я сказала, что люблю тебя (я имела в виду, что буду любить тебя вечно)

— Уэнсдей! — Резкий и громкий крик Инид вывел экстрасенса из состояния концентрации, ее внимание быстро переключилось с пишущей машинки на соседку по комнате; глаза расширились от тревоги, когда она искала любые признаки угрозы, которые могли вызвать такой пронзительный крик оборотня. Конечно, ничего такого не было — Уэнсдей быстро поняла это, заметив ужасно нетерпеливую улыбку Инид, — и как только Уэнсдей поняла это, она решила встретить пристальный взгляд Инид холодным и суровым. Однако Инид, казалось, не очень-то заботил этот леденящий душу взгляд; вместо этого она небрежно стояла на своей кровати, указывая пальцем в направлении Уэнсдей (для более драматического эффекта, Инид нравилось думать так). — Мы с тобой идем на свидание! Это было, мягко говоря, неожиданно — сама Инид прекрасно это понимала; и, честно говоря, она знала, что потребуется не что иное, как чудо, если Уэнсдей не разобьет ей голову за то, что она сделала такое предложение, отвлекая ее от любимого «писательского времени». Хотя, казалось, что чудеса не были большой редкостью, когда дело доходило до Уэнсдей, поскольку черноволосая девушка вместо этого моргнула. — Что? — Ее голос был ровным, выражение лица пустым; хотя Инид могла легко определить легкую дрожь в голосе Аддамс. Блондинка ухмыльнулась на это и спрыгнула с кровати, сделав несколько шагов к своей соседке по комнате, в то время как она, в свою очередь, поднялась на ноги и встретила ее на полпути. — Ты слышала меня, — Инид прижала палец к груди своей соседки по комнате, ее губы слегка дрогнули от редкой близости. — Мы собираемся поехать в Иерихон и вместе пройтись по магазинам. Уэнсдей заметно побледнела, ее губы слегка приоткрылись, когда она, казалось, напрягла свой мозг в поисках правильных слов для своего нынешнего затруднительного положения. Впервые Уэнсдей потеряла дар речи и была вынуждена прибегнуть к простому (и очень взволнованному) «А?» — Давай же! — Не дав Уэнсдей времени возразить, блондинка схватила свою соседку за запястье и вытащила ее из комнаты. — Ты хотя бы просила разрешения у директора? — Спросила Уэнсдей, слегка запыхавшись, бросив на Инид усталый взгляд. — Конечно, — усмехнулась Инид, закатывая глаза и притворяясь оскорбленной вопросом. — За кого ты меня принимаешь? — За идиотку, которая думает, что ее избавят от пыток, когда все это закончится. Игнорируя (слегка нервирующий) комментарий своей подруги, Инид взяла Уэнсдей под руку, чтобы убедиться, что она не ускользнет (по крайней мере, так она сказала себе), и они вдвоем отправились в город в тишине, которая, как была уверена Инид, состояла из того, что Уэнсдей наметила ее планы пыток. — Итак, — медленно начала Инид, встретившись взглядом с Уэнсдей, когда они шли по обочине дороги, — куда ты хочешь пойти в первую очередь? — Морг, — категорично ответила Уэнсдей, хотя Инид довольно быстро отмахнулась от этого. — Почему ты захотела приехать сюда снова? — Я уже говорила тебе, — фыркнула Инид, послав Уэнсдей нерешительный взгляд. — Магазины. — Почему бы не попросить Йоко? — Потому что я хотела пойти с тобой. — Инид закрыла рот, как только заговорила. Слова вырвались слишком быстро, чтобы оборотень смогла по-настоящему переварить их, но к тому времени, как она это сделала, ей больше ничего не хотелось, кроме как броситься на улицу и стать следующей выставкой таксидермии для Кучи Юрайи. Хотя, когда она взглянула на Уэнсдей, чтобы оценить ее реакцию, она была совершенно потрясена, увидев, что обычно бледные щеки экстрасенса теперь слегка покраснели, хотя она, казалось, отчаянно пыталась скрыть свое смущение от блондинки. Инид не смогла удержаться от ухмылки, когда она наклонилась ближе к Уэнсдей, ее глаза весело заблестели, когда она увидела изображение перед собой. Уэнсдей, явно недовольная их внезапной близостью, нахмурила брови, глядя на Инид. — В чем дело? — Ты покраснела, — отметила Инид, ее ухмылка стала мягкой, превратившись в нежную усмешку. — Ты смущена? — Заткнись, — Уэнсдей скрипит зубами, когда говорит, в ее взгляде появляются жесткие нотки, — прежде чем я решу использовать твой язык в качестве приманки для рыбы. Инид быстро закрыла рот и отступила, хотя и не сделала никаких усилий, чтобы скрыть улыбку. — Ты хочешь зайти в комиссионный магазин? — В конце концов спросила Инид, когда поняла, что не получит должного ответа от Уэнсдей. Экстрасенс, в свою очередь, бросила быстрый взгляд мимо Инид туда, где оборотень указала себе за спину, слабо мерцая знаком «Открыто» и приветствуя их с распростертыми объятиями. — Мы могли бы найти что-нибудь, что нам понравится. Уэнсдей хмыкнула, глядя на окно рядом со входом, прежде чем кивнуть. — Почему бы и нет. С легкомысленной улыбкой Инид схватила Уэнсдей за запястье и потащила ее внутрь, где их приветствовал пожилой, грубоватого вида мужчина, который лениво стоял за прилавком. У него была аккуратно подстриженная борода, подкрашенная под его возраст, лишь с несколькими пятнами стареющего коричневого цвета, а на лице образовались глубокие морщины. Он был пухлым — как копия одного из Санта-Клаусов, которых Инид видела на рекламных щитах во времена своей юности, — и казался веселым, на его лице была легкая улыбка, когда он завидел двух студентов Неверомор. — Добро пожаловать, — его голос был хриплым, но мягким; добрый взгляд в его глазах, когда он говорил. — Не торопитесь, осмотритесь; у нас самые лучшие безделушки во всем Иерихоне. — Спасибо, — Уэнсдей почтительно склонила голову, следуя за Инид в магазин и с любопытством оглядываясь по сторонам. Сама оборотень кипела от возбуждения, когда осматривала полки, ее глаза сияли каждый раз, когда она видела что-то, что, по ее мнению, подошло бы Уэнсдей, от пончо цвета черного дерева до кольца с черным обсидианом на витрине. У Уэнсдей, с другой стороны, казалось, были другие идеи, когда она направилась в противоположную часть магазина, где ее ждал огромный выбор безделушек, связанных с оккультизмом. Инид потребовалось мгновение, чтобы заметить внезапный всплеск любопытства Уэнсдей, и в тот момент, когда она это сделала, она не могла не восхищаться детским удивлением в глазах экстрасенса, когда девушка восхищалась выбором досок для спиритических сеансов, из которых она могла выбирать. Однако, несмотря на (несколько) очаровательную демонстрацию перед ней, Инид пришлось подавить желание обнять Уэнсдей и ее очаровательное, любящее призраков лицо, и вместо этого подойти к ней, схватить ее за запястье и оттащить от полок. — Нет, Уэнсдей, — фыркнула Инид, таща свою соседку по комнате обратно к менее проклятой стороне комиссионного магазина. — Никаких сеансов, вуду, ритуальных штучек. У нас и так уже достаточно призраков и в нашей комнате, и в общежитии. Уэнсдей нахмурилась, но подчинилась, оглянувшись через плечо, чтобы бросить на полку последний, почти тоскующий взгляд, прежде чем надуться вслед Инид, которая ошеломленно уставилась на полку, заполненную аксессуарами, безделушками и несколькими сложенными рубашками. — В любом случае, для чего именно мы здесь? — В конце концов спросила Уэнсдей, глядя на искусственное золото, которое поблескивало под тусклым светом на полке. — Я хотела купить подарок, — Инид повернулась к своей соседке по комнате, которая выжидающе посмотрела на нее, — для тебя. — Оу, — Уэнсдей моргнула, явно не ожидая такого ответа. — Я поняла. — Ага! — Инид одарила ее ослепительной улыбкой. — А теперь, — развернувшись, Инид начала собирать разнообразные вещи с полок и брать их в руки, прежде чем вернуться к Уэнсдей, — давай сузим круг поиска, хорошо?

***

К тому времени, как они вышли из магазина, уже стемнело, на лице Инид появилась широкая улыбка, когда она поблагодарила доброго владельца магазина, Уэнсдей последовала за ней. В это время в городе было тихо, только слабое стрекотание сверчков заполняло оглушительную пустоту вокруг них, и когда они возвращались в Невермор, Инид не могла не заметить ужасно скучающее выражение лица экстрасенса; хотя они оба знали, что наследница Аддамсов очень весело проводила время в компания оборотня. Сама атмосфера была комфортной, несмотря на тишину — как будто они обе были довольны тем, что просто наслаждались обществом друг друга. Сама Инид была в восторге, отчаянное желание обнять свою соседку по комнате становилось все сильнее по мере того, как проходили секунды, но не настолько, чтобы она не могла контролировать себя и разрушить оседающий воздух вокруг них. Вместо этого оборотень решила просто покачать пластик в руке, объемный материал внутри придавал тяжелый вес тому, что могло бы быть маленьким браслетом для юного экстрасенса, но, как это обычно бывает, Инид решила купить себе (ужасно дорогой) жакет, чтобы сочетать его со своей любимой парой зимних ботинкок. Уэнсдей назвала это «бесполезной тратой денег», в то время как Инид предпочитала думать об этом как о «возможности, которая выпадает раз в жизни» (чем больше она думала об этом, тем больше понимала, что выбор, возможно, был немного более поспешным, чем ей хотелось бы признать). Несмотря на это, они вдвоем пошли обратно бок о бок по дороге; хотя, к тому времени, когда они прибыли, Инид не могла не заметить внезапную боль в ногах после того, как прошла весь обратный путь в академию. Уэнсдей, в свою очередь, выглядела изрядно потрепанной и очень измученной — по крайней мере, больше, чем обычно, — и Инид пришлось убедиться, что черноволосая женщина не упадет и не станет следующим ковриком у подножия лестницы. Казалось, прошла целая вечность, когда они вдвоем добрались до Офелия-Холл, Уэнсдей практически привалилась к стене возле их входной двери, пока Инид возилась с их ключами, чтобы попасть внутрь. — Это было насыщенно событиями, — размышляла Инид, вставляя ключ в замочную скважину и открывая дверь, вздох вырвался у обеих женщин, когда они прошли в свои стороны комнаты. — Я никогда не думала, что мне будет так весело в комиссионном магазине. — Я никогда не думала, что меня обворуют в комиссионном магазине, — проворчала Уэнсдей, раздраженно нахмурив брови и снимая блейзер. — Двадцать пять долларов за пару колец? Они даже не из настоящего серебра! — Ты даже ничего не купила, — поддразнила Инид, бросая сумку на кровать, прежде чем плюхнуться на нее самой. На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина, две девушки решили немного погреться в ней, прежде чем Инид решила ее нарушить. — Эй, могу я спросить тебя кое о чем? Уэнсдей промычала в ответ, приподнимаясь со своего матраса и поворачиваясь лицом к своей соседке по комнате. — В чем дело? Инид потерла руки, пытаясь не обращать внимания на то, как у нее внутри все перевернулось, когда она встретила мрачный взгляд Уэнсдей. — Это может быть немного личным, — медленно начала Инид, тщательно подбирая слова, — Но… Какова твоя нынешняя позиция в отношении романтики? — Моя нынешняя позиция? — Уэнсдей слегка наклонила голову. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду… тебя это устраивает? Быть в отношениях? Уэнсдей моргнула, озадаченно нахмурив брови. — Почему ты спрашиваешь меня об этом? — Просто любопытно, — быстро соврала Инид. — Как твоя соседка по комнате и лучший друг, я полагаю, что ты доверяешь мне достаточно, чтобы сказать мне. Уэнсдей слегка нахмурилась, услышав это, но ничего не сказала, просто пожала плечами и быстро отвела взгляд от Инид. — Я действительно не знаю, — в конце концов ответила она, и на ее лице появилось удрученное выражение. — После того, что случилось в прошлый раз, я не уверена, когда и смогу ли я доверить кому-нибудь свои романтические чувства в глубине души. Инид поникла при этих словах, ее сердце сжалось от уныния и легкого горя. В те несколько мгновений слабости — те тикающие секунды неконтролируемых эмоций — тело Инид действовало быстрее, чем ее чувства, губы формировали слова, которые оборотень мог только пожелать забрать обратно, когда они достигли ушей экстрасенса. — Даже мне? Инид хотела похоронить себя заживо. Уэнсдей резко обернулась, чтобы еще раз встретиться взглядом с Инид, ее глаза расширились от шока. Ее губы двигались без какой-либо реальной цели, пока она пыталась найти способ ответить, и часть Инид начала подозревать, что отказ станет неизбежным ответом в этот момент. — Я… Это было почти так, как если бы какое-то существующее божество хотело продлить страдания Инид как можно дольше, когда раздался тихий стук в дверь, заставивший Инид вскочить со своего места на кровати, в то время как Уэнсдей резко повернула голову, чтобы посмотреть в лицо приближающемуся незваному гостю. Вещь, который прятался в ящике стола Уэнсдей, выскочил и спрыгнул на пол, его пальцы слегка постукивали по полированному дереву, когда он направлялся поприветствовать их незваного гостя. Инид всегда находила, что у Вещи есть забавная привычка быть чрезмерно вежливым практически со всеми, кого он встречает, — не держать зла ни на кого, если только у них не было какой-либо причины быть ненадежными. Он всегда казался полной противоположностью Уэнсдей, и оборотню было странно трогательно видеть, как две полярные противоположности взаимодействуют и сосуществуют друг с другом с достаточной любовью, чтобы заставить даже Уэнсдей улыбнуться. Это дало Инид огромную надежду на то, что, может быть, они с Уэнсдей тоже смогут разделить это. — Аякс? Инид вырвало из ее тоскливых мыслей, когда она услышала голос Уэнсдей, зовущий предполагаемого нарушителя, ее голова резко поднялась, чтобы встретить знакомый мягкий взгляд, который мог принадлежать только знакомой горгоне. — Что ты здесь делаешь? — Спросила Инид почти сразу же, вставая с матраса, чтобы поприветствовать более высокого мужчину коротким объятием. — Ты не должен быть здесь. Комендант… — Знает, что я здесь, — прервал ее Аякс с улыбкой на лице. — Я сказал ей, что мне нужно поговорить о чем-то важном, и она дала мне десятиминутный лимит. — Ты не мог отложить это на завтра? — Почти с горечью спросила Уэнсдей позади них обоих. Инид повернулась лицом к девушке, слегка озадаченная тем, откуда исходила враждебность. Аякс покачал головой. — Поверь мне, я так же устал, как и вы двое, но Йоко попросила меня… обсудить с тобой кое-что. Почти сразу все щелкнуло в голове Инид. Несмотря на то, что им пришлось расстаться из-за бурлящих чувств Инид к Уэнсдей, Аякс не держал на нее зла. Во всяком случае, он проявил понимание и даже признался, что подозревал что-то между двумя соседями по комнате с тех пор, как они провели последние дни в Неверморе в предыдущем семестре. Когда они решили остаться друзьями, он предложил свою помощь в завоевании Аддамс и пообещал поддерживать ее с этого момента. Это было по меньшей мере трогательно, и Инид была безмерно благодарна горгоне за безграничное понимание. Хотя, казалось, Уэнсдей почувствовала прямо противоположное, так как ее лицо быстро вытянулось, и она медленно кивнула. — Я… понимаю. — Со вздохом экстрасенс поднялась на ноги и направилась к двери. — Куда ты направляешься? — Спросила Инид, подбегая к ней, прежде чем она успела уйти. — Мы только что вернулись. — Я не хочу вмешиваться в ваш разговор, — пробормотала Уэнсдей почти холодно. — Я просто… помогу Юджину с добычей пищи сегодня вечером. Я в любом случае у него в долгу. Не было места для споров, когда Уэнсдей выбежала из комнаты, резко захлопнув за собой дверь. Инид осталась тупо смотреть на барьер между ними, во рту у нее пересохло, а рука безвольно лежала перед ней, где она улавливала только призрак присутствия Уэнсдей. — Что ж, все прошло гладко, — невозмутимо произнес Аякс, сдвинув брови и взглянув на Инид сверху вниз. — Ты уверена, что она та, за кем ты охотишься? — Аякс, — Инид нахмурилась на мальчика, стиснув зубы в легком раздражении от комментария. — Прости, прости, — он поднял руки, сдаваясь. — Это была шутка. — Неважно, — фыркнула Инид, заставляя себя успокоиться, прежде чем снова заговорить. — О чем нужно поговорить? — Она рассказала мне обо всей этой истории со двором, — тихо пробормотал он, его глаза искрились весельем. — Сказала что-то о том, что ты сказала Уэнсдей, что любишь кого-то другого? Почти сразу же, как эти слова запечатлелись в ее сознании, Инид почувствовала желание вырыть себе раннюю могилу. — То есть… Уэнсдей думает, что.? — Я не знаю, — пожал плечами Аякс. — Но это возможно — я имею в виду, ты выглядела почти готовой признаться в своей любви кому-то там. Коробка шоколадных конфет и роза? — Аякс издал легкий смешок. — Я удивлен, что она не выпилилась прямо там. — Ты не помогаешь, — проворчала Инид сквозь стиснутые зубы. Это был несчастный случай — она не думала, что Уэнсдей предположит, что был кто-то еще, кроме нее. Да, она прекрасно понимала, что в начале всего этого Уэнсдей думала, что она встречается с Аяксом (часть ее теперь задавалась вопросом, не поэтому ли Уэнсдей так легко отмахнулась от нее в начале), но они расстались. У нее не было причин беспокоиться о нем. Но… Уэнсдей этого не знала. Она, вероятно, думала, что у Инид сохранились чувства к горгоне — или, что еще хуже, она оставила свои чувства в руках какого-то случайного изгоя в кампусе. Инид почувствовала отчаянную потребность закричать и закрыла лицо руками, отчаянно пытаясь избавиться от этих мыслей. — Эй, ты в порядке? — Тихо спросил Аякс, схватив оборотня за запястье, чтобы отвести ее руку от лица. — Я не имел в виду ничего плохого. Я знаю, что ты сможешь это сделать, Инид. Тебе просто нужно продержаться еще немного. — Он задумчиво улыбнулся блондинке. — Я слышал, что нелегко разбить сердце Аддамс, но по тому, как она смотрит на тебя — как она ведет себя с тобой — у тебя лучший шанс из всех быть той, кто может назвать ее своей. Инид взглянула на Аякса, ее тело расслабилось, когда она встретила его пристальный взгляд. За ними не было ничего, кроме искренности — никакой злобы или невоспитанных намерений, скрытых под поверхностью. Это вселило в нее надежду, пусть и самую малость. И именно в то время, когда эти двое разделили момент спокойной тишины, настойчивое постукивание пальцев привлекло их внимание к Вещи, который, вопреки любой логике, полз вверх по стулу за столом, где лежал сброшенный блейзер с оборками; опрометчиво брошенный посреди рассеянного разговора. — Что случилось? — С любопытством спросила Инид, следя глазами за отрезанной рукой, которая начала копаться внутри блейзера. В отличие от Инид, Вещь быстро вторгся в личную жизнь Уэнсдей, без колебаний запустив пальцы во все карманы, прежде чем вытащить маленькую черную сумку, похожую на ту, которую Инид бросила на свою кровать. — Она взяла отдельную сумку? — Тихо спросила Инид про себя, в замешательстве нахмурив брови. — Я клянусь, что владелец магазина положил ее в мой… На вопрос Инид почти сразу же последовал ответ, когда Вещь сунул указательный палец в карман и вытащил маленькую черную коробочку. Инид уставилась на нее, тщательно изучая каждую деталь, прежде чем Вещь снова начал постукивать пальцами по столу. — Открой, — подал он знак почти взволнованно (или, по крайней мере, то, что Инид приняла за волнение), прежде чем подтолкнуть к ней черную коробку. — Я… я не могу вот так просто вторгаться в ее личную жизнь! — Инид попыталась рассуждать здраво, хотя говорила это в основном сама себе. Желание открыть шкатулку отчаянно пыталось пересилить ее, и Инид не хотела становиться жертвой собственного безрассудства. — Уэнсдей убила бы меня! — Она не станет, — запротестовал Вещь. — Она хочет, чтобы ты это увидела. — Она могла бы показать мне сама… — попыталась Инид, но потерпела неудачу, когда ее руки потянулись к коробке. Это было почти так, как если бы шкатулка околдовывала ее — заманивала внутрь одним лишь взглядом в ее сторону. И прежде чем Инид смогла остановить себя, коробка оказалась у нее в руках, с треском открылась, когда она откинула крышку, и почти сразу же обнаружилось маленькое письмо, аккуратно сложенное и умело засунутое в отверстие. Инид нерешительно взяла его, но потерпела сокрушительную неудачу, когда оно выскользнуло из кончиков ее пальцев и упало на пол; хотя, прежде чем Инид смогла хотя бы попытаться дотянуться до него, она обнаружила, что застыла на месте, тело напряглось, когда ее глаза встретились с парой серебряных блестяшек. В коробочке, стратегически спрятанной под сложенной бумагой, лежали два кольца из чистого серебра, на одном из которых было выгравировано солнце, а на другом — луна. Они находились параллельно друг другу, каждое дополняло форму своей противоположности, и Инид была потрясена и смущена, когда она оторвала взгляд от коробки и отчаянно посмотрела на Вещь, ее взгляд умолял объяснить. Вещь спрыгнул со своего места на столе и, спотыкаясь, добрался до сложенной бумаги у ног Инид, поднял ее указательным и средним пальцами, прежде чем помахать им перед ней. Инид опустилась на колени рядом с Вещью, Аякс последовал ее примеру, прежде чем Инид взяла бумагу из пальцев Вещи. Она не решалась открыть его, зажав пальцы между складками, когда думала о бесчисленных сценариях, которые могли разыграться, просто прочитав это письмо. Она могла бы узнать, кто украл сердце Уэнсдей — она могла бы понять, что, возможно, она играла в долгую игру без причины и что все, что ей действительно нужно было сделать, это высунуть язык из зада и сказать своей соседке по комнате, что она так отчаянно влюблена в нее. Или, в более реалистичном сценарии (по крайней мере, Инид предполагала, что это так), ее сердце было бы разбито словами романтического горя, которые Уэнсдей написала человеку, который не был ее соседкой по комнате. Уэнсдей может быть влюблена в кого-то другого. Или, что еще лучше, Инид, вероятно, слишком много думала обо всем (как она обычно делает), и Уэнсдей купила эти кольца, думая только о себе. Оборотень сделала глубокий вдох, успокаивая нервы, прежде чем медленно развернуть письмо в руках. Моей дорогой Синклер, Есть много слов, чтобы описать, что я чувствую, когда пишу это письмо: растерянность, огорчение, страх. Невозможно сказать, что именно заставило меня с самого начала так себя чувствовать. Возможно, дело было в том, как ты улыбалась, несмотря на мой непростой характер, или в том, как ты смеялась даже над моими самыми жестокими шутками. Может быть, это было потому, что ты никогда не судила о том, как я писала свои истории, и вместо этого приняла мир, который я описала в куче слов, которые ты, вероятно, никогда по-настоящему не понимала. Или, вполне возможно, то, как ты улыбалась бы мне, говоря это; то, как ты влезла в мою жизнь и изменила ее к лучшему, что могло бы быть. Когда мы встретились, это было похоже на пытку. Это происходит и сейчас. И за это я бесконечно благодарна. Ты всегда будешь солнцем, под которым я просыпаюсь, и я надеюсь, что так будет продолжаться еще долгие годы. Сейчас больше нечего сказать, кроме «Я люблю тебя». От твоей, Уэнсдей Аддамс. И внезапно Инид почувствовала себя ужасно глупо.