leaving tonight

Лилит дрожащими руками проводила по обложке, торопливо спускаясь вниз по лестнице. Шум на первом этаже ни на секунду не умолк, поэтому ей удалось проскочить мимо пьяниц и выбежать на улицу. Удивительно, что не напоролась на друзей Эрена. Удача, не иначе. Как она не распознала его сразу? Почему даже не подумала, что это может быть он? «В мире достаточно парней с таким именем, поэтому и не подумала,» — успокаивала себя, прижимая к груди его подобие подарка. Отрывки из детства так и были просто отрывками, исключая очень специфическую выборку подсознания. Она помнит только определённые эпизоды из того времени, но мальчика мозг отказался стирать. После всего того, что ей пришлось пережить, это не такая уж и большая плата. Он жил по соседству. Её родители общались с его братом Зиком, даже приглашали в дом. У Лилит впервые в жизни появился постоянный друг, поэтому упускать их семью из виду мать даже не подумала. Женщина закрывала глаза на потрёпанный вид, на разбитые коленки дочери, когда та приходила с прогулок. Она верила, что Эрен будет благоразумен к младшим. Почти не прогадала. Лилит знала, что он старше неё на целых три года: когда ему было пятнадцать, ей вот-вот должно было исполниться двенадцать. Вот и сейчас, если ей почти восемнадцать, ему должно быть уже двадцать один. Только теперь эта разница почти не ощущалась. Эта встреча должна была стать просто эпизодом «та первая вечеринка в студенческой жизни», но оказалось, что он знает её имя. И не просто знает — помнит. Слишком огромный кусок прошлого. Целый ломоть. А она, сжимая в руках «Мартина Идена», не могла понять, почему этот вечер оказался таким важным. Тревожно вернувшись домой на такси и выполнив основные дела, девушка уселась на подоконнике, вглядываясь в ночь, окутавшую город. Она всячески пыталась унять трясучку во всём теле после столкновения с Эреном, но оно её не слушалось. Теребила цепочку на шее, стараясь угомониться. В голове слишком много: А что, если… Он наверняка учится в том же университете, что и Лилит. Точно дружит с Армином и его компанией. Владеет большим домом. Наверняка изменился за столько лет. А что теперь делать? Говорить или… Лилит снова взглянула на название книги, лежавшую на диване. Это стоит называть везением или проклятием? Ответа не знал никто.

***

Эрен откинулся на спинку изумрудного кресла, позволяя своим мыслям свободно блуждать. Весь вечер казался ему затянутым, словно мир специально замедлил ход времени, чтобы заставить его вспомнить, что вообще тогда произошло, почему их пути разошлись, по какой причине он уехал. Нужно же как-то извиниться. Извиниться подобающе Эрену Йегеру. Он старался игнорировал тот день, который навсегда изменил его жизнь. Но теперь, глядя на темноту за окном после диалога в этой библиотеке, он больше не смел убегать. Больше десяти лет назад, когда брату пришлось оформить опеку в связи с гибелью родителей, Эрен часто вздорил со старшим, на что Зик снисходительно улыбался или вообще никак не реагировал на провокации. Предложение по работе переехать в другой штат прозвучало как гром среди ясного неба. — Мы переезжаем в Миннесоту, — произнёс он, кладя ключи на полку. Эрен, которому тогда было пятнадцать, сидел за столом, разбирая задание по литературе. Он поднял взгляд, не сразу понимая, что услышал. Почему? — Что? — спросил он, надеясь, что это какая-то шутка. — Я получил предложение по работе. Там больше возможностей. Собирай вещи, через три дня мы уезжаем. — Нет, — резко ответил Эрен, вставая. — Я не поеду. Подростковая наивность сломалась. Зик бросил на него быстрый взгляд, полный терпения, которое всегда до коликов раздражало Эрена. — Это не обсуждается, — отрезал он, собираясь выйти из комнаты. Эти три слова хлестанули сильнее, чем если бы он прокричал что-то грубое. — Ты не можешь просто заставить меня оставить всё, — прошептал Эрен, его руки сжались в кулаки. — Ты знаешь, как Лилит важна для меня. Зик вздохнул, словно объяснял что-то очевидное ребёнку. — Она важна. Но она не может быть твоим единственным будущим. Эти слова звучали жестоко. Но даже спустя годы, когда Эрен пытался убедить себя, что его брат был прав, он не мог с этим смириться. Конечно, Зик был прав. Это очевидно, если сравнивать его возможности по работе. Но не для Эрена… Эрен не слышал. Кричал, истерил. Так сильно, что Зику стало даже жаль, но лишь на секунду. Он знал о привязанности брата к этой соседской девочке, но никак не мог оставить его одного в Кливленде. Да и что ему тут делать? Впереди у мальчика большое будущее, если перестанет доставать старшего и примет его советы. У этого подростка уже есть финансово реализованный родственник, готовый оплачивать практически все хотелки. Но Эрену было нужно совсем не это. Что сказать Лилит? Ничего. Он не сказал ничего. За день до отъезда Эрен назначил встречу, зная, что поступает эгоистично. Лилит поправляла пуговицы пальто, но почему-то не получалось. Пальцы замёрзли от ветра. — Увидимся завтра в четыре после школы? — вопрос, который так тяжело было выдавить из своего горла. Увидев проблему с застёжками, он уже не выдержал. Это стало последней каплей в круговороте происходящего в его, ранее такой беззаботной, жизни. — Дай сюда, неумелая. Опять застёжки? — Эрен не сдержал лёгкой усмешки, подходя ближе. — Новое пальто, — ответила она, поднимая на него глаза. — Мама сказала, что оно мне идёт. В двенадцать у него самолет. Расстегнул все пуговицы на одежде подруги, попутно похлопывая по плечу. — Конечно, Эрен, завтра в четыре! — она улыбалась, махая ему рукой по пути домой. Уже отвернулась и медленно шагала по тропинке к входной двери, отдаляясь с каждой секундой. Её голос звучал так непринуждённо, так привычно, что Эрен почувствовал, как сжимается его сердце. Почему он заставил её поверить в то, что они увидятся? Захотелось побежать за ней. Потом времени не будет. Его итак слишком мало. Куда он бежал? Зачем? Лилит уже было вошла в дом, когда Эрен прерывисто обнял её, сжимая так сильно, что чуть не захрустели кости. Вдыхал запах затылка, запоминая каждую нотку. Мягкие волосы щекотали нос. Глазам почему-то стало слишком сухо. Наверное, забыл моргать, а может начинал плакать, сам уже и не вспомнит. Так не хочется уходить. Девочка распахнула глаза. Они никогда не обнимались прежде. Касается ладонью его рук, скрещенных у неё на груди. — Эрен? Молчит. Медленно отодвигается и поворачивается лицом к другу. Уже сама тянется к плечам, окольцовывая шею. Она тоже вдыхала его запах, опуская голову ниже, в надежде, что тот не заметит. А он заметил, обхватывая Лилит ещё крепче, кладя подбородок ей на макушку. Он стал выше. С каждым летом становился выше. Дождь. Он шёл весь день, но сейчас превратился в ливень, заглушая все звуки вокруг. Будто ничего не существует. Никаких машин, проезжающих по лужам, людей, прятавшихся под зонтами, листвы, шелестящей на ветру. Вообще ничего. В мгновение всё исчезло. Небо затянулось грозовыми тучами. А они вдвоём стоят на пороге её дома, обнимаясь, как в последний раз. Он и был последний. — Ты меня сейчас задушишь, — тихий голос ему в грудь. Не хотелось отпускать из рук. Но пришлось. — Не знаю, что на меня нашло, — отводя глаза в сторону, виновато протянул Эрен, пряча ладони в карманы по привычке. — До завтра, — пролепетала она, ничего не подозревая. — До завтра. Эрен кивнул, не позволяя себе дрогнуть. Внутри всё сопротивлялось мысли, что он просто исчезнет без единого слова. «Завтра» у них не было. Завтра пришел Зик, постучавшись в дверь соседского дома. Мать встретила парня, приглашая забежать на чай. Он наведался, когда Лилит была в школе и не могла услышать этих новостей. Толика человечности у него всё-таки была. Женщина обеспокоенно пожелала хорошей дороги и выпроводила уже бывшего соседа за порог. Эрен разместился на стуле посреди своей пустой комнаты, смотря в зеркало. Книги и вещи были упакованы, чемоданы стояли у двери. — Зачем я это сделал? — прошептал он, обхватив голову руками. Он вспоминал, как хотел побежать за ней, сказать правду, пока обнимал. Но страх перевесил. «Ты знаешь, что делаешь это для её блага,» — твердил он себе, но не мог поверить этим словам. Зачем я её обнял? Почему я назначил встречу, если знал? Ты всё знал, но позволил себе почувствовать. Она позволяла испытывать к себе что-нибудь с самого детства. А он наблюдал, и лишь наблюдателем остался. Вот она болтает ногами, рассказывая о произошедшем в школе. Они сидят у пристани, глядя в мутную воду и бросая камушки. А Эрен смотрит в её растрепанные волосы, желая поправить выбившиеся пряди за уши. Но он не может. А теперь она смотрит на него поблёскивающими глазами на поле цветов, поправляя ромашку в волосах. Хотелось потянуть на себя, повалить на землю снова, чтобы просто любоваться плывущими облаками. Но нельзя. Лилит дует на ранки, которые остались после падения с велосипеда. Эрен несёт подорожник и держится изо всех сил, чтобы не приложиться губами к её ногам, лишь бы она не хныкала. Но это непозволительно. Она рассказывает, что над ней смеялись мальчики в школе. У Эрена чешутся кулаки. Как можно смеяться над этой маленькой проказницей? Он хочет врезать каждому поголовно, кто посмел её обидеть и говорить гадости. Но и здесь он бессилен. Потому что думает, что она не оценит его действий. Ей не нужно его внимание или его подачки. И мальчиками она не интересовалась. Она сильная. Она справится сама, ведь умеет за себя постоять. Но в этот раз она не справилась. В тот день, когда самолёт поднялся в воздух, он всё ещё слышал её смех, видел её глаза, полные веры в то, что завтра всё-таки наступит. Теперь, сидя в кресле в своём доме и глядя в окно, он чувствовал, как прошлое снова оживает. Он вспоминал, как её лицо светилось, когда она улыбалась, как они вместе сбегали к лестнице у озера, чтобы разговаривать до темноты. Он всегда считал, что когда-нибудь сможет объясниться. Но теперь понял, что извинения — это лишь слабая попытка исправить то, что давно было сломано. И разрушено им же. Эрен прикрыл глаза и сжал виски пальцами. «Ты не имеешь права быть частью её жизни,» — прошептал голос в его голове. Но что-то глубоко внутри него отказывалось с этим соглашаться. Я не плохой парень, не конченый мудак. По крайней мере, сейчас. Да, натворил много ужасного по отношению к ней, но мы уже взрослые. Уже не до детских обид и тому подобное. Надежда умирает последней.

***

Первый день в университете. Хотелось закатить глаза и остаться подольше в кровати, но Лилит пересилила себя, вставая на ноги и направляясь в душ. Последние несколько дней она проживала стилем сурка, закрывая только базовые потребности, как в каком-то симуляторе жизни. Слишком трудно просто забыть тот злосчастный вечер и жить дальше, словно ничего и не случилось. Ситуацию усугубляли мысли, что Эрен наверняка, точно, на все сто процентов учится там же. И они хоть раз да столкнутся. Где-то на лестничной площадке, в коридоре, аудитории. В одном из этих мест шанс потерять самообладание стремительно увеличивался. Почему мозг не может вспомнить ничего хорошего об Эрене? Только тот ужасный день его отъезда и… И стойкое ощущение, что питала она к нему тогда не только дружбу, но и что-то ещё. Что-то большее. Это не должно что-то менять. Он уехал, чувства были детскими, а светлых воспоминаний не осталось. Даже тот факт, что он вырос, возмужал и стал откровенно в её вкусе, ничего не должен менять. Слишком самоубийственно. Может стать слишком больно. Она не для этого лечилась весь подростковый период. Точно не для того, чтобы радостно побежать в объятия собственной ментальной смерти. Успела перекусить только йогуртом, потому что остальное время ушло на приведение себя в нормальный вид. Пара тетрадок, ноутбук и канцелярия. Сложив все вещи в портфель, Лилит взглянула на себя в зеркало. — Пойдёт. Тяжёлый вздох. Оделась в чёрную водолазку и брюки, и начала натирать лоферы. Идти в потрёпанной обуви ей не хотелось из привычки, поэтому, сидя на коленках, она подкрашивала потёртости. В небольшой прихожей стоял запах средства для кожи и ягодной жвачки, которую Лилит жевала в любой стрессовой ситуации. Покупка любимой клюквы с переездом стала роскошью.

***

Университет встретил шумом, почти как на недавней вечеринке, не хватало только громкой музыки. Хотелось поскорее зайти в здание, чтобы не наблюдать сотни незнакомых лиц на улице. Путь к строению лежал через десятки активистов с бюллетенями: приглашения вступить в научный кружок, клуб, на выставку, выступление… Она еле как пробралась сквозь толпу и проскочила в открытые массивные двери, маневрируя между людьми. Подошла к расписанию, тут же закатывая глаза. Вспомнила, что оно есть в телефоне, поэтому проходить длинный коридор было совершенно ни к чему. Только время зря потратила. Уже похуй. Девушка огляделась, будто искала знакомых. Но из всех потенциально известных ей людей, она могла встретить только Армина, Жана и ещё пару человек. И Эрена. Он точно учится здесь, если вообще хоть где-то учится. Вспоминая его отрицательно направленную страсть к учёбе, он мог вообще не получать образование в университете. А может, просто не сдал вступительные. «Жаль, что ты так и не познакомилась с Эреном». Нет, Армин. Ты был чертовски не прав. Они были знакомы ещё задолго до этого дня. Почему блять все мысли только об Эрене? Это начинает бесить. Он начинает бесить.

***

Лилит вошла в аудиторию, ощутив лёгкий холодок от кондиционера. Она быстро оглядела ряды студентов, уже занявших свои места, и выбрала заднюю парту у окна, куда направилась со скучающим видом. Теперь никто не мог запретить ей разглядывать улицу и фигуры, проходящие мимо. В университете она была свободна от правил школы, где любой взгляд, не направленный на учителя, считался преступлением. Самые первые лекции — вводные. Общую информацию можно прочитать на сайте университета или расспросить знакомых. Зачем это всё рассказывать из года в год? К ней за всё время не подошел ни один человек, за что Лилит была бесконечно благодарна вселенной. Неужели никому нет дела до неё? Её это устраивало. Никто не подходил, никто не задавал вопросов. Никто не пытался её затянуть в ненужные разговоры. Она тихо наслаждалась этой изоляцией. Никаких новых «подружек», никаких потенциальных кавалеров. Свобода, такая желанная. После школы это казалось утопией. Потому что если никто не изъявляет желание пообщаться, то и некому будет обсуждать за спиной. Да и не особо хотелось заводить знакомств с теми, кто показал себя не с лучшей стороны на вечеринке. Понятное дело, что пришли туда далеко не все, но, конечно, гораздо проще грести под одну гребёнку. Даже тех, кого там не было, она предпочла бы оставить на расстоянии. Но она ловила себя на том, что в этих новых условиях одиночество ощущалось иначе. Более остро. Отсидела две лекции, стараясь поскорее собрать свои вещи и направиться в кафе, чтобы ни один из находящихся в аудитории активистов-волонтёров-старост не успел её подцепить. С утра почти ничего не съела, а время уже стремительно приближалось к обеду. Минуя старшекурсников, она юрко пробралась в кафетерий. Было не так уж и много людей, что показалось Лилит довольно странным. Разве студенты не чувствуют зов желудка после нескольких часов заключения? Пока думала, подслушала разговор заходящих внутрь. — А где остальные? — Так пошли в кофейню напротив уника. Ты что, не слышал? Элин так расхваливала это место, что наша компашка развалилась и бросила нас. Так вот почему так тихо. Лилит заметила место в самом углу помещения. Идеально: два небольших кресла, между которыми стоит круглый столик, а сзади панорамное окно с видом на задний двор. Только из-за удалённости от остальных она и решила расположиться здесь. Можно выполнить задания по учёбе или просто отдохнуть. Выбрала себе еду, поставила поднос на столике и присела напротив места, куда бросила свой портфель. За обедом она обычно что-то смотрела, но сегодня атмосфера располагала к чтению и музыке. Чересчур много навалилось. Она надела наушники, потянулась к телефону и включила свой плей-лист вразброс. Издалека Лилит смотрелась, как «та самая загадочная», которая ни с кем не общается и даже обедает в одиночестве. Такая грустная истина, что уже становится до одури смешно. Заканчивая с обедом, девушка села поудобнее и потянулась к рюкзаку в поисках недавно начатого романа, но натолкнулась рукой на что-то иное. На то, что Эрен подарил накануне. Видимо, попала сюда вместе с тетрадками, которые так «удачно» лежали сверху неё на диване в гостиной. Благодарностей не надо. Деваться некуда, либо так, либо не читать вообще, хотя очень хотелось отвлечься. Что он там ей сказал? Открыть для себя что-то новое? Что нового можно открыть в книге, которую уже читала? Ладно, Эрен, играем по твоим правилам, но только сегодня. Дома я продолжу читать тот роман, который начала неделю назад. Никаких Мартинов, никаких Иденов и так далее. Она обхватила стакан с холодным чаем и, потягивая напиток через трубочку, начала читать. Через пару минут книга уже манила в Америку тех годов. Страница листалась одна за одной, напоминая Лилит о произошедших событиях этой истории. Вот Мартин Иден знакомится с Руфью, вот он начинает прокладывать свой путь к просвещению, читает больше книг, чтобы понравиться возлюбленной. Читает только первую главу, а восстановила в памяти уже весь сюжет. Что же нового-то? Этот угол, в котором она расположилась, казалось, был единственным существующим месте на планете. Девушка незаметно для самой себя достаёт цепочку из-под водолазки, теребя украшение пальцами. Почему я до сих пор это ношу, как национальное достояние? Она не понимала стремления измениться для кого-то и никогда не понимала стремления этого кого-то изменить. Под себя, как удобнее, сделать комфортным, подходящим только тебе. Лилит выносило буквально с каждого описания Руфи: какие у нее глаза, губы, пальцы, да что угодно. Конечно, это можно объяснить любовью Мартина к ней, но… Разве люди не должны быть разными? Разве это правильно: менять кого-то по своей прихоти? Нет, это неправильно. Её мысли прервал лёгкий, почти осторожный, вес рук на её плечах. Девушка откровенно испугалась, оборачиваясь на этого человека, попутно снимая один наушник. С извиняющейся улыбкой, слегка наклонив голову, стоял Армин, явно осознающий опрометчивость своих действий. Глаза девушки округлились, книга моментально захлопнулась. — Ах, это ты, — облегчённый вздох, что это всего лишь Армин, а не кто-то другой, — присаживайся, чего стоишь. Улыбнулась в ответ, убирая свой портфель со стула и перекладывая его к себе на коленки. Армин сел напротив неё, скрепив руки в замок, начиная свою мантру: — Прости, не хотел тебя напугать или отрывать от дел, я… — Ты не отвлекаешь, всё в порядке, — окончательно снимая наушники, протараторила Лилит. Он и правда отвлёк, но девушка почему-то была даже рада его появлению. Может, это неплохой шаг для её социализации? Давно пора… — Хорошо, если ты так считаешь, — с придыханием произнес парень, — частые извинения уже стали стилем жизни, прости. На его фразу Лилит вскинула брови, покачивая головой из стороны в сторону. Все свои вещи она сложила обратно в сумку. — Ты снова извиняешься, Армин. Минута неловкого молчания. А потом она услышала его смех: такой мягкий и тихий, прямо как он сам. Безобидный. Но такой заразительный, что девушка поддалась желанию посмеяться вместе с ним. Очень тёплый человек. — Почему одна? — А с кем должна быть? — всё ещё улыбаясь, спросила в ответ Лилит. Армин замешкался. На вечеринке она сказала, что познакомилась только со старшекурсниками. Естественно, сидеть ей не с кем. Однако он не терял надежду, что Лилит успела познакомиться с кем-нибудь на парах, но, видимо, сплоховал. — Может, давай к нам? — вопрос сорвался сам собой. Явно хотел пригласить её раньше за их стол, но как-то не решался, поглядывая на скучающую Лилит у окна. Смотрел на неё не только Армин.

***

— Почему ты так смотришь на ту девушку? Односторонняя игра в гляделки интереснее, чем общение со своими друзьями? — голос блондина прозвучал насмешливо, но в нём не было злости. Армин, как всегда, не осознавал, насколько точны его слова. Он и понятия не имел, о чём спрашивал Эрена. Эрен не отреагировал, продолжая наблюдать. Лилит сидела в углу, полностью поглощённая музыкой. Она надела наушники, тихо покачивая головой в такт. Её губы двигались, бесшумно проговаривая слова песни, будто она пела про себя. Она открыла книгу. Ту самую. Эрен уловил, как его губы чуть дрогнули в намёке на улыбку. Приятно. Она, кажется, приняла его подарок. В детстве Лилит редко принимала подарки. Даже тогда, когда он, мальчишка, босиком бегал по полям, вырывая полевые цветы прямо с корнями, чтобы вручить их ей с горящими от восторга глазами. Он всегда возвращался домой с грязными руками, измазанными зелёным соком стеблей. Самолично вырезал открытки на дни рождения, каждый раз наводя огромный беспорядок на рабочем столе Зика, на что тот лишь качал головой. Он вспоминал, как однажды подарил ей маленькое кольцо. Настоящее, но такое крохотное, чтобы идеально подходило её тонким пальцам. — Я не могу это взять. — А я не принимаю отказов. Лилит взяла кольцо. Сначала неуверенно, но потом крепко сжала его в руке, как будто оно было чем-то гораздо большим, чем просто украшение. Она носила его, не снимая, до тех пор, пока оно не стало мало даже для её мизинца. Тогда она сняла его и повесила на цепочку. Цепочку, на которую Эрен не обратил внимания в прошлый раз. Она достаёт её из-под водолазки. Слегка наклонилась вперёд, и он заметил, как её пальцы на мгновение прикасаются к украшению на шее. Не может быть. Эрен отвернулся, но внутри него что-то шевельнулось. Она всё ещё носила это кольцо, пусть и по-другому. Оно всё ещё было с ней.

***

Армин помогает Лилит встать, забирая у той портфель и складывая мусор на поднос. Он настоял, чтобы девушка присоединилась к их компании. — Не стоит, Армин, — мягкая улыбка. — Разреши хоть немного тебе помочь, — такая же улыбка в ответ. Он убрал поднос, вынуждая её подождать с полминуты у столика. Лилит скрестила руки на груди, глядя на приближающуюся фигуру. Теперь они вместе направляются к столу, где сидят его друзья. Жан, справа от него сидит Микаса, что-то объясняя и указывая пальцем в книгу, на что тот закатывает глаза и мучительно хныкает. Саша, доедающая свою порцию, но явно глазеющая на недоеденные порции друзей. Конни пихает салфетки ей в руки, чтобы та хоть чуточку обратила внимание. Энни сидела неподвижно, словно наблюдала за хаосом рядом с пустующим местом Армина. А Эрен… Он сидел напротив, и его взгляд был устремлён прямо на неё. Не даёт уйти из поля зрения. Лилит ругается про себя. Свободные места только между Энни и Эреном. Вот чёрт. Конечно, можно было попросить поменяться с кем-то, но за столом сидели одни парочки, если не считать Сашу и Конни. Но это бы выглядело слишком странно: просить ребят подвинуться, лишь бы не сидеть рядом с новым человеком из компании. Она отодвигает стул, забирая у Армина свой портфель. Не подаёт виду, что что-то не так: нет никакого желания объяснять, что произошло у этих двоих, если правда всплывёт наружу. Ну, или, если кто-то заметит недосказанность, витающую в воздухе. — Лилит, это Эрен, — блять, — Я не успел вас познакомить на вечеринке. Блять, Армин. Просто «блять»… Эрен протянул руку, обращая внимание на кольцо, подвешенное на цепочку прямо на груди Лилит. Девушка протягивает руку в ответ. — Приятно познакомиться, Лилит Рихтер, — проговорил он с той самой насмешливой ухмылкой. Она мысленно умерла. Её мысли упорно возвращались к цепочке на шее и кольцу, которое Эрен, несомненно, заметил. — Приятно познакомиться, Эрен Йегер, — ответила она, чувствуя, как напряжение завладевает каждым её движением. Тишина. Только сейчас до них дошло, что назвали друг друга полным именем. Армин не называл фамилий. — О, так вы уже знакомы, — прервал тишину Жан, усмехнувшись и взглянув на Эрена. — Да, — многословное «да», что так легко сорвалось с губ одновременно. Когда все вернулись к своим делам, Эрен слегка наклонился к ней, и его голос прозвучал почти шёпотом: — Ты до сих пор носишь это. По её коже пробежали мурашки, но быстро взяла себя в руки. Откинулась на спинку стула, пытаясь сохранить спокойствие. — Это просто цепочка, — сухо ответила она. Но они оба знали, что это ложь. Он позволил ей сесть поудобнее, немного отодвигаясь в сторону. А она позволила ему хоть что-то почувствовать.

***

Компания смеялась и перебрасывалась репликами. Шум голосов за столом казался Лилит далёким эхом. Её взгляд невольно скользнул туда, на чём сосредоточились все мысли — это Эрен, касающийся своей коленкой её. Вроде такой невинный контакт, совершенно не важный, тем более они знакомы много лет. Но после того, как они стали чужими друг для друга, такие касания ощущаются иначе. Электрический разряд. Да, самое подходящее описание. Электрический разряд, застывший исключительно в клочке воздуха между ними двумя. Касание обжигало сильнее, чем самые откровенные признания. Она попыталась отстраниться, но внутреннее напряжение только нарастало. Казалось, что смущается только Лилит. Будто Эрена совершенно не волновало, что колено не на своём месте и нарушает личные границы девушки. Улыбался, как довольный кот. Придурок. Лилит поправила волосы, пытаясь отвлечься, но пальцы задели цепочку с кольцом, которое она так неосмотрительно оставила на виду. Она носила его уже шесть лет в память о забытом детстве. Так глупо и нелепо… Но будет ещё глупее, если постарается незаметно спрятать украшение под горло водолазки. Эрен уже увидел и не упустил возможности прокомментировать. Зачем устраивать этот цирк? Для кого? Стараясь выглядеть безразличной, глубоко вдохнула и присоединилась к беседе, хотя сердце стучало так громко, что, казалось, его мог услышать каждый за столом. Эрен наблюдал за ней из-под тяжёлых век, локоть опирался на стол, а подбородок на ладонь. Его глаза были полны вопросов. Он бросал на Лилит многозначительные взгляды, что проходили мимо неё, но не мимо Армина. Он слишком наблюдателен и с лёгкостью понял, что эти двое не просто знакомы. Лилит всячески пыталась унять тревожность в груди, поэтому начала: — Жан, с чем там у тебя проблемы, что ты так пыхтишь над учебником, — спокойным тоном произнесла она. Не только Жан поднял свой взгляд, но и Микаса, сидящая рядом. — Он не понимает политику, — остро ответила его девушка. Лилит заметила в её взгляде недоверие, почти вызов. Она не понимала причины этой враждебности, но решила не обращать внимания. Жан лишь тяжело вздохнул. — Ну давай, начинай говорить что-то оскорбляющее и смеяться, как обычно это делают люди, когда узнают, что на третьем курсе я не понимаю политику. Да, это профильный предмет и мне важно его знать, но… Лилит свела брови вместе, снисходительно улыбнувшись. — Я и не собиралась смеяться, Жан, — перебила объяснения парня. — Что, правда? — выпалил тот, осознавая, что она не шутит. — Правда. И тут вклинился Эрен. — Микаса, попробуй ему на пальцах объяснять, раз уж такой тупой. Он вмешался в разговор, чтобы отвлечь Лилит от напряжения и скрыть собственное волнение. Ему было невыносимо наблюдать, как её взгляд задерживается на Жане дольше, чем на нём. Слишком много интереса. Наверное, это было его способом вернуть внимание к себе. Эгоистично и ревниво. Это принудило Лилит наконец посмотреть. Но не в открытую, а лишь краем глаза. В темноте библиотеки и под влиянием алкоголя она не успела ничего рассмотреть. Как же он изменился за эти годы… Ухмылка. Эта чёртова ухмылка, которая, кажется, почти не покидала его лица. Лилит помнила её с детства, но теперь она казалась другой — более зрелой, скрывающей что-то за лёгкой насмешкой. Совершенно точно возмужал. Теперь он выше Лилит на голову, тёмные волосы отросли настолько, что требуется их завязывать. Из-под футболки виднелись черные разводы под плёнкой. Даже начал бить татуировки. — Так пренебрежительно перебиваешь меня. Поучись манерам, придурок, — проговорила очень тихо, чтобы никто, кроме них, этого не услышал. Этой колкой фразы ему хватило. Он тоже понял, что им пока не следует открыто общаться при общих знакомых. Нечего их посвящать в детали прошлого. Бросает взгляд, не меняя положения тела и выражения лица. Глаза остались такими же, как и тогда. Цвет, в котором хотелось утонуть.

***

— Эрен, а какого цвета у тебя глаза? — Лилит наклонила голову набок, её голос прозвучал как невинный вопрос, но в нём уже чувствовалась задорная нотка вызова. Эрен прищурился, уловив её тон, и закрыл глаза, повернув лицо к ней с нарочитым спокойствием. — А ты угадай, — ответил он, едва заметно улыбнувшись. Она усмехнулась и легонько ударила Эрена кулаком по груди. — Ты что, дурак? — сказала она с притворной серьёзностью, но в её глазах уже плясали озорные огоньки. Эрен не ответил, сохраняя спокойное выражение лица, хотя по предательски дрожащим уголкам губ было видно — он с трудом сдерживает смех. — Угадай, — повторил он, чуть сильнее растягивая слово, будто дразня её. — Эрен, но я серьёзно! Зелёные или голубые? — на этот раз её голос прозвучал отчаянно. — Угадай, — снова упрямо повторил он, с трудом сдерживая хихиканье. Лилит закатила глаза и начала атаковать. Её крошечные ладошки отбивали некий ритм по его грудной клетке. Эрен уж было начал придумывать песенку. — Открой глаза! — требовала она, смеясь сквозь своё возмущение. Эрен молчал, закрыв глаза и притворяясь невозмутимым. Это только подогревало её азарт. — Да покажи ты свои глаза, Эрен! Покажи! Покажи! В запале Лилит начала трясти его за плечи, всё ещё смеясь и ворча одновременно. Не замечая, как сама оказалась на нём сверху, она навалилась всем своим детским весом, уронив его на траву. Белая футболка Эрена теперь была украшена пятнами от травы, но ему было всё равно. Он смеялся, искренне и заразительно, так, как смеются только дети, для которых мир — это бесконечное лето. Лилит, ухватившись за его щёки, начала издеваться уже над лицом, сжимая и растягивая его лицо в смешные гримасы. Она была так близко, что он мог бы разглядеть каждую веснушку на её носу. Эрен терпел до последнего, но через пару минут сдался. С быстрым движением он перехватил её руки и легко перекатился, оказавшись сверху. Теперь Лилит лежала на спине, распластанная по мягкой траве, а её смех медленно затихал, уступая место неожиданной тишине. Он смотрел на неё сверху, их лица разделяли всего несколько дюймов. Его глаза — наконец-то открытые — сияли ярким бирюзовым оттенком. Она замерла, затаив дыхание. — Ты открыл глаза, — прошептала она, её голос стал едва слышным, словно это был момент, который нельзя нарушать громкими словами. Её щёки покрылись лёгким румянцем. — Бирюзовые. Эти слова прозвучали почти как признание, наполняя воздух какой-то новой, незнакомой тяжестью. Лилит на мгновение прикрыла веки. Бирюзового цвета глаз не бывает. Разве что, смесь голубых с зелёными. Но Лилит всегда верила, что Эрен просто особенный. — А теперь угадай мои! — выдохнула она. Эрен лишь усмехнулся. — Ты дурочка что ли? — сказал он, покачав головой. — Угадай, Эрен! — настаивала Лилит, её голос снова стал игривым. Он всегда поддавался ей и её дурацким играм. Просто не мог отказать, когда она с вызовом вынуждала его повестись на бесполезную и пустую провокацию. Если ей хотелось поиграть в дурацкие игры, то не принимала отказов. А он и не отказывал. Никогда. Эрен вздохнул, делая вид, что серьёзно задумался, хотя ответ был очевиден. — Серые, — выпалил он с уверенностью. Лилит надула губы, скрестив руки на груди, изображая обиду. — Ну, так не честно! У меня обычные глаза, поэтому ты так быстро угадал. Эрен нахмурился, будто всерьёз возмутился. Он приподнялся на локтях и аккуратно коснулся её подбородка, заставляя Лилит снова взглянуть на него. — Ты что, совсем дурочка? — сказал он тихо, глядя ей прямо в глаза. — У тебя невероятно красивые серые глаза. Такого чистого и глубокого цвета я никогда не видел. Это застало её врасплох. Лилит заморгала, чувствуя, как щеки вспыхнули жаром. Она поспешно прикрыла лицо рукой, пытаясь спрятать смущение, а другой толкнула Эрена в плечо. И, возможно, именно в этот момент, среди смеха и детских глупостей, появилось нечто большее. Что-то важное. — Ты придурок! — пробормотала она.

***

— Ты такой придурок, Эрен, — прошептала Лилит с неподдельной мягкостью в тоне. Внезапно осознав, что слишком долго задержала взгляд на его лице, Лилит резко отвела глаза, словно поймала себя на чём-то непозволительном. Наткнулась на часы — пятнадцать минут до начала следующей пары. Отличный повод уйти пораньше. — Ладно, я пойду, — пробормотала она, поспешно убирая прядь волос за ухо и, будто бы невзначай, заправляя цепочку с кольцом за воротник. Страх от мысли, что Эрен мог заметить это движение. Она старалась выглядеть беззаботно, но в голосе прозвучала поспешность. — Совсем не знаю, где какие аудитории. Лучше разобраться заранее. Слова сыпались с её губ так быстро, словно она боялась, что неловкость догонит её, если замедлится хоть на секунду. Друзья махнули ей вслед, бросая лёгкие прощания, но Эрен не произнёс ни слова. Он буравил взглядом её удаляющуюся спину, не мигая, будто пытался удержать её здесь. В груди что-то сжалось, как будто она уносила с собой нечто важное. Под столом раздался лёгкий толчок — Армин незаметно пнул Эрена по ноге, заставив того вернуться в реальность. Эрен моргнул, повернув голову к другу. Армин приподнял бровь, слегка кивнув в сторону уходящей Лилит. Зелёный свет. Почему-то одобрение Армина в этот раз ощутилось именно так. Иди за ней. Эрену не понадобилось больше ни секунды. Он резко встал, стул заскрипел по полу, привлекая внимание. Не оборачиваясь, он быстрым шагом направился за Лилит, будто боялся, что если не успеет сейчас, больше не будет второго шанса. Это может стать первой попыткой. Армин проводил друга взглядом и чуть улыбнулся, едва заметно, как человек, который только что подтолкнул чей-то мир к правильному движению. Он видел всё — взгляды, молчание, это едва ощутимое напряжение. И он знал: Эрену нужно было догнать её. — Куда это он? — спросила Микаса, нахмурившись и удивлённо хлопнув глазами. Вопрос, конечно, был риторическим. Ты и сама знаешь, куда. Если смотрела внимательно.

***

Лилит свернула за угол. Ей хотелось смыть с себя все чувства, что переполняли изнутри. Сходить в душ, сбросить кожу, отмыть прилипшие, возрождённые эмоции, переодеться, сделать маску для лица, поменять носки. Нужно было срочно идти домой, по дороге закинув эти мысли в реку, чтобы те проплыли по течению, попадая в железобетонный ящик с семью замками, который впоследствии закроется и никогда не будет найден. С каждым шагом ей казалось, что она уходит не просто от компании, а от самой себя. Её мысли хлестали, как ледяная вода, размывая границы между прошлым и настоящим. Просто уйти. Прополоскать горло ледяной водой, будто чувства можно было выплюнуть вместе с глотком. Пальцы непроизвольно теребили рукав водолазки, словно ткань могла дать опору там, где её не было. Сердце колотилось неравномерно, будто спорило с разумом, который твердил: Ты должна забыть его. Он не имеет значения. Как относиться к Эрену? Они не друзья. По крайней мере, уже нет. Они перестали общаться ещё шесть лет назад, когда тот откровенно бросил Лилит на произвол судьбы. Шесть лет назад он исчез, словно её существование ничего не значило. Но он и не чужой. Никогда им не был. И это раздражало сильнее всего. Почему это так сложно? Их взгляды, мимолётные касания — всё было как в дешёвой мелодраме, где герои избегают друг друга после одной глупой ночи. Только у них не было этой ночи. Была только тишина. Годы тишины. Что делать, когда даже спустя шесть лет его взгляд заставляет сердце трепетать? Лилит была наивной маленькой девчонкой, влюблённой в старшеклассника. Это так нелепо. Настолько банально, что ей хотелось рассмеяться. Это же клише из подростковой книги: вздыхать по красивому парню с обломанными крыльями, мечтать о запретном поцелуе с соседом или, чёрт возьми, влюбиться в персонажа, которого сама придумала. Но Эрен был реальным. Слишком реальным. Она искала ему подобных. Весёлых, открытых и искренних. Тех, кто вызывал хотя бы отголосок того чувства, которое он когда-то оставил внутри неё. Но всё было не то. Она не нашла. Лица размывались, голоса сливались, и никто не мог заполнить пустоту. Лилит к тому времени уже забыла, как он выглядел. Всё, что у неё осталось, — это старая фотография, где он ставит ей рожки, а она делает то же самое в ответ. Два ребёнка, которые когда-то были всем друг для друга. Но они уже не дети. Теперь всё сложнее. Ей не нужны красивые слова и пустые обещания. А он? А нужна ли ему старая подруга из прошлого? Нужна. Пальцы хватают её за рукав водолазки. Мягко, но достаточно уверенно, чтобы остановить её. Сердце сжалось, быстрый шаг сошёл на нет. Она замерла посреди коридора, не решаясь обернуться. Это он. Конечно, он. Зачем? Зачем он её догнал? Это ведь точно он. Только от него исходит знакомый запах из детства, только он способен заставить её остановиться. Только он притягивал к себе своей харизмой. Только он мог вынудить её замедлить шаг. Только Эрен. — Эрен… — Давай поговорим, — вырывается прежде, чем он осознаёт свои слова. Лилит топчется на месте, всё же оборачиваясь на парня. Теперь она дышит ему в грудь, а не смотрит в глаза, как шесть лет назад. Теперь он вырос. И она стала старше. Молчание выросло стеной. Эрен выжидающе смотрит на растерянное лицо Лилит, будто пытаясь найти ответы на свои вопросы. Как её называть? Кто она? А кто он для неё? Лилит открыла рот, чтобы что-то сказать, протестуя — отговорку, шутку, хоть что-то, что разрушит это напряжение. Но слова застряли в горле. Она искала опору в окружающих мелочах: трещина на стене, рюкзак в руке, собственные ботинки. Всё, чтобы только не смотреть ему в глаза. И не давать слабину. Но она посмотрела. Бирюзовые. Всё те же. Неизменные. Те самые глаза, которые когда-то заставляли её верить, что всё будет хорошо. Или уже нет? В нём было что-то новое. Челюсть стала более резкой, линии лица — чётче, плечи — шире. На подбородке видна щетина, которую он так тщательно сбривает каждое утро, волосы непослушными прядями падают на лоб, прикрывая глаза. Это всё тот же Эрен, что заставлял маленькую Лилит улыбаться, а не прятаться в кокон от детских проблем. Или не тот? Он действительно повзрослел. Она может повторять это тысячи раз. Девушка старательно избегает мыслей, что громко гудели в голове, почти заставляя поморщить нос и отмахнуться. Её горло пересохло. Внезапно захотелось пить. Страшно захотелось. Так, будто она пересекла пустыню. Эрен сделал шаг ближе. Его голос стал мягче, словно он нащупал правильную частоту, чтобы не отпугнуть её. — Поговорим? — повторил он тише, с какой-то наивной надеждой, будто просил не о разговоре, а о прощении. Лилит тяжело сглатывает. Эрен по ощущениям смотрит прямо в душу. Смотрит, ожидая ответа. Его сердце готово выпрыгнуть, упасть в пятки, убежать, лишь бы так сильно не биться. Почему оно так бьется, нахуй? Он похож на мальчишку, который приглашает девушку на школьные танцы. Но ему, блять, двадцать один год. Он взрослый человек, никак не подросток. Так почему же сердце бьется, будто он сейчас потеряет девственность? И это было… неправильно. И в то же время — единственно верно. — Давай поговорим, — прикрывает глаза, налаживая дыхание. Она успокоила бурю внутри себя, готовую было расхерачить всё, что попадется под руку. Но сдержалась. Пришлось научиться жить с гневом, чтобы не лишиться той крупицы хорошего, что было в жизни у Лилит. Эрен победил. Она позволила себе проиграть. Но только ему. Эрен осторожно отпустил её запястье, не решаясь взять за руку и повести за собой, будто боялся, что, если задержит дольше, она исчезнет. На его лице появилась улыбка — не та ухмылка, за которой можно спрятать чувства, а настоящая. Чистая, как глоток воздуха после долгого погружения. Как ощущение победы, такой, казалось, маленькой и одновременно большой победы. — Пойдём со мной. И Лилит послушно двинулась за ним, сжимая лямку рюкзака так сильно, что пальцы побелели. Она смотрела на его макушку, стараясь не потерять его в толпе. Почему он? Почему сейчас? Перебирает ногами, сдерживаясь, чтобы не опустить глаза в пол. Эрен снова победил. Они миновали толпы студентов, пробираясь к пустующему коридору. Эрен всё время оборачивается через плечо, чтобы заметить, если девушка потеряется среди людей. Их взгляды снова встретились. И снова — это дурацкое тепло, подступающее к щекам. Почему именно он? Они подошли к пустому кабинету. Девушка уже собиралась спросить, как им туда попасть, но Эрен, действуя на опережение, помахал перед собой связкой ключей, и без особых усилий открыл дверь. Это его территория. — Комната студенческого союза, — объясняет он. Значит, он теперь важная шишка. Посерьёзнел.