Forget-me-nots

      Заволоченное недвижимыми облаками солнце склонялось к тому же фиолетово-розовому горизонту, с востока доносился теплый морской бриз, какой обычно бывает в начале августа. Улицы Морио были окутаны странным, треплющим душу запахом, предвещающим летнюю ночную морось. Мягкий, невесомый свет последних лучей лежал на крышах и тускло мерцал на отдраенных окнах. Мокрая земля наполнила город еле ощутимой, теплой влагой, пробирающейся в самые легкие. - Будь внимательнее. - Произнёс Джотаро, лениво и задумчиво разглядывая каменную выкладку под ногами. - Не фокусируйся на чём-то одном, всегда следи за тем, что происходит вокруг тебя. - Голос его звучал не столько устало, сколько безразлично и строго; немного шершавый и хриплый он тут же был развеян ветром и унесен куда-то в сторону полей. - Никогда не знаешь, откуда противник нанесёт следующий удар.       Тренировка с Джоске прошла вполне удачно, и мужчине почти не пришлось принимать в ней участия. Почти весь день он сидел на широком валуне и, затягиваясь очередной сигаретой, иногда выкрикивал стратегические подсказки, настороженно следя за движениями школьника. Стенд был неплохой, но владелец оказался слишком импульсивен и эмоционален, что, конечно, дало небольшой разрыв в бою. Тем не менее, с более серьёзным соперником Джоске в одиночку встречаться пока рано, неопытность слишком ярко чувствовалась почти во всем, что он делал - в движениях не было определённой твердости, в глазах было сложно заметить внимательность; ощущение, в целом, оставалось очень сырое.       Джоске неуклюже шагал где-то по левую сторону. На лбу застыли небольшие капельки пота, губы и ноздри незаметно подрагивали от сбившегося дыхания. Прохладный ветер, появившийся в сумерки, приятно оглаживал раскрасневшиеся щеки. Немного разнясь, они продвигались вглубь одной из улиц, которая вела к главной площади. - Джотаро-сан.. - Сказал школьник высоким, еще не поставленным голосом. - У меня к вам вопрос... Я могу в следующий раз потренироваться с Окуясу? - С надеждой в глазах спросил он, догоняя мужчину. - Ну, как напарники...       Джотаро невольно остановился и притупил взгляд о лицо юноши, ставшее будто бы прозрачным в вечерней дымке. Весь его вид, фигура, выражение, всё дышало юностью, какой-то детской наивностью, которая иногда вгоняла морского биолога в странное, словно левитирующее состояние. Округлые черты лица, высоко поднятые брови, с крохотным шрамом на одной из них, глубоко синие глаза, даже нос с крохотной горбинкой - всё вызывало в нём какое-то необъяснимое чувство, призывающее к неопределенным действиям. Джоске хотелось обучать, хотелось наставлять, как это делал когда-то Абдул, методично повторяя одни и те же советы.       По правде говоря, Джотаро даже не считал молодость за качество. Любая роза сначала распускается, затем постепенно увядает, и вскоре её пожелтевшие лепестки крошатся и осыпаются, подобно праху - банально, но что поделать, если это правда. Это ведь вовсе не значит, что она становится хуже или лучше, она просто меняется, подчиняясь естественному ходу времени. Это неостановимый процесс, от которого нельзя скрыться за смазанными, размытыми иллюзиями, так зачем же брать его во внимание и тем более придавать ему такое весомое значение? Так он думал, пока не встретил Джоске.       Джоске был живым. В его глазах всегда что-то неостановимо мерцало, каждое слово дышало неуправляемой надеждой, в каждой мысли было нечто лучезарное, готовое вырваться наружу в любой момент. Глядя на него, Джотаро вдруг осознавал, насколько постарел - вовсе не телом, но чем-то другим. - Ты хочешь себе напарника? - Как-то утвердительно произнес мужчина, выждав несколько секунд, и, окинув парня задумчивым взглядом, продолжил неспешно идти вперед. -Да... Это же намного проще! - Воскликнул Джоске, обегая его спереди. - К тому же, Вы сами рассказывали про то, что у Вас был напарник, Джотаро-сан! Что у вас были свои приёмы, и всё такое... Мы с Окуясу тоже так хотим. - Наивным тоном продолжил он, вытянув и без того овальное лицо.       Джотаро вновь остановился и взглянул на подростка в упор. Округлившиеся глаза юноши продолжили неотрывно смотреть на него с закипающей надеждой во взгляде. - Нельзя. - Внезапно даже для себя отрезал морской биолог и, словно задумавшись, обошел Джоске стороной, даже не взглянув на него. - Почему, Джотаро-сан? Вы же сами говорили, что так удобней. - Продолжал растягивать школьник, огибая мужчину с разных сторон. - Мы бы отличной командой были, правда. Или он Вам не нравится просто?... - Съежившись добавил он потускневшим голосом.       На этих словах учёный тяжело вздохнул и, расправив плечи, взглянул в небо. Тучные облака неимоверно быстро бежали по небосклону, задевая рассеивающийся диск золотистого солнца; над домами изредка пролетали пары ласточек, несущих сучки и листья для гнёзд; вдалеке послышались еле различимые человеческие голоса. Как донести до ребёнка серьезные вещи, которые он, в своем возрасте, и вовсе не должен понимать? - У меня был напарник, Джоске. Сейчас он мёртв. - Строго, почти без инициативы ответил Джотаро, стараясь подобрать как можно более убедительные слова. - Всё потому что я был недостаточно опытен. Поэтому мы продолжим тренировки один-на-один, и только после того, как я увижу, что ты хорошо справляешься в одиночку, я позволю тебе "охотиться" с напарником. - Заметив, что лицо Джоске изменилось, он поджал губы и как бы ненароком спросил. - Понятно? - Понятно... - Ответил тот, досадливо отводя глаза.       Напарник. Это слово отзывалось в Куджо гулким, округлым эхо, растворяющимся где-то внизу живота; лёгкие сжались, будто бы у них самих сохранилась память о последних минутах ночи, покрывавшей Каир. Воспоминания появлялись перед ним странными, смутными наваждениями, похожими на размытый, шатающийся мираж. Что он запомнил? Переливающийся в утреннем зареве черный мешок, из которого торчит побелевшая, со вздутыми, голубыми венами рука. Запекшаяся кровь на пальцах - это была ли она его, или чья-то ещё? - молчащий Польнарефф, смотрящий во всепоглощающую пустоту "скорой помощи". Гул сирен, еле различимый из-за звона в ушах. Кто-то кричал, отдавались команды, где-то приземлялся вертолёт. Сотрудник фонда Спидвагона, просящий подписать какие-то бумаги. Едкий запах ещё не остывшего тела. В кино это правда по-другому; по-другому это и на похоронах - трупы там ничем не отличаются от спящего, разве что слегка отличается внешность из-за воска. Они приятно пахнут, красиво одеты, щеки слегка взбиты пудровым румянцем. Тело, что он видел сам было изуродованно, воняло и глупо болталось на катящейся, подпрыгивающей койке. Оно пахло шоком, пахло смертью. - Джотаро-сан, Вы в порядке? - Послышался голос Джоске, разрывающий тишину угловатой улицы. - Да. Просто думал о тренировке. - Холодно произнёс он, отчасти сказав правду. - Завтра отдыхай, послезавтра будем сражаться на воде.       Улица вновь погрузилась в тяжелое, вязкое молчание, прерывающее дыхание. Ветер стих, душный воздух забивался в ноздри, не давая сделать полного вздоха. Медный запах крови и трупного яда повисли на подоконниках домов, наравне с душащей влагой. В небе вновь пролетели две ласточки. Наблюдая за тем, как они по очереди вкладывают пух в округлое гнездо под крышей желтого дома, Джотаро невольно замедлил шаг. Кажется, у каждого в этом городе кто-то был. Не то чтобы он нуждался, но на главной площади всегда сидело несколько влюбленных пар, тихо хохочущих на бежевых скамейках, на пляже обязательно находились молодожены или возлюбленные; дружеский хохот в Морио не стихал почти никогда. Казалось, окружающие смотрели на него с определённой жалостью, совершенно ему непонятной. Иной раз, расспрашивая его о семье, Томоко сочувствующе поджимала губы, как бы жалея о браке, неровные швы которого были готовы разойтись в любой момент. Подобно тонкой, полупрозрачной ткани, этот союз, издалека красивый и завораживающий, натягивался при каждом прикосновении и был готов порваться с глухим, потрескивающим звуком. Всё-таки, в 28 лет от тебя ожидают определённой принадлежности - принадлежности к браку, клубу садоводов или обычному собранию гольфистов. Все ожидают, что тебе есть с кем провести свой вечер, не опасаясь, что ты кому-то в тягость или кто-то вдруг окажется в тягость тебе. Джотаро знал, что ему это было не нужно, точнее был уверен в этом, но вера эта постепенно разрушалась, осыпалась как песочный замок, лишь слегка задетый морской волной; иногда в нём всё же просыпалось, мерцая, подавленное, скрытое желание о чём-то рассказать, приоткрыть шторку безграничного понимания между людьми, которое, безусловно, зажигает что-то во взглядах остальных.       До главной площади оставалось не больше пяти шагов. Гулкая толпа людей, собравшаяся на вокзале поглотила собой все остальные звуки; лязг железных колёс поезда разнесся над человеческими головами оглушающим свистом. Вопреки своему обычаю, кафе "Deux Maggots" было забито посетителями, и официанты сновали от столика к столику, подобно пчелам в улье. Джотаро по привычке окинул взглядом людей, развалившихся за столиками, настороженно высматривая глазами опасность.