансун… — тихий голос Лиён заставил мужчину замолчать и обратить на неё внимание. — Ты прекрасно знаешь печальную историю моего прадеда по маминой линии. О Сынон был непосредственно связан с прабабкой Бён Михо. И их связь по сей день не даёт покоя нашей династии. И она же одна из главных причин ненависти О к Бёнам. — О чём ты вообще?! Какое отношение имеет наш сын к этому прошлому?! — Я не знаю… — Тогда не смей даже думать об этом, — холодно ответил Хвансун и вышел из гостиной. Чой Тэгём с любопытством посмотрел на Лиён. Мужчина не предполагал, что госпожа О знает об этой истории. Конечно, всё передавалось из уст в уста, но Лиён казалась вовсе не заинтересованной семейными дрязгами и легендами. А рассказы старших ощущались именно ими. Никто из живущих в то время уже не мог что-либо рассказать и поведать правду миру. — Лиён, что тебе известно о твоём предке? — Немного. — И всё же? — не унимался Чой. — Прадедушка умер ещё до моего рождения. Но он вёл личный дневник. Я случайно нашла его на чердаке отцовского дома, когда мне было девять лет. О Хивон был родным братом того самого О Сынона. Прадедушка Хивон писал, что его брат был безумно влюблён в Бён Хасу, как и она в него. Но в отличие от Хасу, Сынон не обладал никакой силой. В то время никого не делили на пустых и магов. Но Бёны всё равно бредили чистотой магической крови, поэтому не позволили им быть вместе. Так же прадедушка писал, что Бён Хасу обладала не просто силой, а несколькими. Она была одним из самых могущественных магов того времени... Да и после неё никто не был даже близок к той же власти и силе. — Я никогда не слышал об этом, — поражённый услышанным, Чой Тэгём был вынужден присесть. Он действительно не знал о таких подробностях, хотя был куда старше Лиён и еще застал её прадеда живым. Но О Хивон ни разу не обмолвился и словом о силах Бён Хасу. Вообще, вся эта история с противостоянием династий имела слишком много пробелов. — Бён Хасу погибла, а следом за ней и О Сынон. И при каких обстоятельствах это произошло, никто не знает, — закончила свой короткий рассказ Лиён. — Во сколько придёт целитель Кимов? — Поздней ночью. Дабы избежать лишних глаз. — Хорошо. — А где сейчас дневник твоего прадеда? — любопытство так и брало верх над целителем. — Понятия не имею. Когда отец увидел его в моих руках, тут же забрал. А найти его я не пыталась. Я была ребёнком. О Лиён выглядела куда спокойней мужа. О Хвансун буквально в ярости вышел из комнаты и даже повысил голос на горячо любимую жену. И, вроде бы, реакция вполне ожидаема и очевидна, но эта разница между эмоциями супругов наталкивала на определённые мысли. О Лиён, в отличие от Хвансуна, обладала силой. Но так редко её использовала, что многие думали, что и она пустая. Хвансун сидел на кухне со стаканом воды, зажатым в крепких руках. Вся эта чушь с меткой на его сыне вывела его из себя. Как вообще такое могло прийти в голову? Сехун по крови О. И его предки уже давным-давно не имеют никакой связи с ныне живущими поколениями. Да и как вообще метка, рождённая из договора Кимов и Бёнов, может появиться у О? — Хвансун? — целитель вошёл на кухню, внимательно посмотрев на мужчину. — Я не могу утверждать, что в полной мере понимаю твоё беспокойство и гнев. Но... — Господин Чой, — перебил его глава семьи. — Вы понимаете, что начнётся, если ваши догадки верны? — Да. — Тогда скажите мне, есть ли способ уничтожить эту угрозу? — ... Чой Тэгём не раз слышал этот вопрос от других людей. Все они были из династии Ким. Далеко не каждый в их роду хотел иметь такую связь с Бёнами. Некоторые проклинали своего предка, решившего заключить договор с ними. Но это никак не влияло на то, что метка всегда появлялась у кого-то из мальчиков. Поэтому обеспокоенные родители старались найти любой способ, чтобы устранить эту проблему. — Я ничего не понимаю... — Боюсь, никто не понимает. За сто лет никогда подобного не случалось. Хван Минсу вошёл в комнату, где мирно посапывал маленький Чонин. Он был совершенно спокоен, что было первым признаком проваленных надежд Ким Сабина. Но так как целителя пригласили именно для осмотра, он обязан был провести его как полагается. Твёрдая рука нависла над головой ребёнка и неспеша прошлась от макушки до пят. Таким образом целители выявляли какие-либо нарушения в теле своих пациентов. Вибрации, касающиеся ауры целителя, сосредоточенной в ладони, были словно оратором. Показывали очаг "возгорания" болезни, привлекали к себе внимание. Когда ладонь Хвана закончила "сканирование", ожидаемо для себя целитель ничего не почувствовал. Для избранных есть одна характерная особенность, которая появлялась накануне получения метки — дрожь и сильная боль в области шеи, где она должна была появиться. Каждый мальчик династии Ким, становившийся телохранителем, не мог сдержать слёз. Был напуган и не понимал, что с ним происходит. И как только родители замечали подобное, сразу же звали Хван Минсу для осмотра. Ким Чонин, четырехмесячный ребёнок, совершенно спокойно спал в своей кроватке. Любящий отец что-то напевал ему и улыбался. А целитель не обнаружил никаких признаков того, что его сын избранный. — Что ж, господин Ким, — заговорил Хван Минсу. — Я знаю, как сильно вы хотели, чтобы Ваш сын стал телохранителем. Но этого не случится. У него нет ни малейшего признака метки. — Думаю, вы ошибаетесь, — совершенно без злости ответил Сабин. — В нашей династии все привыкли к тому, что процесс наследования метки очень болезненный и слишком заметный. Но у всего есть исключения. Я знаю, что мой сын избранный. Просто уверен в этом. Хван Минсу не стал боле ничего говорить. Он испытывал жалость к этому юноше, который был обделён родительской любовью и вниманием. И его мечты иметь сына-телохранителя наследного принца казались Хвану неким отклонением. Словно таким образом Сабин всё еще пытается пережить свои травмы детства. Поэтому он промолчал и просто ушёл. Чонги тоже с жалостью посмотрела на мужа. Он словно одержим этим всем. В конце концов, даже если бы их сын стал телохранителем, какая выгода в этом для Сабина? Никакой. Ведь привилегиями наделяется именно избранный, а не его родители. Ким Ынхо, погружённый в раздумья из-за просьбы Ли Дасом, постучал в дверь кабинета Его Величества, вошёл, не дождавшись разрешения, и только потом осознал, что сделал. — Что-то случилось? — повернул голову Михо на своего телохранителя, когда тот замер в дверном проёме. — Рассеянность — не твоя отличительная черта, Ынхо. — Прошу прощения, Ваше Величество. Задумался немного... — И о чём же? — Личные дела, — уклончиво ответил Ынхо. Король лишь хмыкнул и вернулся к своему занятию. Он стоял перед зеркалом и поправлял свою одежду и волосы. Казалось, настроение Михо было приподнятым, что являлось редкостью для правителя. Особенно, если учесть, куда они с Кимом отправятся через пару минут. Бён Михо и его телохранитель прибыли в зал, в котором проводились собрания всех министров и самых приближённых магов к королевской семье, обладающих силой Видящих и телекинезом. Так как отчёты о соседних странах были предоставлены всем им, король хотел узнать их мнение на этот счёт. — Ваше Величество! — десять человек синхронно поднялись со своих мест и поприветствовали короля низким поклоном. Глядя на их затылки Бён Михо неосознанно испытал неприязнь и недоверие. Ведь он прекрасно знал, как к нему относится большая часть присутствующих. — Итак, прошу всех садиться, — в меру громко и чётко произнёс Михо. — Я надеюсь, что все изучили отчёты наших посыльных. Есть, что сказать по этому поводу? — карие глаза взглянули на лицо каждого, кроме Ынхо. Его мнение королю уже было известно, но об этом не знали министры и маги. Привыкшие к морозному холоду в отношениях Его Величества и Телохранителя, в глазах чётко читалось удивление. Михо позабавила эта реакция. Казалось бы, он с Ынхо не успел вообще даже словом обмолвиться в их присутствии, и уже так заметно, что что-то изменилось. — Мой Телохранитель полностью солидарен с моим мнением. Поэтому я бы хотел услышать иную мысль. И снова удивление. На этот раз по поводу разъяснений самого короля, хотя Бён Михо никогда не считал нужным что-либо объяснять. — Если молчание затянется ещё на тридцать секунд, ваши удивлённые физиономии сменятся на ужас, — Его Величество потёр переносицу, вздохнул и вновь поднял свой жёсткий взгляд. Ынхо, всё это время стоявший рядом с Михо, едва не ухмыльнулся, сдержав себя в последнюю секунду. Его просто немного рассмешила комичность ситуации и перекошенные лица толстопузов, которые занимают свои должности лишь номинально. По факту же, уже очень-очень много лет все эти люди просто пользуются своими должностями, набивают карманы деньгами и злоупотребляют данной им властью. Но, конечно же, Ким Ынхо не смел выразить всё, что он о них думает, вслух. — Кхм-кхм, Ваше Величество... — министр экономики прочистил горло и встал со своего кресла, — все эти отчёты вызывают много опасений... и некий страх будущего. Видите ли, из написанного очевидно, что Китай и Япония действуют сообща. Но у нас слишком мало данных, чтобы хоть что-то предпринять. — Господин Кван, а что вы хотели предпринять? — Его Величество свёл брови и сжал челюсти. Этот старик уже давным-давно должен был отойти от дел и уйти в закат. Но из-за договора с прошлым королём, ему сидеть в министрах ещё пять лет. Как и всем остальным. Почему дед решил создать этот договор в своё время, Михо не знал. И уже никогда не узнает. Может быть, лет двадцать назад эти старики и были полезны стране, но явно не сейчас. — Вы хотели начать войну? Или же как-то пригрозить двум странам? Что вы собирались сделать, будь у вас достаточно информации? Повисла гробовая тишина, в которой можно было расслышать даже учащенное сердцебиение Квана. На морщинистом лбу выступил пот, тусклые глаза забегали, руки затряслись. Это была обычная реакция любого, кто уже сталкивался или был свидетелем ярости и злости Его Величества. — Мы не в том положении, чтобы что-то предпринимать! — Михо поднялся и прошёл к окну, через которое пробивалось тёплое майское солнце. — С каждым годом мы слабеем как магическое государство. Активных сил всё меньше, даже достойных видящих нет. И вы, господин Ко, — острый взгляд обернувшегося короля угодил прямо в глаза второго старика, который когда-то по чистой случайности из-за одного единственного своего видения будущего получил место за этим столом, — ни на что не годны. Никто из вас ни на что не годен! Теперь настала очередь Ынхо удивляться и округлять глаза. За свой не такой уж и долгий срок правления Бён Михо впервые сказал нечто подобное в этом зале. Обычно он отмалчивался, приподнимал бровь, подпирал подбородок и откровенно скучал на этих сборищах. И даже этого было достаточно, чтобы понять — он зол, он в ярости и ему надоело выслушивать старческий бред. Ким невольно напряг все свои мышцы, чтобы в нужный момент остановить короля от непоправимого действа. — У меня родился сын. Через каких-то 15-18 лет он может унаследовать эту страну. И каждый раз, когда я думаю об этом, прихожу в ужас. Потому что... что ему достанется? Разрушенная страна с кучкой вас, немощных? И что он будет делать? Мой дед пытался наладить отношения с Японией и Китаем, я пытаюсь, но всё бесполезно. Словно мы живём в вакууме и нам уже нечем дышать, а они во всю используют все свои возможности. И вот, находясь на границе с этими отношениями, пытаясь в сотый раз что-то построить, господин Кван говорит, что мало информации для каких-то действий? — Ваше Величество... — попытался было возмутиться тот самый господин Кван, но резко схватился за горло, словно к нему что-то прилипло. — Не смейте даже пытаться возразить, — Бён Михо перешёл на такой низкий тон голоса, что по спинам присутствующих побежали мурашки. — Я боле не желаю ни слушать вас, ни видеть вас всех. Мне плевать на ваши договора с моим дедом. Я создам новую ячейку в управлении, лично подберу людей и продолжу пытаться улучшить положение нашей страны. А вы... Вы можете и дальше продолжать делать вид, что важны этой стране. Мне плевать. Отныне вы отстранены от любых дел, касающихся этой страны. Согласно договору предыдущего короля, который вы все дружно подписали, вы обязались служить стране, делать всё для её процветания и трудиться, не покладая рук. Но за всё время моего правления вы не сделали ничего. Разве что растаскивали казну и жили на широкую ногу. Ким Ынхо был поражён. Он прекрасно понимал, что последует за этими словами. Если Его Величество решил пойти против министров, он автоматически приобрел ещё десять врагов к уже имеющимся. И, возможно, Михо не привыкать получать злобные взгляды в спину от не имеющих особой власти, но эти люди, эти старики... У них глаза и уши повсюду. И даже в Японии и Китае есть те, кто регулярно докладывают обо всём этим старикам. — Я не желаю развязывать войну с тем, с кем столько десятков лет ведутся попытки наладить отношения. Сейчас ни во внешней, ни во внутренней политике нет и проблеска на что-то хорошее. И если на внешнюю политику мы повлиять не в силах, то во внутренней политике обязаны разобраться сами. И глядя на всех вас, я понимаю, почему у нас такой бардак, и почему меня так ненавидит собственный народ. Собрание окончено. Бён Михо направился к выходу, следом за ним и Ким Ынхо. Оба молча шли по длинному коридору. Ынхо едва накрывала паника. Что-то непонятное и невероятное произошло на его глазах, и он не мог даже проанализировать причины действий короля. Что послужило толчком такому решению Михо? Почему вдруг он решил нарушить многолетний договор? И как теперь он планирует налаживать связь с людьми, и кого выберет на место неугодных стариков? — Ынхо, — Бён Михо резко остановился и развернулся к своему телохранителю. — Отправь своих людей в города и маленькие сёла. Пусть они понаблюдают за народом. Пусть присматриваются к тем, кто кажется умным, знающим и разбирающимся в различных областях. Хоть у нас и страдает система образования, но острые умы всегда выделяются на фоне серой массы. — Ваше Величество, я не совсем понимаю... — Мне нужны десять человек, которые займут места министров. И мне неважно, пустые или маги. Главное, чтобы у них правильно работала голова. Кажется, пришло время воплотить в жизнь то, что я хотел сделать два года назад. На этом ты можешь быть свободен. Король спешно удалился, оставив растерянного Ынхо посреди коридора. Невольно Киму пришла мысль в голову, что Его Величество тронулся умом. Мужчина понятия не имел, как на всё это отреагируют люди. Не поднимется ли бунт? Это самое меньшее, чего хотелось бы в данной ситуации. Как только двери за королём и его телохранителем закрылись, министры взорвались словесной бранью от негодования и возмущения. Каждый выкрикивал в адрес Михо столько нелестных слов и проклятий, что будь они заклинателями, всё сказанное тут же сбылось и рухнуло на молодого короля титановыми оковами. Никто из стариков не хотел терять своё насиженное место, естественно, в головах их одна за другой проносились идеи, как можно приструнить совсем ещё зелённого, по их меркам, юнца. И было ясно, как день, что решение короля выйдет ему боком рано или поздно. Королева привела себя в порядок, переоделась в новое платье, так как надетое ранее было испачкано кровью, и вышла из ванной. Бэкхён спокойно сидел и играл своими кубиками. — Мне так повезло с тобой, Бэкхён~а, — улыбнулась Чонха. — Ты слишком спокойный для своего возраста, но это только радует. — Мама, холосё? — маленькие глазки казались обеспокоенными. — Да, милый, всё хорошо. Тебе завтра исполнится два года, а это значит, что у тебя появится человек, который ценой своей жизни будет защищать тебя и оберегать. Бэкхён, естественно, не понимал, о чём толкует его мама. Он просто смотрел на неё очень внимательно, затем вдруг улыбнулся и вернулся к своим кубикам. Чонха очень надеялась на то, что телохранитель уже родился. Что не придётся ждать. Ведь из-за крепкой магической связи наследника и телохранителя, никто не смел тронуть первого. Как бы все прошлые телохранители ни мечтали избавиться от метки, смерть подопечного имела свои жёсткие последствия для телохранителя. Чувство вины из-за того, что не уберегли своих королей на всю жизнь селилось в их душе, нарушало покой и гармонию в ней. Отсюда возникали проблемы с использованием силы, а кто-то и вовсе их лишался. Поэтому на короля, хоть и готовились покушения, но все были неудачными. Так как по-настоящему никто не хотел быть к этому причастным. Сегодня в полночь, когда Бэкхёну исполнится ровно два года, у кого-то из детей Кимов появится метка. И только тогда королева сможет немного расслабиться. Осталось каких-то несколько часов до назначенного события. Ли Дасом сидела на кухне за столом, сцепив свои морщинистые пальцы и устроив на них свой подбородок. То, что происходило с королевой, тревожило женщину очень сильно. Но она была связана по рукам и ногам, ведь приказ Её Величества был чётким — никто не должен знать. И если Дасом ослушается свою королеву, потеряет её доверие. А этого она позволить себе не могла. Резкий шум, донёсшийся из кладовой, отвлёк госпожу Ли и она решила проверить, кто в одиннадцатом часу ночи посмел влезть в запасы с продуктами. Она подошла тихо и заглянула в приоткрытую дверь. На полу сидел пятилетний До Кёнсу, внук королевской поварихи. Он жадно ел какую-то булку и запивал молоком. — Кёнсу~я, — позвала его Дасом, — ты что здесь забыл в такое время? — не то чтобы смотрительница особняка разозлилась на мальчика, просто она считала, что он достаточно много ест и спит. Ведь приказ короля о переезде поварихи и её внука сюда был выполнен. — Госпожа Ли? — большие глаза округлились, из маленькой ручки выпала надкусанная булка и покатилась по полу. — Простите! Простите! Я больше не буду! честно! — мальчик скукожился и в глазах заблестели слёзы. — До Кёнсу! — рядом с Ли Дасом показалась До Хару с очень грозным видом. — Я предупреждала тебя, чтобы ты больше не пробирался в кладовую по ночам?! — Бабушка... — ещё сильней разволновался мальчишка и зарыдал во весь голос. — До Хару, не кричи на ребёнка, — шикнула на женщину Дасом. — Что такого в том, что малыш проголодался? — Госпожа Ли, я признательна вам за мягкость и чуткость, но он уже ел сегодня. Как положено. А воровать продукты у королевской семьи непростительно! — Да бог с тобой! — возмутилась смотрительница. — Мы обеднеем от одной булки и стакана молока? Кёнсу растёт, и это вполне нормально, что он чувствует голод! Иди ко мне, Кёнсу~я, — Ли Дасом протянула руки и мальчик тут же прильнул к ней, всё ещё глотая слёзы. — Хару, тебе стоит уделять ему больше внимания и дарить столько любви, сколько в тебе есть. У него больше никого не осталось, кроме тебя. До Хару на это ничего не ответила, лишь поджала губы. Хоть её дочь и болела долгое время, сердце матери всё равно тяжело переносило её утрату, даже зная исход. А Кёнсу был так похож на свою маму, что сердце сжималось от боли ещё сильней, стоило только Хару взглянуть на внука. И умом она всё понимала, но перебороть себя не могла. Её боль превращалась в непонятную злость, которая обрушивалась на меленького Кёнсу. Хван Минсу прибыл в дом О в половину двенадцатого ночи. Хотел бы он прийти раньше, но не получилось улизнуть из особняка Кимов незамеченным. Поэтому оставалось только дождаться, когда большая часть семейства и служащих уйдут в свои покои, готовясь ко сну. О Лиён открыла дверь и отошла в сторону, пропустив мужчину в дом. В комнатах царил полумрак, словно обитатели сего особняка готовились к чему-то трагичному, ужасному. Атмосфера казалась натянутой и давящей. Хван Минсу прочистил горло и прошел дальше. — Сехун в гостиной. Чой Тэгём погрузил его в сон, но... Моему сыну больно. Надеюсь, вы сможете помочь, — голос О Лиён был очень тихим, в нём чувствовались усталость и изнеможение. Вероятнее всего, молодая мать весь день прибывала в стрессе и не находила себе места. Главу семьи не было видно, что весьма удивило лекаря. — Мой муж на кухне, заваривает чай, — словно прочитав мысли мужчины, ответила Лиён. Минсу лишь кивнул и направился в гостиную к мальчику. Стоило только бросить взгляд на ребёнка и господин Хван всё понял. Даже без изучения энергетики Сехуна, внешние признаки, всё до единого, указывали на то, что О Сехун получит метку Бёнов: излишнее потоотделение, бледность, дрожь в теле. Но Хван Минсу должен был убедиться в своих умозаключениях на все сто процентов. Мужчина подошел к мальчику ближе, присел и поднёс ладонь к голове, затем к груди. Второй рукой он проверил температуру, положив её на маленький влажный лоб. На какое-то мгновение лекарь задержал дыхание. Неосознанно. — Господин Хван? — позвала его Лиён, уловив малейшее изменение в поведении мужчины. — Позовите, пожалуйста, вашего мужа, госпожа О, — очень вежливо и даже слишком мягко попросил Минсу. Лиён на мгновение чуть замерла, а затем просто кивнула и удалилась. Она уже всё поняла. Женская интуиция редко даёт сбои. Хвансун с Лиён вошли в гостиную. Глава семьи выглядел несколько враждебно, злобно посмотрев на лекаря совершенно другой династии. Супруги присели на край дивана у ног Сехуна и крепко взялись за руки. — Сехун получит метку Бёнов, — Хван Минсу решил не ходить вокруг да около. Да и не любил мужчина важные новости и диагнозы приправлять водой. — И вы ничего не сможете с этим сделать. Госпожа О опустила голову, всё ещё сжимая руку мужа в своей. Но та быстро опустела, так как О Хвансун резко выдернул свою руку, бросил весьма непонятный, но очень красноречивый взгляд на жену и покинул гостиную. Господин Хван едва ли мог сдержать свои эмоции, отразившиеся на немолодом лице. Брови метнулись вверх от удивления, губы сжались в тонкую полоску. Но свои комментарии на сложившуюся ситуацию мужчина не высказал. Это его совершенно не касалось. В его голове уже столбом стояли десятки вопросов: означает ли это, что династия Ким впервые осталась без Телохранителя в своём роду? Что будет с Сехуном и как это воспримут остальные О? Как на известие о Телохранителе из самой враждебной династии, не считая Пак, отреагируют король и королева? Все эти вопросы занимали седую голову Минсу. — Что нам делать? — сквозь сдержанные слёзы спросила Лиён, глядя на сына. — Для начала вам нужно успокоиться, госпожа О. То, что ему сейчас больно и дискомфортно... Это временно. Как только метка проявится на коже, всё прекратится в ту же секунду. Завтра до полудня вам нужно будет отправить посыльного в королевский особняк, или сообщить лично, что Ваш сын теперь является Телохранителем наследного принца. Думаю, нам всем нужно просто молиться о том, чтобы данный инцидент не вызвал гнев короля. Лиён слушала и кивала, тщетно сдерживая слёзы. Безусловно, метка в династии О это что-то невиданное, невозможное. Но оставлять супругу одну с этим известием... Минсу был просто удивлён такой его реакции. Потому что все знали, что уж что-что, а отношения у этой пары самые прочные, тёплые и пропитаные любовью. Не свойственно Хвансуну такое поведение. — Что ж, мне пора. Раз уж Телохранитель определился, и он не в семье Кимов, я могу расслабиться и отдохнуть. Доброй ночи, Госпожа О, — Минсу встал, поклонился и сам покинул дом О. Как бы ни старался он подавить в душе своей тревогу, она клеточку за клеточкой поглощала мужчину целиком. Королева вопреки своим планам, уснула аккурат за десять-пятнадцать минут до полуночи. Хотя собиралась продержаться до момента наступления следующего дня. Разбудил её громкий плач принца. Бэкхён~и заливался слезами и активно дёргал ручками и ножками. Чонха настолько перепугалась, что едва не упала с постели, запутавшись в одеяле ногой. — Мой родной, что случилось? — аккуратно взяла на руки сына королева и пальцами нежно смахнула слёзы с маленького личика. — Тихо, тихо... Я здесь, я с тобой... Несколько минут Чонха убаюкивала в своих руках принца, пока он не успокоился. Притянул в рот свой пальчик, посмотрел внимательно на королеву и закрыл глазки. Принц так быстро и просто уснул, что Чонха невольно усомнилась в реальности происходящего. Ей думалось, что это просто сон такой реалистичный. Но нет, Бэкхён действительно громко и горько плакал, а потом резко уснул у неё на руках. — Что вообще произошло? — пробормотала себе под нос королева, встряхнула головой и уложила принца обратно в его кроватку. Она ещё какое-то время постояла рядом, рассматривая маленькие пальчики и аккуратный носик. В этом маленьком комочке была сосредоточена вся её жизнь. Ким Чонги нехотя выбралась из сна, потому что кто-то едва коснулся её плеча и что-то произнёс. Это повторилось несколько раз и девушке пришлось заставить себя открыть глаза. В комнате было достаточно темно, горела всего одна свеча, что стояла на столе у комода. — Что такое? — промямлила Чонги. — Я же говорил, что наш сын станет Телохранителем, — мягко улыбался Сабин, держа на руках четырёхмесячного Чонина, который очень крепко и сладко спал. — Ему было суждено занять место подле будущего короля Кореи, — в глазах парня плескался какой-то непонятный и немного безумный огонёк. Ким Чонги, которая ещё не успела окончательно проснуться, так и не смогла понять, о чём говорил её муж. Она просто кивнула, что-то тихо ответила и снова уснула, укутываясь в одеяло.