~
9 января 2023 г., 14:43
Примечания:
Сначала эта работа называлась "вибрирующий", и я угорала каждый раз, когда видела ее среди всех черновиков. А потом, чтобы не палиться на работе, она стала называться просто "дед". Я без понятия, откуда взялись эти дедовские наклонности Тэхёна, так не было задумано, но почему бы и нет. К слову, ему здесь 22, не такой уж и дед :(
Нет ничего бесполезнее, чем физкультура последней парой. Однако чтобы получить зачет, нужны посещения, причем больше половины, и Тэхёну приходится пойти на эти мучения, чтобы не вылететь из универа. Он ведь не подающий надежды баскетболист или футболист, на соревнования не катается, победы не приносит, а значит, и драгоценный зачет тоже не получает. Хотя вместо того, чтобы ныкаться под трибунами в ожидании окончания пары, он бы сейчас мог заработать пару лишних десятков тысяч вон на жизнь кассиром в магазинчике.
Сквозь железные перекрытия и ряды скамеек виднеется стадион: кто-то вроде гибридов собачьих наворачивает круги, потому что жизни своей не представляет без бесконечного движения, кто-то вроде кошачьих собратьев Тэхёна лениво валяется на жестком газоне, кто-то играет в мяч или разминается. Каким-то краем сознания он отмечает, что не видит фигуру физрука в его излюбленном белоснежном спортивном костюме, а потому несколько пугается, когда улавливает чутким слухом тихую поступь шагов позади.
Сердце успевает исполнить миллион кульбитов и попасть в книгу рекордов Гиннеса, а сам Тэхён спешно оборачивается, потому что получить подзатыльник от физрука, гибрида гиппопотама, равнозначно самому лечь в гроб. Лапища там здоровая.
Однако осознав, что это всего лишь Чон Чонгук, Тэхён мысленно чертыхается. А потом стопорится. Всего лишь?
Чонгук из тех, кого зовут звездой школы, затем надеждой всей универской команды, а потом и боссом, причем хорошим боссом, которого все любят. Хотя Чона и сейчас все любили. Целые толпы друзей-приятелей и собственный фан-клуб обожателей тому подтверждение. Обычно, завидев всю эту шумную процессию, Тэхён хмурился и неодобрительно поводил полосатым хвостом, потому что просто не вынес бы жизни, когда все внимание приковано к тебе. Чужие взгляды облизывали Чонгука с ног до головы, а тот, казалось, никогда этого не замечал, продолжая ослепительно улыбаться своим друзьям-придуркам.
Полюбоваться, конечно, было на что. Чон отдавал предпочтение узким джинсам и кожанкам, а темные волосы всегда зачесывал назад, открывая лоб и широкие брови. Этакий бэд бой с кучей пирсинга, тату и на крутом мотоцикле в придачу. Последний, кстати, не раз уже становился предметом споров и даже скандалов с ректоркой. По утрам пристегивая свой старенький велосипед на парковке перед универом, Тэ не раз становился свидетелем того, как женщина грозилась отчислить Чонгука к чертовой матери, если тот еще хоть раз приедет на неразрешенном правилами транспортном средстве. Нарушитель, впрочем, ее причитаниям уделял мало внимания. Конечно, зачем заботиться о том, как бы не вылететь из универа, когда у тебя есть не менее обворожительный старший брат с кучей денег в карманах своего дорогущего пиджака. Кажется, [деньги] Сокджина ректорка просто обожала.
Единственное, что не укладывалось в выстроенный Чонгуком образ крутого, так это его сущность. Он был гибридом кролика, а кролики, как известно, создания очень милые. И, видимо, чтобы несколько скрасить это, Чон всегда держал свои острые ушки вертикально вверх.
Однако сейчас Тэхён впервые видит, как чужие черные уши не стоят торчком, выражая боевой настрой своего обладателя, а прижаты к голове, свисая на плечи белыми кончиками. И, честно сказать, он мгновенно теряется, потому что не знает, может ли идентифицировать это как смущение.
Наверное, может, потому что кролик кидает нерешительные взгляды из-под ресниц, так и продолжая топтаться на месте, в то время как его руки теребят металлические кольца на кожанке.
– Извини, я… – наконец, все же роняет он, – я хотел узнать, правда ли то, что… правду ли о тебе говорят?
В первое мгновение Тэхёну хочется привычно ощетиниться и зарычать, ведь такими бестактными вопросами его донимают весьма частенько. И обычно он посылает спрашивающих идиотов куда подальше. Но… Чонгук не выглядит так, будто пришел над ним поиздеваться или открыто посмеяться в лицо, а то и вовсе с враждебным настроем. Нет, он выглядит так, словно… ему действительно искренне интересно. И пусть это все так же касается гуляющих слухов о Тэхёне, он готов сделать скидку. Ведь совсем не часто к тебе подходит смущенный донельзя Чон Чонгук, который даже взгляд свой поднять не решается. И, нужно заметить, выглядит он поистине очаровательно.
– Думаю, у тебя есть только один способ узнать. – перекатив чупа-чупс языком за щеку, с ухмылкой отзывается Тэхён.
– Это приглашение? – кажется, смущение покидает Чонгука, и он становится более уверенным, так что даже открыто заглядывает в глаза, но все еще продолжает закусывать нижнюю пухлую губу.
– Типа того. – Тэ тянет розовый чупа-чупс изо рта. – Записывай адрес.
Не дождавшись кролика, он принимается диктовать, а сам все с той же ухмылкой наблюдает, как забавно Чонгук спохватывается и торопится достать телефон, чтобы начать вбивать заветные буквы. Он не попадает пальцами по маленьким клавишам, слишком торопится, чтобы точно успеть записать. Тэхён, конечно, повторил бы свой адрес хоть миллион раз, потому что жаждал узнать, что из всего этого вообще выйдет, но уж больно занимательно вел себя суетящийся Чонгук.
– Приходи к восьми. Завтра.
– Это же вечера, да?
– Ну, конечно, – со смешком отзывается Ким. – Ты ведь в восемь утра у нас никогда не встаешь, только к обеду на пары являешься.
Чон ничего не отвечает на его шпильку, лишь кивает на прощание и торопится вернуться на поле, где друзья уже начали выкрикивать его имя на весь стадион, потому что потеряли.
Сам же Тэхён оседает на широкое холодное перекрытие. А ведь кролик специально подбирал момент, чтобы отделаться от свидетелей и поговорить без лишних ушей, что в его случае было-таки большой редкостью. Выходит, он планировал это?
~~~
Тэхён приползает с работы в шесть часов (ну и многолюдная же сегодня была смена, уф) и принимается спешно прибираться, поскольку вечером накануне уснул прямо за домашкой по теоретической механике и благополучно проспал все время, выделенное на уборку. После он торопится в душ. И только-только выходит оттуда, как улавливает знакомый рев со стороны подъездной дорожки. Тэ подходит к окну, чтобы выглянуть на улицу, по пути мельком бросая взгляд на часы на кухонной микроволновке. Половина восьмого. Чонгук в это время слезает со своего железного вороного коня, стягивая с головы шлем. Он снова весь в черном и облегающем. Тэхён невольно облизывает губы, а после ловит себя на мысли, что должно быть, в этот момент жутко похож на маньяка, наблюдающего за своей жертвой из-за клетчатой шторки. Хотя, стоит заметить, он Чона в свое логово не заманивал, тот заманился сам. По совершенно идиотской причине, но не будем обращать на это внимания. Тигр терпеливо дожидается, пока Чонгук повесит шлем на ручку байка и направится в сторону небольшого крыльца, минуя аккуратные цветущие кустарники. Спустя несколько мгновений раздается звонок в дверь. Тэхён торопится открыть. – Какой нетерпеливый кролик. – с ухмылкой изрекает он, едва встретившись взглядом со своим гостем. – Еще только половина. – Я… я… – тот сразу же теряется, немного не ожидая наплыва ехидства с первой же секунды. – Я боялся опоздать, поэтому… А… это… – Чонгук указывает куда-то на чужие бедра, и только тут Ким вспоминает, что на нем одно полотенце. Хорошо хоть оно вообще есть. Потому что иногда, когда было слишком лень или жарко одеваться, он ходил по дому голым. – Эт-то… – теперь настал черед Тэхёна заикаться и бледнеть. Какой конфуз, боже. – Я не планировал тебя так встречать, честно. – открыто признается он. – И, пожалуйста, только не думай, что я таким образом намекаю прямо с порога. – Знаешь, а выглядит совсем наоборот. – Чон усмехается, выбивая из Кима ответную неловкую улыбку. Гостя приглашают пройти в гостиную, пока хозяин дома ретируется, чтобы переодеться. Он предпочитает надеть мягкий халат, пусть в нем и будет душно. Таким образом надеется создать ощущение, что он очень уютный тигр, которого точно не стоит опасаться. Когда Тэхён осторожно входит в гостиную, Чонгук сидит на полу возле стеллажа и с интересом перебирает пластинки, разглядывая старые обложки. Сплошь хиты прошлого века, много джаза, блюза и диско. К последнему кролик и сам испытывает трепетную любовь, ведь по-дедовски кажется, что тогда пели совсем по-другому. I Will Survive Глории Гейнор он так вообще готов слушать часами напролет. – Странно, что у тебя не граммофон. – подняв голову, улыбается Чонгук. – Гораздо больше вписался бы в атмосферу. – Ну я же не старик какой-нибудь. – отзывается Тэхён, пока подходит к проигрывателю, чтобы запустить установленную пластинку. Он слушал ее, когда убирался сегодня, но готов послушать еще раз, ведь это же Фрэнк Синатра, Луи Армстронг и Дин Мартин. – Одеваешься ты как дед. – Чон убирает пластинки на место и поднимается на ноги. – Это тебе так кажется. Веяния моды ни что иное как бесполезные глупости, на которые совершенно не стоит тратить своего времени. В конце концов, это всего лишь защита от холода, внешняя оболочка. Да и вообще, может, я не дед, а дедди. Чонгук на сей каламбур лишь морщит свой кроличий нос. Вздыхает куда-то в пустоту, оглядывая музейный интерьер: – Нет, все же дед. Тэ остается только пожать плечами. Честно говоря, общественное мнение его мало интересует. Каждый живет так, как считает нужным. Он проходит к дивану и усаживается с краю, наклоняясь к пространству между стеной и подлокотником. Уже вскоре в его руке оказывается початая бутылка вина, а во второй – пара бокалов. Их чистота остается под большим сомнением. – Всю смену мечтал, как приду домой и выпью. – говорит Тэхён только для того, чтобы Чонгук не подумал, будто это связано исключительно с ним. Он не настолько нервничает или переживает, чтобы употреблять для храбрости, так сказать. – Будешь? – Нет, спасибо. Чон продолжает неловко стоять на одном месте, издали наблюдая, как Ким наполняет бокал темно-красной жидкостью, а после разыгрывает перед ним сомелье. Они знакомы всего ничего, в универе никогда не общались, но Чонгук быстро улавливает чужую манеру держаться, чтобы смело различать обычное поведение и то, которое вызвано желанием помочь своему гостю расслабиться. Кролик несколько раз хихикает, потому что актер из тигра вполне себе сносный. Но стоит только Тэхёну спокойным, дружелюбным голосом пригласить его сесть рядом, как уши Чонгука тут же вздергиваются, словно он почуял опасность. Он борется с этой настороженностью несколько долгих мгновений, прежде чем все же плюхнуться на полосатую коричневую обивку в метре от старшего. Былая нервозность тут же начинает подкрадываться обратно. Потому что обстановка вокруг слишком интимная. Тонущая в полумраке комната, освещаемая лишь торшером в углу, романтичная тихая музыка и… – кролик поворачивается немного в сторону, – расслабленный Тэхён в халате, наблюдающий за переливами вина в бокале. Атмосфера такая, будто они в отношениях уже миллион лет. И даже женаты. – Ох, совсем забыл, – Ким вдруг чертыхается, небезопасно отставляя бокал на мягкий подлокотник, а Чон вздрагивает от неожиданности. Старший пододвигается ближе к нему, отчего Чонгук едва не паникует, но тот всего лишь перегибается через его колени, сосредоточенно выискивая что-то на полочках в углу дивана. Это длится не так долго, однако кролик успевает рассмотреть чужие влажные волосы и прижатые к голове округлые тигриные уши; ощутить запах геля для душа; почувствовать тяжесть тела на своих коленях. Тэхён, наконец, отстраняется от него, сияя улыбкой, и нажимает что-то на маленьком пульте. Переливающаяся радугой led-лента по периметру комнаты заставляет Чонгука выпучить глаза, потому что это вообще не вяжется с той ретро обстановкой, которая была здесь создана. – Так ты все-таки не безнадежно потерян, дед. – Я еще и интернетом умею пользоваться, представляешь. Вот эти ваши словечки новомодные молодежные знаю. Как их там? Хайп, кринж, флэкс. Краш. – Откуда ты знаешь последнее? – подыгрывая, в сомнении хмурится Чонгук, а сам пытается не акцентировать внимание на том, каким бархатистым тоном было выделено это слово. Тэхён заводит руку назад и опирается на нее, прижимаясь щекой к плечу. Его красноречивый взгляд окидывает кролика снизу вверх, заканчиваясь ухмылкой в уголке рта. И без слов все становится кристально понятно, поэтому Чон спешно отворачивается, упираясь взглядом в пол, и издает звуки неловкости. В универе старший так часто появлялся в золотистых очках, что они стали частью его образа, поэтому видеть его темные глаза сейчас как-то непривычно и смущающе, да еще и столь близко. Они оказываются неожиданно выразительными, пленяющими и притягательными. – Так и… что мне нужно делать? – Чонгук решает вернуться к причине своего визита, стараясь, чтобы его голос звучал не слишком уж натянуто. – Разве это не очевидно? – поигрывая остатками вина в бокале, вновь ухмыляется ему Тэхён. – То, что мне нравится. – А что тебе нравится? Он предсказуемо не получает прямого ответа, тигр лишь пожимает плечами, продолжая все так же загадочно улыбаться, а Чон теряется в который раз, потому что совершенно не знает, что делать. Ясно только одно: Тэ слишком непростая личность, чтобы вот так наивно предлагать ему смешные видосики с котятами, доставку вкусной, горячей еды или ящик пива. В общем все то, что произвело бы хоть какое-то впечатление на обычного человека. Однако Чонгук все же пытается. – Мне казалось, ты понял, на что соглашаешься. – Тэхён хмурится, пока убирает бокал обратно в тайник за подлокотником, после оборачиваясь и заглядывая прямо в глаза. – Меня не интересуют дружеские посиделки, Чонгук. Намек толще некуда, но кролик все равно опускает свои ушки, потому что теперь у него точно нет путей отступления. Хотя, в конце концов, разве это не его здесь глодало мучительное любопытство? Настолько мучительное, что он взаправду решил затеять все это. И даже не дал заднюю в самый последний момент, не свел все к глупой шутке. Чонгук бы подумал, что Тэхёна вообще не волнует исход всей этой ситуации, ведь тот выглядел отрешенным и донельзя спокойным, однако мелкие детали все же выдавали заинтересованность тигра в происходящем. Его хвост как бы невзначай, совершенно машинально, сворачивался из стороны в сторону, каждый раз при этом задевая ладонь Чона, а еще он то и дело бросал взгляды украдкой. И, на самом деле, кролик был благодарен, что старший не набрасывается на него, предоставляя время подумать и решить все самому. Он лишь терпеливо дожидался, изредка дергая ухом в такт музыке. И Чонгук снимает свою кожанку, тем самым показывая, что принял окончательное решение. – Оо, – тигр заинтересованно полуоборачивается к нему, лицо его при этом выражает довольное одобрение и вместе с тем как будто предвкушение. Подогнув одну ногу под себя, он подается вперед. Чонгук в это время, пытаясь скрыть свою нервозность, снимает с футболки несколько шерстинок своей любимой собаки, но тут же замирает, когда чужие пальцы осторожно касаются его предплечья, поглаживая татуировки. Младший хоть и сделал их уже довольно давно, в универе демонстрировал редко, всегда таская что-то с длинными рукавами, максимум закатывая их до локтей. Его фан-клуб даже как-то проводил целое расследование, пытаясь составить карту всего рукава. Поэтому сейчас Тэхён чувствовал, что рассматривает какое-то сокровище, доступ к которому есть только у него одного. Он неспешно обводил черные контуры кончиками пальцев – кролик беспрепятственно позволил ему перевернуть свою руку, чтобы рассмотреть внутреннюю сторону предплечья. После Тэ забрался пальцами выше, на плечо. Его исследования каждый раз оказывались прерваны кромкой рукава, поэтому он, бросив короткий взгляд на Чонгука и убедившись, что ему дозволено зайти чуть дальше, принялся закатывать его. Однако при виде округлых мышц перед глазами выскочила красная строка “маршрут перестроен”. Тигр не смог удержаться. Его рука сама собой потянулись к крепкому бицепсу, сжимая уже не так осторожно. Чон на это отреагировал лишь немного участившимся дыханием. Похоже, все-таки уже успел немного привыкнуть. Однако Тэ припоминает, что, вроде как, удовольствие здесь должны доставлять ему, а потому отодвигается обратно, расслабленно приваливаясь к мягкой спинке дивана. Один вопрос лишь не дает ему покоя. – Никогда не видел, чтобы ты встречался с парнями. Тебя разве это интересует? – Ну, я… – Чонгук прячет ладони меж коленей. – Скажем так, у меня был небольшой опыт. Ким решает не уточнять, насколько небольшой. И так понятно, что его максимум – это подержаться за ручки или поцеловаться. Он хоть с девчонками-то трахался? – Ты же не девственник? – Нет. Зачем тебе эта информация? – Чон улыбается. Тэхён не отвечает, потому что спонтанно возникший вопрос и правда глупый. Вместо этого подмечает: – А в универе ты обычно ведешь себя гораздо увереннее, чем здесь, со мной. Неужели маленький пугливый кролик боится? В ответ на откровенную провокацию младший хмурится, воинственно вздергивая острые уши вверх, и, к внутреннему ликованию Тэ, загорается желанием доказать обратное. Он оседает на коленях приятной тяжестью, для надежности цепляясь пальцами за отвороты серого халата. Чужие руки сразу же находят свое место на его талии. Чонгук смотрит на него сверху вниз с нотками самодовольства, мол, посмотри, ничего мне не слабо, но Тэхён лишь тихонько урчит, потому что наконец-то они перешли к действиям. Пока не торопясь забираться под футболку, он сжимает бока кролика поверх ткани и перетекает ладонями на крепкие бедра, заставляя того непроизвольно сжать колени. – Даа, вот так, хорошо. – низко рокочет, большими пальцами оглаживая внутреннюю сторону бедра, а после тянется рукой вверх, чтобы зарыться в волнистые темные волосы и поочередно огладить мягкие уши, что уступчиво опускаются вниз от его прикосновений. – У тебя есть кинк на похвалу? – Что это? – Чон отвечает после небольшого промедления. Он прикрывает глаза, пока старший еще несколько раз поглаживает его по кроличьим ушам. А у Тэхёна сердце пропускает несколько тактов, поскольку Чонгук невообразимо блаженно улыбается, пока его темные ресницы трепещут. Сущее очарование. Он цепляет одно из ушей и разглядывает металлические кольца-сережки. Прокалывать их не было необходимости, в человеческих у младшего и так не меньше десяти дырок, однако тот посчитал, видимо, что так будет смотреться очень круто. Что ж, возможно, так оно и есть. – Я покажу тебе. – обещает Тэхён, потому что на девяносто процентов уверен, что младшему это понравится. Да, он кажется очень мужественным и сильным, настоящим альфа-самцом с супер-доминантными генами, той самой надежной скалой, но, если потрепать за ушами и невзначай пройтись пальцами по ребрам, несильно щипая за сосок, то можно услышать, как Чонгук издает короткий стон на выдохе, а после лицезреть его порозовевшие щеки. – Чувствительные уши? – догадывается Тэ, встречаясь со смущенным взглядом из-под полуприкрытых век. Только сейчас он замечает чуть расплывшийся контур подведенных глаз, отсветы светодиодов ложатся разными оттенками. Кролик не отвечает, лишь немного ерзает на чужих коленях, делая вид, что пытается устроиться поудобнее. Однако тигру и так все становится понятно. И он обязательно возьмет это на заметку. Тэхён не предпринимает больше никаких действий, ожидая этого от Чонгука, но тот или действительно не понимает или только делает вид, не желая вести. Тогда Тэ мягко улыбается: – Немного поувереннее, Чонгукки. Тебе ведь было очень интересно узнать, правдивы ли слухи, разве не так? Ты не сможешь сделать это, если будешь просто сидеть. Мне, конечно, очень нравится, но… этого недостаточно, малыш. Кроличьи ушки неконтролируемо вздергиваются после такого обращения. Чонгук иногда называл так своих девушек, но слышать это в свой адрес… непривычно и вместе с тем почему-то смущает. Хотя он не может не признать, что ему нравится. Чон закусывает губу. Он не то чтобы был бревном, но обычно жутко тупил, не зная, что лучше сделать и куда положить свои руки, поэтому всегда машинально следовал за действиями девушки. Однако сейчас остался без поводыря, и от этого стало в десять раз тяжелее. Еще и Тэхён ясно дал понять, что направлять его не собирается. Сам же Тэхён пребывает в легком замешательстве, начиная даже подумывать, что кролик нагло соврал ему о том, что не девственник. Уж слишком тот вел себя робко, все никак не мог решить, запутаться ли пальцами в пшеничных волосах Тэ, начать поглаживать его по шее и груди или предпринять попытку выпутать из плюшевого халата. Тэхён правда старается не хмуриться и уж тем более не вздыхать обреченно, но и закрыть глаза и получать удовольствие тоже не получается. Поэтому он подцепляет пальцами шлевки на темных джинсах Чонгука, вынуждая того придвинуться ближе, а после перетекает ладонями на напряженные лопатки, чтобы надавить с вполне очевидным намерением. Теперь младший сидит совсем близко, так, что Тэхён даже чувствует подбородком его дыхание. Он откидывается на покатую спинку дивана и чуть поворачивает голову в сторону. Кролик, сам не зная каким чудом, понимает, что хочет получить от него тигр. Ему приходится немного сгорбиться, чтобы склониться к чужой чуть влажной шее. Кожа здесь нежная, красивого медового оттенка, а на ощупь кажется очень горячей. Чонгук неспешно целует ее, двигаясь от тонких ключиц выше, к линии подбородка. После несколько раз прикусывает, проходясь языком, так что на коже остается блестеть слюна. Его действия не то чтобы уж какие-то слишком интимные, но он все равно чувствует, как начинает возбуждаться, как становится тяжелее дышать, а все мысли стекаются к пронизывающему тело удовольствию, что теплится в паху. Может быть, так происходит оттого что Тэхён несколько раз сжимает ладони на его бедрах и хрипло стонет на ухо. Не отрываясь от поцелуев, что стали более ощутимыми, кролик поглядывает вниз, пока пытается справиться с узлом на поясе. Наконец, тот поддается, соскальзывая обоими концами на диван, а Чонгук дергает полы халата в сторону. И немного стопорится, когда ощущает под холодными пальцами не ткань, а теплую кожу. Он на мгновение отрывается, разглядывая темные соски, выступающую кромку ребер и отсутствие какого-либо намека на пресс. Старший в это время едва не сталкивается с ним носами, когда приподнимается, чтобы выпутаться из рукавов. В голове у него отчего-то сейчас крутятся ночные фантазии. Конечно, после вчерашней заявки Чонгука на что-то очень горячее, он не мог не начать думать об этом, лежа в кровати после душа и страдая от внезапно схлынувшего сна. Тогда-то в голове и начали роиться разнообразные образы. Основываясь на том, что видел в универе, Тэхён предполагал, что младший будет напористым и жадным. Может быть, едва появившись на пороге дома, он припечатал бы Тэ к стене и сразу перешел к мокрым, глубоким поцелуям в бешенном темпе. Тэхен бы, конечно, позволил ему, но потом все же взял инициативу, а заодно и разгоряченное, сильное тело в свои большие руки. Одним рывком они поменялись бы местами, так что уже кролик оказался бы крепко прижатым к стене, ощущая, как рельеф штукатурки впивается в кожу. Чтобы не вырывался, тигр обхватил бы чужие запястья рукой, надежно удерживая их крепко сцепленными на уровне живота, а сам бы в это время зарылся второй рукой в волнистые волосы, чтобы поочередно потянуть за каждое кроличье ухо. Чонгук бы, наверное, недовольно замычал, но тут же подавился бы стоном, когда старший втянул крупные кольца на ухе в свой рот и слегка прикусил нежную шерстку. Или Чон мог бы толкнуть Кима на диван, в следующее мгновение уже распахивая полы халата и плотоядно облизываясь, ведь Тэхён не надел нижнее белье после душа. Его уже вставший член шлепнул бы головкой о низ живота, оставляя на коже развод естественной смазки. Взгляд же был прикован к многочисленным кольцам на пальцах Чонгука. Наверняка они холодные и так потрясающе будут ощущаться на пылающей плоти, что Тэхён долго не продержится – шумное дыхание перейдет в поток низких, протяжных стонов, а влажные пальцы вцепятся в темные волосы, ведь они покажутся единственной опорой, удерживающей в реальности. Наверное, Тэ слишком сильно растворяется в своих фантазиях, слишком глубоко погружается в них, перемешивая с действительностью. А потому не сразу соображает, что творят его руки и губы, когда он поддевает подбородок младшего пальцами и притягивает к себе для тягучего, распаляющего ещё сильнее поцелуя. Осознание приходит постепенно, когда уже поздно что-либо осознавать. У них вроде как был уговор на ни к чему не обязывающий единоразовый секс, потрахались и разбежались, и Чонгук был не обязан вообще целоваться с ним. Но тем не менее. Он не отталкивает и не противится, лишь крепче сжимает пальцы на плечах Тэхёна. И Тэхён готов потерять голову только от того, как младший податливо приоткрывает свой рот, позволяя юрко проскользнуть внутрь. Пока исследует чужой язык и ласкает небо, Тэ успевает ощутить лёгкий привкус мяты. Зубная паста или жвачка. – Высуни свой язык. Чонгук следует указанию заторможенно, первые мгновения лишь осоловело хлопая глазами. Но все же медленно приоткрывает рот и высовывает язык наружу. Тэхёну кажется, что это выглядит донельзя развратно: у младшего затуманенный взгляд, словно это он пил вино каких-то полчаса назад, припухшие губы и взмокшие волосы липнут ко лбу. Ещё и язык высунут, что выглядит как приглашение. Устоять просто невозможно. Поэтому с утробным урчанием тигр осторожно обхватывает чужой прохладный язык своими губами, принимаясь мягко посасывать. И, кажется, он попал в самое яблочко, потому что Чонгук стонет в поцелуй и забавно подпрыгивает, а после Тэ чувствует, как чужие руки надежно окольцовывают его шею. Он чуть присползает по дивану вниз, крепче впечатываясь в бедра младшего своими, и с удовлетворением ощущает – тот тоже возбужден. Даже, кажется, сильнее, чем сам Тэхён. Ким пока не спешит проверять, желая оставить это на сладкое. Вместо этого он, наконец, позволяет своим рукам забраться под свободную футболку (уже предчувствует, что с узкими джинсами будет не все так просто). От прикосновений дыхание Чонгука на миг прерывается, а после все его тело становится заметно напряженнее. Он, кажется, обращает все внимание на то, как чужие ладони скользят по его замершим бокам и спине, несильно проходясь острыми когтями хищника. Это глупо, но Тэхёну хочется оставить на теле младшего какой-то след, совсем как представители собачьих. Подобие метки, кричащей о том, что этот взмыленный и сладкий кролик только его. Да, Чонгук выглядит невыразимо горячо, когда седлает свой вороной байк или когда устраивает дикие танцы со своими друзьями прямо во внутреннем дворике во время обеденного перерыва, вихляя бедрами и словно трахая воздух, но такой Чонгук, – Чонгук, который утыкается Тэхёну своим холодным носом в ключицы и жалобно поскуливает, когда старший дразняще сжимает его соски, а после укладывает ладонь поверх заметного даже в полутьме возбуждения, – нравится Тэ гораздо больше. И пусть тот оказывается не таким альфа-самцом, каким пытается казаться, стоит от этого у Кима не меньше. Чонгук в это время делает над собой усилие, чтобы не издавать совсем уж жалкие звуки, и, для того чтобы отвлечься от прикосновений, которые слишком для него, решает переключить свое внимание вниз, на то, что так явственно ощущает промежностью. Он опирается на одно колено, чтобы немного привстать и распахнуть огромный халат шире, после приземляясь обратно на нагретое местечко, отчего Тэхён шумно выдыхает. Кролик медлит несколько мгновений, прежде чем провести ладонями по чужому торсу вниз, ощущая, как сокращаются от напряжения мышцы. Кончиками пальцев он оглаживает тазовые косточки и нежную кожу внизу живота, а сам пытается не выдать своего волнения. Чонгук никогда еще не делал минет, но отчего-то ему сейчас хотелось бы, чтобы он умел делать это профессионально. Хотелось, чтобы Тэхён в этот момент гладил его по волосам и ушкам, голосом щедро показывая, насколько ему нравится. И Чон уже почти соскальзывает с нагретых коленей на мягкий ковер с густым ворсом, но старший вдруг цепляется обеими руками за его футболку, удерживая на месте. Чонгук смотрит на него непонимающим взглядом. – Я же должен сделать тебе хорошо, разве нет? Тэхён шумно дышит, пытаясь выровнять дыхание, поэтому отвечает не сразу. – Смена курса, малыш. Я хочу, чтобы хорошо было нам обоим. После этих слов Чонгук на несколько секунд цепенеет, потому что это звучит так… с любовью? Словно они встречаются, а не решили перепихнуться из-за его излишнего любопытства. Может быть, это слишком самонадеянно и поспешно, но он решает спросить у старшего чуть позже, не хочет ли тот начать отношения. Потому что Чон попал, кажется, в тот самый момент, когда в голове сплелись темный взгляд Тэхёна, его странные дедовские наклонности, любовь к старой музыке и… Он сбивается с мысли, когда ощущает, как чужой влажный язык играется с его пирсингом в нижней губе. В одно мгновение внутри что-то сладко-болезненно не то тянет, не то стреляет, и Чонгук едва не задыхается от этого. Тэхён продолжает скользить языком по нагретой стали, иногда втягивая украшение губами в свой рот, а его ловкие пальцы практически на ощупь расправляются с тяжелой пряжкой на чужих джинсах. Он давно знает, что у него кинк на звук расстегиваемого ремня, поэтому совсем не удивляется, когда кожа покрывается мелкими мурашками от одного лишь тихого звяканья металла. Больше его беспокоит собственные звуки, которые он не в силах сдерживать и дальше, а потому они вырываются из груди подобно реву мотора. Ну, не так громко, конечно. Однако Чонгук все равно вздрагивает, в одно резкое мгновение начав ощущать под ладонями, которые он разместил на груди тигра, мелкое дрожание. – Ты что… мурчишь? – недоверчиво спрашивает он, после пытаясь не засмеяться, потому что это правда немного неожиданно и очень забавно. – Да. – спокойно отзывается Тэхён, его голос немного дрожит из-за собственного урчания, но, блять, Чон даже колени теснее сжимает, поскольку это звучит так бархатно, низко. – Это потому что мне очень приятно. Ты считаешь это странным? – Нет, просто… это немного непривычно. У меня есть друг, Юнги, он черная пантера, и я никогда не слышал, чтобы он мурчал. – Не все кошки умеют мурлыкать. Тигры тоже не должны. Но я особенный. – Тэ самодовольно ухмыляется, а после все же соизволяет объяснить, потому что младший скептически хмурит моську. – Ну, в общем, если кратко и понятно, то это из-за строения костей черепа и хрящей гортани. Можно сказать, что у меня генетическое отклонение, поэтому я все же могу издавать мурлыкающие звуки. Единственный в своем роде. – припоминает он фразу из вторых “Далматинцев”. – Генетическое отклонение? – эхом повторяет Чонгук, даже усаживаясь ровнее. Он коротко над чем-то раздумывает. – Жена моего брата заведует клиникой в Вашингтоне. Может, съездим туда? – Что? О, нет, я не смертельно болен чем-то, Чонгук, все в порядке. – Тэхён невольно смеется. Хотя забота младшего, безусловно, очень милая. – Я просто такой, какой есть. Не заразный, если ты вдруг сейчас подумываешь встать и сбежать от меня. – Не подумываю. – отзывается кролик с нотками возмущения, что тигру вообще пришла в голову такая мысль. – Тогда, – голос Тэхёна снова становится глубоким и соблазняющим, – может, вернемся к чему-то более приятному? – он коротко ухмыляется, прежде чем вернуть широкие ладони на чужую талию, несдержанно сжимая, в то время как затихшее было мурлыканье вырывается из его груди вновь. – Расскажи мне, как далеко зашел твой небольшой опыт с парнями? У меня есть надежда на что-то большее, чем совместная дрочка? – он перетекает ладонями с талии ниже, как бы невзначай проходясь кончиками пальцев по шву между ягодиц, чем заставляет Чонгука подпрыгнуть и широко распахнуть глаза. Тот мычит что-то нечленораздельное, пока смущенно трепещет ресницами, а Тэхён кое-как разбирает, что кролик всего лишь целовался с каким-то однокурсником, когда они напились в хлам после недавней тяжелой сессии. – Знаешь, так даже лучше, – рокочет он в чужие розовые губы, едва не облизываясь сытым кошаком. – Мы можем прикупить тебе набор анальных пробок. И постепенно переходить от самой маленькой к самой большой, так что в конце концов мой сладкий крольчонок сможет полностью меня принять. – Бляяяять. – громко стонет Чонгук, потому что Тэхён все же прикусывает его за нежное кроличье ухо, пока его рука уже ощутимее проходится меж ягодиц снизу-вверх несколько раз. Кролик вскидывает на него взгляд, в котором ярость мешается с диким желанием осуществить это, а Тэ усмехается уголком рта. Это он еще не рассказал о своих не менее извращенских планах купить пробку именно с кроличьим хвостом. Возможно, это под воздействием пары выпитых бокалов вина, но ему кажется жутко уморительным, если под кроличьим хвостом Чонгука будет торчать почти такой же, но только искусственный. Кролик с двумя хвостами – это почти как девятихвостая кицунэ. Тэхён уверен, что младший будет против того, чтобы смирно лежать на животе с вздернутой кверху задницей, пока он разглядывает хвосты самым внимательным образом, но… что-то подсказывает, что младшему понравится легкое принуждение. Возможно даже, он будет совершенно сладко поскуливать, потому что потереться об одеяло нельзя, а тигр абсолютно непреклонен. А потом он представляет заплаканное лицо Чонгука, и срывается. Сам Чонгук не успевает уловить резкую перемену в настроении старшего. Еще минуту назад тот был хоть и возбужденным, но тем не менее спокойным, а сейчас же вдруг едва не набрасывается. Кролик мог бы испугаться, но не чувствовал страха, лишь ответное желание. Казалось, ему тоже надоело тянуть и уже скорее хотелось каких-то действий. Поэтому он послушно позволяет утянуть себя в долгий поцелуй, во время которого Тэхён вполне успешно расправляется с чужим ремнем и даже стягивает нижнее белье, отчего получает очередной смущенный взгляд. Он вовремя перехватывает руки своего стеснительного кролика, что уже потянулся вниз, чтобы прикрыть длинным подолом свой истекающий смазкой член, вместо этого укладывая их себе на плечи. После Тэ несдержанно прикусывает соски младшего прямо через футболку, а затем поднимается поцелуями к взмокшей от пота шее. В голове ярко мелькает очередное бредовое предположение, но он здраво рассуждает, что если Чонгуку что-то не понравится, тот обязательно об этом скажет. Ведь он через раз громко жалуется на всю столовку, какое же дерьмо здесь подают вместо нормальной еды. Ненасытному кролику, кажется, без разбора нравится все то, что вздумается сделать с ним Тэхёну. Он без возражений позволяет ладони старшего обхватить горло, несильно сжимая. В голове от этого приятный шум и разноцветные всполохи от ленты смешиваются перед глазами, будто он накатил бутылку соджу. В следующее же мгновение теплая ладонь обхватывает его член, заставляя непроизвольно дернуться куда-то в сторону. Чонгук не встречался ни с кем уже около года, да и на ночь в последнее время не дрочил даже, поэтому, наверное, ему кажется, что прикосновения старшего такие крышесносные, именно такие, каких ему хочется. Кролик вымотанно опирается на вытянутую руку, едва не наваливаясь на тигра, и прикрывает глаза, ведь ощущает, что кончит уже совсем скоро. Однако через некоторое время он чувствует что-то странное. Какую-то пульсацию, что постепенно становится сильнее. Чонгук распахивает глаза и смотрит вниз, для надежности даже касаясь члена старшего сквозь влажное темное белье. А после поднимает неверящий взгляд на Тэхёна. – Выходит, слухи не врали. – тот насмешливо скалится. – Блять, – выдыхает Чон. У гребаного Ким Тэхёна реально вибрирует член, когда тот мурлычет. Когда он услышал эту сплетню около месяца назад, то единственной реакцией было: “Блять, чтоооо? Что за бред?”. Они тогда поржали, конечно, с друзьями, но через неделю Чонгук поймал себя на мысли, что эти слухи не выходят у него из головы. Еще через неделю ему стало реально интересно, а так ли это на самом деле. Поэтому во время перерывов или на общих парах по физре он иногда косился на ничего не замечающего Ким Тэхёна и в раздумьях закусывал губу. Тот вечно таскал старомодные очки в тонкой оправе, растянутые дедовские жилетки поверх рубашки и мешковатые штаны, и в целом напоминал ботана. Хотя учился он, как и Чонгук, так себе. В чем-то лучше, в чем-то нет, как и вся основная масса студентов. В конце концов, кролик решил, что если он не узнает у тигра правду, то просто умрет от бесконечного любопытства. Если это всего лишь слухи, то он совершенно ничего не теряет, в конце концов, вряд ли Тэхён станет трепаться об этом. А если все-таки то, что поговаривают про член Кима, правда, то… хехе, Чонгук хочет испытать это на себе. Просто потому что почему бы и нет? Наверное, это ощущается клево. Чон вынужден пожалеть о своих мыслях. Потому что когда Тэхён достает свой член из нижнего белья и обхватывает его ладонью вместе с чонгуковым, тот мелко трясется и стонет на одной ноте. Блять, это слишком. Слишком хорошо для его пылающей, измученной плоти. – Нравится? – допытывается старший, пока облизывает шершавым языком кромку его уха. – Это… это не похоже на вибратор. – озвучивает Чонгук, собирая остатки мыслей в кучу. Тэхён выглядит заинтересованным такими его тонкими познаниями. И чтобы пресечь его грязные разговорчики, кролик рассказывает: – Хосок хотел подарить своей девушке вибратор на месяц отношений. Она у него какая-то помешанная на сексе, и он боялся, как бы она случайно не запрыгнула на чужой член. Я без понятия, зачем он притащил его в универ. Поржать, наверное. – Действительно, очень смешно. – отзывается тигр несколько ворчливо, припоминая, как компашку Чонгука вызывали к проректору, потому что эти придурки перебрасывались вибратором в коридоре, когда в универе как раз был день открытых дверей. У них тогда потом еще было очень нудное и очень длинное собрание, большую часть которого Тэ благополучно проспал. Чонгук машинально концентрируется на пульсирующем члене старшего, ощущения от которого не похожи ни на один из режимов вибратора Хосока. Тот пульсирует в каком-то рваном ритме, изредка подергиваясь, отчего вибрация приятными волнами расходится по плоти, заставляя Чона неконтролируемо постанывать. Тэхён рокочет ему на ухо: – Представь, как потрясающе он будет ощущаться внутри, заполняя собой и вибрируя. Если мой маленький очаровательный крольчонок постарается, то это может произойти уже совсем скоро. Ты ведь постараешься, Чонгукки? Будешь для меня хорошим мальчиком? Чонгук уверен, что у него краснеют даже кроличьи уши. Он пытается заткнуть старшего смазанным поцелуем, но тот все равно умудряется продолжать шептать свои непристойности. Честно говоря, вспоминая джемперы и бабушкинские кофты Тэхёна, он и подумать не мог, что тот может говорить такие вещи. Пока его ладонь скользит по членам плотным кольцом, притирая друг к другу и сталкивая головками, заставляя вибрацию прошивать весь низ живота и отдавать пульсацией меж ягодиц, а вторая вновь зарывается в волосы, чтобы пригладить топорщащиеся кроличьи ушки, Тэхён продолжает шептать Чонгуку, какой тот хороший крольчонок, как потрясающе выглядит и как сладко стонет от каждого прикосновения, чувствительный малыш. После такого Чонгук держится совсем недолго, обессиленным кулем падая на старшего и в отместку сильно кусая того в шею, пока его член исторгается вязкой спермой на чужой живот. И ему хочется надеяться, что Тэхён кончает следом не от этой его маленькой выходки, иначе это будет просто пиздец. Совершенно без сил кролик валится животом прямо в мешанину их общей спермы, полностью наплевав на то, что вообще-то до сих пор в футболке. Он вымотался так, будто физрук заставил его пробежать тридцать кругов по стадиону. Старший как-то нерешительно приобнимает его, пока оба пытаются отдышаться. – Я как будто в автобусе трясусь. – ворчливо отзывается Чонгук, когда тихое тарахтение Тэхёна не затихает даже спустя несколько минут. – Прости. – голос того полон искреннего раскаяния. И вместе с тем в нем проскальзывает что-то еще… смущение? – Просто я, видимо, очень счастлив. Потому что ты рядом. – добавляет он совсем тихо. Кролик делает усилие, чтобы оттолкнуться от спинки дивана и снова сесть более-менее ровно. Его внимательный взгляд окидывает действительно смущенного тигра, что нервно бьет кончиком хвоста о диван. – Если для того, чтобы ты успокоился и хоть немного побыл тихим, требуется тебя затрахать, то я согласен. – Согласен на что? На отношения? Чонгук забавно фыркает, когда скрещивает руки на груди и морщит свой кроличий нос, воинственно вздергивая уши. Судя по всему, это даже не обсуждается. – На пробки на твои, идиот. – Я бы не был столь опрометчив на твоем месте. – ровным тоном предупреждает Тэхён, а после с силой вскидывает бедра, заставляя Чона подавиться вдохом и едва не откусить свой язык. Какой мстительный тигр. Старший без труда валит его несопротивляющуюся тушку с коленей на диван, а сам поднимается, собираясь вытянуть из пачки со стеллажа сигарету. Однако, зябко поежившись, все же накидывает на плечи халат. Чонгук в это время со стоном вытягивает затекшие ноги. – Если уляпаешь мне диван, химчистку сам оплачивать будешь. Кролик издает ворчливые звуки, но все же предпочитает перевернуться с бока на спину. Он бы мог купить хоть десять новых диванов, не то что какую-то химчистку оплатить, однако, видимо, это не важно. – Будешь? Тэхён протягивает ему сигарету, но взгляд Чонгука отчего-то упорно падает на чужой член – старший даже не думал запахивать халат. Возможно, это потому что пояс остался под тушкой Чона. – Я не курю. – все же отзывается он. – Разве? – Тэ искренне озадачен. Хотя, если припомнить, он хоть и видел Чонгука вместе с его компашкой друзей-идиотов за углом универа (аккурат там, где совершенно неясным образом пропала камера после приезда Сокджина), ни разу не замечал, чтобы у младшего в руках была сижка или вейп, или хотя бы одноразка. Хотя наличие чего-то из этого замечательно вписывалось в образ плохого мальчика. Нет, Чонгукки хороший мальчик. Он никогда не задирал девушкам юбки, не был мудаком, распространяющим нюдсы своих бывших и не являлся самовлюбленным эгоистом. Никогда не матерился при преподавателях прямо в аудитории, не ржал на всю столовку так, словно ему плохо, и не затевал драк. – Какой ты все-таки у меня милый кролик. – нежно улыбается Тэхён и успевает потрепать младшего по ушам, когда тот проходит мимо, собираясь совершенно бесцеремонным образом ввалиться в чужой душ. Чонгук еще не знает, что завтра Тэ собирается разбудить его ранним-ранним утром. Ведь нужно же когда-нибудь Чон Чонгуку явиться к первой паре, верно? Тигр не без ехидства представляет вытянутые лица студентов, когда завтра они появятся на парковке вместе.
