“My model”

Глухой смех мужчины раздался в маленьком помещении, разряжая помещение сладковатым парфюмом, то и дело пропитывая им гуляющие руки Феликса, жадно цепляясь и впиваясь в фарфоровую кожу ногтями, позволяя модели и дальше прижимать его к шершавой поверхности обоев. Хёнджину нравились столь резкие изменения в поведении парня в моменты их близости, они особо отличались от его обычного равнодушия к нему, вынужденный цепляться за долгие бессмысленные споры и издёвки, глупые шутки и мимолётные касания плечом и кончиками пальцев ледяной руки. Боже, как его пленили его руки — длинные выточенные пальцы с аккуратными ногтями, то и дело проходившиеся по не закрытым одеждой участкам кожи, по-собственнически оставляющие царапины на ткани, не решаясь обнажать чужое тело столь быстро. Ëнбок же ценил в мужчине податливость, его послушанию и отдаче процессу могла позавидовать любая любящая пара, пусть они оба и не считали себя таковыми, отодвигая навязчивые мысли хотя бы в моменты наслаждения. Хёнджин сгорал заживо от касаний к нему, его забавляла столь сильная жажда в нём, он поддавался касаниям быстрее, чем Феликс успевал подумать об этом, задыхаясь от тепла и скованности от столь вычурных нарядов, одетый с иголки он не жалел ни узорчатые манжеты рукавов пиджака, стирая их о стены от резких касаний к чужой талии и бёдрам, ни залакированной причёски, уже порядком испорченной чужими проказливыми руками. Феликс вгрызался в чужую шею, впиваясь губами, но одëргивая себя и не оставляя следов на видном месте, в его голосе звучали леденящие душу рыки и безвыходные звуки ненависти от такого положения, Хван чувствовал в его резких нервных движениях дрожащие над шеей губы и то и дело зализывающий укус горячий язык, успокаивающе гладя его и утопая в чувствах от разочарованного скулежа мальчика, оттягивая за блондинистые пряди буквально на пару секунд, дабы расстегнуть непослушные пуговицы рубашки дрожащими руками. Торопливые касания к себе сменились их полным прекращением, заходясь непривычно высоким протяжным стоном от внимания пухлых губ к ключицам, читая в застеленных пеленой глазах блондина невероятное желание и просьбу, откинув шею и окунаясь в желание отдаться полностью, сильно, практически до хруста костей выгибаясь и прижимаясь друг к другу в судорожных касаниях. Феликса не отвлекала от процесса и нога фотографа, что оказалась на его талии, вынуждая навалиться всем весом на туалетное зеркало позади, зацеловывая видные ключицы, позволяя себе подолгу присасываться к ним и прикусывать до ощущение металлического вкуса на губах — долго, страстно, но бережно. Каждая капля жидкости распаляла в нëм всё большую жажду, не в силах насытиться им полностью. — Ты чëртов вампир, Феликс, блядь — Хёнджин оборвался на полу-слове манящим вздохом, то и дело облизывая пересохшие губы, в то время как руки были заняты блужданием по корсету модели, пропуская шнуровку сквозь пальцы, ослабляя и вводя ладонь в её переплетение, с непривычной нежностью на контрасте жадных касаний к себе оглаживал прямую спину и выступающий позвоночник, пересчитывая пальцами и поднимаясь к шее парня, устроив руку на ней, чем смог привлечь столь желанное внимание — Поцелуй меня. К поцелуям они переходили в последнюю очередь, в их опьянëнной желанием и страхом голове была чёткая установка «Секс — по дружбе, поцелуи — по любви». Судорожно вдыхая воздух через нос, Феликс наконец накрыл его ладонь на шее своей, для уверенности прижимая и тут же оказывающийся зажатым второй ногой Хёнджина на талии, что тот успел скрестить и навалить его на себя, держась лишь в паре сантиметров от губ. Наслаждаясь в миг растворившейся напыщенной уверенности блондина, фотограф незамедлительно сокращает расстояние между ними. На самом деле он боялся, его ломала неуверенность Феликса в такие моменты, и успокоение давала лишь мысль о том, что даже если через секунду его оттолкнут, он выжмет из этого процесса всё, лишь бы запомнить, он будет навязчивым, он будет грязным, он будет послушным — всё, что пожелает его холодный принц. Его поцелуи горячие, такие необходимые Хёнджину, им нравится как из робких и неуверенных касаний друг к другу, словно исследуя языками друг друга заново, поцелуй превращался в смазанный и влажный, они не отрывались друг от друга ни на секунду, то и дело проходясь по ряду ровных зубов языками, задевая клыки, прикусывая и всасывая кончики, на грани потемнения перед глазами отрываясь друг от друга, сквозь зубы заглатывая воздух и затягиваясь в эту нескончаемую игру дальше, пока с мокрым звуком они не прекращают окончательно, восстанавливая дыхание и уже лениво ласкаясь поверхностными поцелуями и языками, дыша раскалившимся в помещение запахом сладостной духоты и телами друг друга, не прекращая поступательных движений на встречу бёдрам, чувствуя неприятную тесноту в брюках ещё с начала этих грязных игр. Первым прерывает молчание Феликс, слегка оттягивая мужчину под ним, его длинные пряди прилипалии и обрамляли чужое лицо, подолгу вглядываясь в глаза напротив и насыщая воздух лёгкими, лишь бы вымолвить целую фразу, не задохнувшись на середине и не затянув в новый поцелуй. — «Ты же знаешь, что я испытываю чувства к тебе?» — Злорадствующая ухмылка Хвана заставила его закатить глаза, цокая и всё же не сдерживая улыбку при его кивке, уже более уверенно продолжая — «Ты слишком самоуверен. Я не хочу говорить, что люблю тебя, это банально, но ты явно заставляешь чувствовать меня счастливым, я искренен с тобой, Хёнджин-». Парень гортанно застонал на полу-слове, судя по глухому мычанию закусив губу, и поддался пахом навстречу, стоило фотографу оборвать его горячей рукой на вставшем члене через ткань тесных белоснежных брюк, растирая и сжимая пульсирующий орган. — Ты не представляешь как сильно я хочу отсосать тебе сейчас. — От привычного нахального тона Хëнджина не осталось и следа, сменяясь мурлыкающим приглушённым голосом, с неподдельным интересом и вызовом смотря на окрашенное лёгким румянцем лицо блондина, притягивая его к себе ещё ближе, склонив голову на бок и примкнув к мочке уха губами, чуть посасывая и горячо выдыхая — Люблю тебя. Этого было достаточно, чтобы снять все запреты и отодвинуть сомнения, глаза Феликса в тот же момент завесила пелена нескончаемой похоти. Откинувшись достаточно для того, чтобы поменяться с Хëнджином местами, парень облокотился на зеркало позади, оглаживая плечи и придерживая руку встающего перед ним на колени мужчины, заправляя выбившиеся пряди за ухо. Приятный тягучий жар разливался по всему телу, спускаясь из самого сердца к низу живота, усиливаясь с каждым касанием чужих рук к коже, невероятно чувственно сжимая их. Хван ещё не сделал ничего, чтобы так возбудить его, но блондин уже чувствовал себя слишком нуждающимся, сама мысль о его ненавистно-прекрасном мужчине на коленях вызывала у него волну мурашек по коже, вынужденный выгибаться на встречу, усиливая хватку в волосах и влажно простанывая от контакта одетого члена с тёплой щекой, мечтая уже освободиться от ненавистной ткани и наконец занять рот фотографа чем-то, кроме этого соблазнительного урчания между ног. Помимо этого он иступленно повторял его имя, сводя с ума Феликса ещё сильнее, зацеловывая всю область паха, играясь с пряжкой ремня и молнией зубами, но так и не расстëгивая её, водя языком вдоль подрагивающего от возбуждения органа, очерчивая форму и жадно присасываясь к головке, под нетерпеливые рыки и слишком громкие редкие стоны оставляя на одежде видимый след слюны, наконец заканчивая с играми и довольным взглядом окидывая результат — искусанные в попытках сдержать стоны губы, испарина, покрасневшее лицо и дрожащие ноги модели. Хëнджин получал неистовое удовлетворение только глядя на него, член истекал предэякулятом, вынуждая бельё неприятно липнуть к коже от предоставившейся картины, он проигнорировал это, лишь сжимая зубы и наконец быстро разбираясь с пряжкой ремня, стягивая брюки вместе с бельём парня, наблюдая тут же качнувшийся член в воздухе. Он отдавался этому процессу, то и дело зацеловывая горячий орган по длине, решая не дразнить блондина ещё больше, в награду получая невероятно манящий протяжный стон, вызвавший скулёж и новую волну мурашек у обоих мужчин, от чего Хван ненадолго уткнулся лбом во внутреннюю часть бедра, горячо вдыхая и закидывая его на плечо, без предупреждения заглатывая до середины, максимально расслабляя язык и удерживая член в горячей глотке дольше, медленно отстраняясь под мёртвой хваткой рук в волосах и обдавая горячим дыханием головку, слизав с губ пряный вкус модели. «Нежнее, милый, ты выдернешь мне все волосы» — послышался снизу хриплый от возбуждения голос, всё так же очаровательно улыбаясь и, не дожидаясь ответа, возвращаясь к работе. Феликс ощущался сладко на языке, возможно из-за внешней приторности и определённых ассоциаций с ним, в любом случае фотограф не испытывал отвращения, его запах в совокупности с этим манил. Он вновь подался вперёд, направляя член в раскрытый рот, прижимая головку к высунутому языку, обласкивая её, прикрыв глаза, после же от нетерпения вбирая всю длину, заключая член в плену рта и утыкаясь носом в пах, сдавленно простанывая и вдыхая пьянящий запах Феликса, закатывая глаза от распирающих глотку ощущений, особенно активно работая в моменты сладкой судороги у блондина, когда он выгибал спину и влажно простанывал «Прошу… Блядь, пожалуйста, быстрее-». Держась, чтобы не начать трогать себя лишь от его звуков, мужчина оторвался от покрытого слюной органа, заключая его в кольцо пальцев у корня, сжимая и аккуратно вбирая глубже самостоятельно, хрипя и простанывая, задерживаясь и гуляя языком по стволу, на сколько это было возможным. Феликс сходил с ума от столь объемных ощущений, он сходил с ума от Хëнджина, то и дело таская за волосы в особо приятные моменты и зажимая бёдрам. Чувствуя приближение оргазма, фотограф отстранился, протягивая от головки густую нить из смеси слюны и смазки, в последний раз приникая к головке в полу-поцелуе, не обращая внимание на стекающую по подбородку и шее слюну, не удержав себя от желание дразняще впиться кончиком языка в щель уретры, обласкивая и вслушиваясь в гортанный стон сверху. — Будь хорошим мальчик для меня, Феликс. Поднявшись на дрожащих коленях, Хëнджин прильнул к губам модели, осторожничая и едва ощутимо касаясь, получая одобрение на свои действия в виде уже самой инициативы Феликса затянуть его в поцелуй, мокро ласкаясь и нуждающе простанывая. Так и не получив разрядки, блондин недовольно вернул перевитую венами руку обратно на член, накрывая своей и в такт вздохам надрачивая, полностью утопая в жадном поцелуе, проглотив стоны и ускоряя темп, уделяя особое внимание головке и выгибаясь навстречу разгорячëнному телу, не в силах сконцентрироваться на чём-либо, кроме заполнившего все клетки мозга удовольствия, выцеловывая и шепча, словно в бреду, одно лишь «Хëнджин, Хëнджин, Хëнджин», сквозь сладкую судорогу в ногах кончая со слезами. Семя модели распространилось по его ещё одетому торсу, попадая на Хëнджина, и он мог поклясться, что это было одно из самых сексуальных зрелищ в его жизни. — Это было ахуенно. — Выдал удовлетворённое Ëнбок спустя прошедшую от эйфории пелену, растирая затëкшие мышцы и одаривая быстрым поцелуем своего партнёра, надолго задерживаясь в его объятиях. Он чувствовал ни столько физическое удовлетворение, сколько моральное, их искренность и забота проявлялась лишь так, в обычное время просто проходя мимо и выполняя свою работу, Хëнджину так же нравилось внимание, уделяемое лишь ему, он был так жаден до внимания от блондина, неделями находясь в ожидании нового предложения об уединении, пусть и не подавая виду. Взаимность их желаний перекрывалась лишь длительным молчанием, банальная боязнь быть понятым не так и возможное лишение себя даже подобных связей. Глубоко вдыхая полной грудью запах волос Хëнджина в последний раз, Феликс почувствовал тоску от мысли, что им придётся разойтись сейчас, в последний момент задерживая отвлекающегося на экран телефона парня, обвив шею руками, одна из которых скользнула ниже, пальцами перебирая рёбра и останавливаясь у пряжки ремня. — К чëрту всё, поехали ко мне. Я нуждаюсь в тебе, Хëнджин. — У парня вновь в груди расцветает целый сад с запретными плодами, они вновь увлекаются этим.