Спокойная ночь

Вэй Усянь не знал который сейчас час. И не планировал узнавать в ближайшее время, так же, как и не собирался ложиться спать. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что солнце давно покинуло этот бренный мир, устав вечно его освещать и греть, отдав место луне, холодной, тусклой и бесчувственной. Именно она сейчас очень настойчиво продолжала пробиваться тонкими лентами света в пещеру, аккуратно маня к себе во тьму и прохладу. Солнце подобной тактичностью не отличалось, оно призывало с барабанным воем на подпевке, да так, что весь мир проглядеть не сумеет. О взаимоотношениях луны и солнца Вэй Усянь хотел думать в последнюю очередь, но мысли настолько путались, что несли его уже совершенно не разбирая дороги, хватаясь за любую мелочь, лишь бы вновь не заострять внимания на печатях, заклинаниях и том, как оживить Вэнь Нина. Но Вэй Усяню нельзя было думать о чем то другом. Категорически запрещено им самим. Поэтому он сидел в пещере Фу Му. Сидел, стоял, лежал, иногда засыпал и просыпался. Ходил из угла в угол, всё думая и думая. Откровенно говоря, он даже не знал какой сегодня день, не то что час. Невероятную и невозможную задачу он собственно ручно возложил себе на плечи, рассыпаясь обещаниями о том, что непременно выдержит эту гору, а в конце концов сумеет покрутить ее в руках как детскую игрушку. И каждым днём он опускался всё ниже и ниже под её весом, всё ближе к земле становился. Сейчас Вэй Ин чувствовал, что стоит на коленях. Продавливает ими пол, старается удержать гору руками, но всё чаще думает о том, что пора опираться ими о рыхлую землю. Один неверный шаг и Вэй Усянь упадёт уже без возможности подняться. Его раздавят, а может вгонят в землю, словно живого мертвеца, где пунктом назначения будет восьмой круг ада. А с того света ещё никто не возвращался, и Вэй Усянь сомневался, что станет первым. Ему не хватит на это сил. Однако найти эти силы сейчас было необходимо, потому что именно вернуть человека на эту гребанную, проклятую землю и дать отвратительную жизнь мертвеца, было его обещанием. В случае ошибки к одному лютому мертвецу добавится ещё один, ни чуть не добрее. И вот опять он думает совсем не о том. Словно жалуется сам себе, представляя, что его кто-то слушает. Иногда ему казалось, что его слушают каменные стены. Они впитывают его бессвязную болтовню, весь поток мыслей, а ещё хранят в памяти его отчаяние. Лишь они знают события тех двух месяцев, и Вэй Усянь молился всем богам, лишь бы камни вдруг не взвыли от ужаса, пропитавшись тёмной энергией, и не рассказали всё, что знают. Видимо это был единственный раз, когда боги его правда услышали, ведь стены смиренно молчали. Вэй Ин в очередной раз старался придумать как усовершенствовать печать сдерживания. Он не рассчитывал на то, что Вэнь Нин окажется настолько агрессивен. Вэй Усянь тяжело вздыхал каждый раз думая об этом. Как же много творилось в душе этого юноши и как же хорошо он это прятал, раз позволил себе отпустить лишь после смерти. Скромный, иногда заикающийся и такой добрый человек лежал на холодном камне, сам при этом ни чуть не теплее этого камня, в пещере, обвешанный талисманами, сдерживающими его ненависть. Иронично ли? Жестоко ли? Вэй Усянь не переставал об этом думать, как бы настойчиво не гнал любые мысли из головы. Судьба зла. Мир зол. Люди злы. А Вэнь Нин был добрым. Вэй Усянь резко поднялся из-за подобия стола, на котором не было свободного места от обилия записей. Мысли ни как не могли принять нужное направление. Ему стоило думать о защитных талисманах, о сдерживающей силе, о мелодии усмирения и призыва души, но он всё равно загонял себя в необъяснимую тоску. «Это всё луна. Бесчувственная, а потом других вечно заставляет ковырять собственные раны. Она заставляет чувствовать,» - подумал Вэй Усянь, глядя на тонкую полоску холодного света. Сам понимал, что только что обвинил небесное светило в собственной слабости и недосыпе, но что оставалось делать? Он не знал. Ему нужна была мелодия, способная успокоить. Такая, чтобы даже живой человек замирал, не смея её прервать. На флейте такую сложно исполнить. А со страстью Вэй Усяня к хаосу почти невозможно. Память осторожно нашептывала один мотив, к которому Вэй Ин возвращался всякий раз, почувствовав смятение. Она помогала успокоиться, хотя Вэй Усянь уже не мог вспомнить от куда узнал о ней. Просто непроизвольно напевал, отгоняя от себя всё лишнее, ведь мелодия удивительным образом разрушала одиночество и залечивала раны. Рука почти потянулась к флейте, чтобы сыграть, но остановилась на пол пути. Какая бы спокойная она не была, жители могут услышать и забеспокоиться, а тревожить кого-либо Вэй Усянь не желал. «Был бы здесь Лань Чжань... Он бы точно что-нибудь придумал и сыграл бы в разы лучше меня.» - невольно подумал Вэй Усянь, вспоминая знакомую игру на гуцине. Даже в битве, в опасности и ярости, он звучал спокойно. Усмирял жестокую битву, тушил огонь, что так ожесточённо старался развести Вэй Усянь с помощью Чень Цин. Жуткий, противоречащий всем правилам мира дуэт, но способный, кажется, стереть горы в порошок. Возможно лишь эта битва была способна разрушить тяжесть, тянущую Вэй Усяня вниз. Как когда-то его вытянули из водной пучины, могут ли его вытащить и из земляной? Вэй Ин сам испугался этой мысли. Ему срочно нужно было подышать свежим воздухом. Да хоть каким на самом деле, сейчас ему казалось, что в лёгкие не поступает ничего, поэтому он нервно двинулся к выходу из пещеры. Встретила его всё та же луна, а с ней чёрный небосвод. Звёзд не было. Ветер тут же подхватил растрёпанные волосы Вэй Усяня, путая их ещё сильнее. Он пробирал мурашками по всему телу и стремился пройти сквозь него, а Вэй Ин все так же не мог сделать вдох. Было ощущение, что он не видел мир уже очень, очень давно. Словно он успел поменяться до неузнаваемости, хотя всё было на месте. Беспроглядная, спокойная ночь и холодная луна. Вот что он видел. У самого ураган в душе бушевал, в голове пчелиный рой, а снаружи подавляющая тишина. До костей пробирающая, до дрожи. Она была сильнее чем ветер в горах и страсть битвы. Вслушиваясь в неё, Вэй Усяню удалось подавить шум внутри. Наконец-то. Он успел забыть какого это, не думать. Вэй Ин медленно успокаивался, подчинялся ночи, бесчувственной луне и осторожной тьме. Не той, которой так старательно пытался управлять, а естественной. Не страшной. Ей хотелось подчиниться, укутаться в ней, наконец уснуть и никогда не проснуться. Вэй Усянь передернул плечами, сбрасывая с себя соблазн лечь спать. Нет. Не до этого. Ему нужно доделать хотя бы печать усмирения. Вэй Ин медленно развернулся, намереваясь вернуться в пещеру, но краем глаза заметил очень мелкое движение. Обернулся и вгляделся в темноту, в поисках чего-то. Долго искать не пришлось, ему навстречу вышел маленький, заплетающийся силуэт. Кажется он зевал и тер глаза. Вот кому точно пора в кровать. - А-Юань, ты что здесь делаешь? Иди спать. - уставшим, отвыкшим от разговоров голосом, сказал Вэй Усянь. - Сянь-гэгэ...- ребёнок протяжно зевнул, а потом вновь посмотрел на Вэй Ина. - Я пришёл тебя проверить. Вэй Усянь чуть не подавился воздухом, а после медленно поднял Вэнь Юаня на руки. - Меня проверить? Это ты зря. Уж кто-кто, но ты точно не должен меня проверять. - он хрипло посмеялся, очень тихо и спокойно, а А-Юань прильнул к его плечу, кажется готовый уснуть прямо сейчас. - Сестрица... Она весь день говорила, что ты должен, что-то выпить... - язык у мальчишки заплетался, но он настойчиво продолжил попытки говорить. - Она думал, что ты забудешь и волновался. Поэтому я решил проверить. - О, так вот в чем дело. - сказал Вэй Усянь, отходя всё дальше от пещеры и приближаясь к дому А-Юаня и его бабушки. Если конечно это ветхое строение вообще можно было назвать домом. - И чего же ты только поздно ночью пришёл проверять, а? Вечером почему не пришёл? - Забыл... - виновато протянул А-Юань, а Вэй Усянь вновь рассеялся, чувствуя как мальчишка обвивает руки вокруг его шеи. - А ты? - неожиданно спросил Вэнь Юань. - Что? - Ты не забыл выпить то, что сделала сестрица? Вэй Ин замер лишь на мгновение, вспоминая о чем именно речь, а потом вспомнил как к нему заходила Вэнь Цин с чашкой какого-то отвара. Она наказала ему непременно выпить всё до дна, Вэй Усянь конечно же согласился и забыл о нём в ту же секунду... - Выпил. - Сянь-гэгэ врёт. - догадался А-Юань. Вэй Ин тяжело вздохнул. - Не говори сестрице Цин. Она непременно снимет с меня кожу. - моляще попросил он. - А ты обещай выпить... - произнёс Вэнь Юань, кажется окончательно засыпая. Вэй Усянь как раз дошёл до разваливающейся хижины. Дверь была открыта, видимо мальчишка за собой не закрыл, так что Вэй Ин спокойно проник внутрь. Стараясь не разбудить бабулю Вэнь, он нашёл кровать А-Юаня и аккуратно положил ребёнка туда. Мальчик немного нахмурился во сне и что-то бессвязно промямлил. Вэй Усянь не сдержал улыбки и шепотом произнёс. - Обещаю. - а после так же тихо покинул дом. Он дошёл до пещеры Фу Мо и последний раз взглянул на луну. Почему-то вновь вспомнил Лань Чжаня. Такого же отстранённого, молчаливого и далёкого. Казалось бесчувственного и холодного. Вэй Усянь мотнул головой и погрузился во мрак. Уже не такой уютный и спокойный как снаружи, а тяжёлый и давящий. Пройдясь вдоль молчащих стен и огибая все амулеты, разбросанные на полу, он дошёл до стола и наконец заметил чашку, что приносила Вэнь Цин. Вэй Усяню не хотелось ни злить девушку, ни нарушать обещания А-Юаню, поэтому он залпом выпил всё содержимое. Холодная жидкость с неприятным послевкусием горечи. Ничего необычного, Вэнь Цин кажется не умела готовить вкусные отвары. Вэй Усянь покривился для приличия, словно его сейчас кто-то видит и оценивает реакцию, но приятное чувство благорадности всё равно разлилось в груди вместе с отваром. С чуть более свежей головой, он вновь принялся за работу. Свежий воздух действительно помог и думалось чуть легче, но всё так же неохотно. Мысли уже не вертелись, как игрушечная бабочка на палочке, сменяя одна другую, а просто тянулись бесконечным узлом. Каждое слово, даже произнесённое в голове внутренним голосом, было настолько тяжёлым, что тянуло голову вниз. Прямо на стол с заклинаниями и только что исписанным листом с новой идеей. Сопротивляться этому притяжению Вэй Усянь не смог уже после пары предложений, выведенных им на бумаге. Видел бы Лань Цижень сейчас его почерк, стал бы нервно рвать собственную козлиную бородку. Додумать Вэй Усянь не успел. Уснул, стоило его голове коснуться стола. Наконец в пещере уснул её главный монстр. Яростный, злой, отчаянный и потерянный. Мечащийся обычно по кругу как зверь в клетке, но при этом имея открытую дверь. Способный уйти от сюда навсегда, но остававшийся, несмотря ни на что. Монстр не видит снов. У него на них не хватает сил. Его сон похож на пропасть и удар головой о землю. Беспамятство. Сам он почти никогда не засыпает. Отгоняет от себя слабость тела до последнего. Усмиряет его лишь девушка, желающая спокойной ночи каждый раз, стоит ей принести сонный напиток.