Разбиваясь о скалы

Фильм кончился. Когда Акира возвращается к Джуну, в комнате уже царит тишина. Только дождь по-прежнему шелестит за окном. – Сам наденешь? Джун кивает. И Акира протягивает ему чёрный и плотный бандаж, немного сожалея, что упускает возможность ещё раз прикоснуться к этому парню… почувствовать упругость его кожи… вдохнуть запах… Хотя казалось бы, ну чем таким особенным он может пахнуть? Всего лишь смесью крови, пота и грязи. – Тебе бы помыться, – слетает с губ, минуя мозг. И снова Акиру пронзает враждебный взгляд. Но лишь на мгновение. И Джун возвращается к пристраиванию своей выбитой и вправленной руки в надетый через голову бандаж. И кажется, делает он это не совсем верно… – Вы тоже, помнится, так и не приняли ванну, господин. – Забыл по чьей милости?.. А ещё я, к тому же, и не ужинал. – Простите… И опять Джун нарочито послушно опускает взгляд, словно робот, в чью программу заложили просить прощение при любом намёке на недовольство в тоне хозяина, но при этом забыли о добавлении в голос хотя бы малой доли искренности. Толку от такого притворства? – Ни-За-Что, – раздельно произносит Акира. – Разве что ты признаешься, что на самом деле думаешь обо мне… – и тут вспоминает, что обещал не лезть к нему в душу, и поспешно добавляет: – Но если не хочешь говорить, то не надо. А ещё неожиданно осознаёт, что вряд ли готов услышать честный ответ – и потому излишне поспешно направляется к стенному шкафу, где должен храниться его старый футон. Конечно, можно обойтись и одним, но Акира ещё не настолько отчаялся, чтобы нагло приставать к раненому. – Вы правда хотите это знать? – прилетает в спину. «Вот чёрт…» Комок подкатывает к горлу. Акира отлично понимает, почему взволнован: красивый парень с ним наедине, привлекательнее всех актёров, что он видел в гейском порно – такого грех не попытаться завалить! Но остатки совести не дают повести себя по-скотски. К тому же, этот чудик чуть не убил его сегодня током… и сам же спас… Да, он должник, слуга поневоле, к тому же явно его презирает… Но чёрт возьми! – Хочу. Уже дойдя до шкафа, Акира вцепляется в створку. За спиной на некоторое время воцаряется тишина, но спустя пару вздохов Джун всё-таки признаётся: – Я думаю, что вы странный… – Почему? – …в один момент вы кажетесь заносчивым засранцем, в другой – почти испуганным и нерешительным. То вдруг проявляете ненужную заботу… Не самые приятные слова. От своих подобного и не услышишь. – Ну вот такой я, получается, заботливый и нерешительный засранец. Резко дёрнув створку, Акира мгновенно отступает – но пыль и лёгкий запах плесени всё-таки успевают заполнить лёгкие. Да, тут не только футон, а все вещи точно не мешало бы проветрить… но на одну ночь сойдёт. Только вот куда бы его постелить? Акира придаёт своему лицу скучающее выражение и, оглянувшись, обозревает комнату неспешным взглядом, словно впервые её видит, пока в ушах продолжает стучать: «заносчивый», «нерешительный», «засранец»… Поджимает губы. И схватив матрас, решительно возвращается к Джуну и бросает ношу на пол рядом с ним. – Ты ведь не возражаешь? – Это ваша комната, господин… и вы вольны делать в ней всё, что захотите. «Это намёк? Или я уже схожу с ума?» В голове шумит. Акира смотрит на Джуна сверху вниз, на подсвеченное лишь далёким монитором изящное лицо с тонкими чертами, на бледные губы и мягкий овал скул. Опухлость под охлаждающей повязкой ещё не совсем сошла, но даже она не слишком портит привлекательный вид… Красивый. Не зря его отправили в тот клуб… Интересно, чем Джуну пришлось там заниматься? Только сидеть с клиентами за столом и подливать им дорогущее саке? Или в его обязанности входил и интим? Вроде минета? Или даже… – Ты красивый, – вдруг выдаёт Акира вслух. – Мне говорили, – спокойно соглашается Джун. – Но сам я так не считаю. «Да неужели?» Пинком развернув матрас до конца, Акира возвращается к шкафу за одеялом. По дороге выключает комп и снова замирает у створчатой двери уже в полной темноте, глубоко вдыхая сырой и пыльный воздух. Ну почему? Почему его так тянет к этому парню? В клане полно самых разных чуваков: от худых до толстых, от дрыщей и до качков… но ни к кому из них Акира ни разу не чувствовал даже малой толики влечения. И весь его «нездоровый» интерес к мужчинам ограничивался дрочкой на видосы перед сном. А тут такая подстава! Этот Джун что, в чан с афродизиаком упал во младенчестве? – Молодой господин! – вдруг доносится из коридора, заставив Акиру подпрыгнуть на месте. – Вы ещё не легли спать? Подать вам ужин? – Нет! Не надо… – Тогда добрых снов, Акира-сама. – … Вдох. Выдох. Вслепую добравшись до своего старого футона, Акира плюхается на него с грацией камня и накрывается не менее старым одеялом. – Раздеваться вы тоже не собираетесь? «Чёрт, ну чего он такой вредный?» Акира косится вбок: там, на фоне стены, можно рассмотреть силуэт Джуна. Он продолжает сидеть, слегка развернувшись, и хотя теперь лица его почти не видно, но в груди почему-то начинает стучать только сильней. – Собираюсь. С этим заявлением Акира укрывается одеялом под самое горло и, прижав его подбородком к груди, принимается развязывать пояс. – Вам помочь? – раздаётся рядом бесстрастный голос. Но каким бы он ни был холодным, Акиру словно обдаёт кипятком. – Я сам… Собственный голос становится хриплым. А вот глаза постепенно привыкают ко мраку, да и на улице не то чтобы абсолютно темно: электрический свет далёких уличных фонарей подсвечивает капли дождя, разбивающиеся о стекло, и призрачными разводами падает на бледную кожу Джуна. Тот почему-то пристально смотрит в окно. Не отрывая взгляда от его чёткого профиля, Акира стягивает с себя кимоно и даже трусы, пока наконец не выпинывает их из-под тяжёлого одеяла. – Как много ты должен? – спрашивает, повернувшись на бок и подперев голову кулаком. Ещё прохладная ткань касается голой кожи и будоражит её, внутри всё горит, а тут ещё и Джун поворачивает голову… и осторожно, явно оберегая руку, опускается на свой футон. Тоже боком. Его длинные волосы рассыпаются по плечу, падают на валик-подушку – и до Акиры долетает их сладковатый аромат. – Вы не сможете погасить мой долг, если он слишком большой? Теперь его голос звучит приглушённо, едва заметно вибрируя. Акира пытается сосредоточиться на смысле вопроса, но на самом деле думает лишь о том, каково это будет – навалиться на Джуна всем весом, прижать к постели, заставить развести ноги и проникнуть внутрь так глубоко, как это только возможно. «Чёрт подери, он так близко…» – Смогу. Но не думай, что я сделаю это просто так. Как же сухо во рту. – Я понимаю. «Правда? Серьезно? То есть… …какая же я скотина…» – Я вам нравлюсь, господин? Заданный в лоб вопрос – словно стрела, пронзившая горло и позвоночник. Акира и хочет ответить, да только никак. «Он ведь сейчас… предлагает себя?» Голова переполняется водопадом мыслей. Но на фоне всего этого шума чётко и громко выделяется только одна: «Я хочу его! Прямо здесь и сейчас. И плевать, что именно заставляет его согласиться!» Действительно, наплевать. Акира вытаскивает руку из-под одеяла и тянется к соседнему футону. Но почему-то отказался работать в том клубе… А я… Я хоть немного нравлюсь тебе?» На ладонь опускаются прохладные пальцы – и пламя в груди стремительно оседает в низ живота, а в ушах раздаётся гром и грохот. Это грозовые раскаты за окном? Или сердце гонит кровь, словно по каменистым порогам горной реки? Джун увлекает его за собой. Отражения разводов дождя растекаются по бинтам на груди и заставляют блеснуть яркой зеленью оливковые глаза… Акира нависает сверху, удерживаясь на руках и боясь шевельнуться. Причинить боль. Глядя на приоткрывшиеся бледные губы и пытаясь не задохнуться… Но когда Джун медленно сгибает ногу и отводит в сторону, стягивая покрывало – Акира не выдерживает и закрывает глаза. Воображение пасует, голова пустеет, руки начинают дрожать, а там, в самом низу живота, уже кое-то угрожает взорваться. Нет, темнота – это ещё более невыносимо! Акира полностью перебирается на соседний футон, двигаясь осторожно, опасаясь случайно задеть кажущееся слишком горячим тело под собой. Замирает между разведённых ног. Граница слабого отсвета от окна кончается у Джуна на животе, а что ниже… Акире не видно. Вслепую касаясь бедра, он ведёт ладонью по гладкой и нежной коже, всё выше задирая подол тонкой хлопчатобумажной юкаты. Чувствуя, как немеют кончики пальцев, и как кровь пульсирует в члене. – Вы уже делали это? – вдруг бьёт по нервам тихий вопрос. Пристальный взгляд Джуна невыносим. – О чём ты? – Акира не узнаёт свой севший голос. В ответ – досадливо прикушенная губа. И прижавшееся сбоку колено. – Не вставляйте, хорошо? Не вставлять? Но что же тогда?.. Вдруг Джун приподнимает бёдра, шёлк его кожи касается ног Акиры – и собственный член, и так стоящий колом, ещё сильнее прижимается к животу, а в напряжённую мошонку утыкается что-то горячее… Акира сглатывает терпкую слюну. Отталкивается от футона, распрямляя спину, и опускает руку. Внизу лишь смешение теней, но на ощупь… по твёрдости Джуну до него далеко… однако, это и понятно. Ведь он сейчас делает вот это вот всё не по своей воле. Но даже если так… Акира уже не может позволить себе отступить. Подняв руку к лицу, он плюёт на ладонь. Потом вновь опускает, проводит по своему члену, по чужому, обхватывает сразу оба, сжимает пальцы, сдвигает вниз… И вдруг слышится что-то похожее на смешок. Открывает неизвестно когда успевшие вновь закрыться глаза и натыкается на всё тот же пристальный взгляд. – Всё… нормально? – спрашивает сдавленно. Джун медленно моргает в ответ. Но и без этого Акира уже чувствует растущую тяжесть и твёрдость в руке. Кажется… в напряжённом состоянии член у этого парня длиннее… и чуть изогнут. С безумно гладкой головкой. Полностью обнаженной – не то, что у него самого. – Сильнее… Акира послушно сжимает пальцы, не сводя взгляда с дрожащих, опускающихся всё ниже ресниц, приоткрывшихся тонких губ и биения маленькой жилки на шее… Этот вид хочется запечатлеть в памяти навсегда. И изо всех сил пожелать, чтобы время остановилось, дождь шёл целую вечность, и мир просто позволил бы ему насладиться этим ещё. А тем временем давление в его члене достигает предела. Остановить прорыв не удаётся. И на грудь Джуна изливается густая и обильная сперма. Несколько капель долетают даже до лица. Всё так внезапно, так быстро – ошарашенный, Акира с трудом заставляет себя разлепить губы: – П-прости… Джун пальцем стирает каплю с щеки. Он кажется слегка раздосадованным и зачем-то тянется вниз рукой, но Акира перехватывает его запястье на полпути. – Подожди. Отступив назад на коленях, он быстро склоняется над его животом. – Что вы… Акира-сама! Не надо! – Тихо. Ему почему-то всегда казалось, что это должно быть очень противно – брать в рот чужой липкий член. Но почему-то сейчас, когда так сильно кружится голова, Акире безумно хочется ощутить его вкус и упругость. Закрыв глаза, он позволяет мягкой головке скользнуть по языку и толкнуться в нёбо. Опускается ниже. И вдруг чувствует, как на затылок ложится чужая рука. – Подожди… -те… зубы… не надо… лучше рукой… Ну… ладно. Немного уязвлённый, Акира всё же отпускает чуть изогнутый член, и ещё чувствуя терпкий привкус на языке, разгибается, вновь обхватывая ладонью его основание и сжимая. И глазам вновь открывается вид на трепещущие ресницы и замершую на вдохе грудную клетку, стянутую бинтами. Вдруг Джун запрокидывает голову, его шея открывается – беззащитно белая, с дёрнувшимся кадыком… Сглотнув скопившуюся слюну, Акира опускает взгляд ниже и надавливает на затвердевшую головку подушечкой большого пальца, чувствует выступившую влагу, размазывает её… и вновь склоняется к разведённым ногам, чтобы обхватывает верхушку члена губами. Да, он делает это впервые, но тот, кто сто раз видел минет в исполнении профессиональных актёров, по крайней мере способен хотя бы попытаться его повторить. Например, нет ничего сложного в том, чтобы посасывать член, подобно леденцу. Или в том, чтобы то быстро, то медленно водить по нему вверх-вниз ладонью. Или пробовать забраться в маленькую дырочку на головке кончиком языка. Или теребить натянувшуюся стрункой тонкую уздечку… Когда член Джуна вдруг становится толще, и что-то там, внутри него, сокращается раз, второй, третий – увлечённый своими экспериментами Акира упускает возможность вовремя отстраниться. И кисло-сладкая жижа изливается прямо на корень языка. Отодвинувшись, он вытирает губы. Но тут его толкают коленом. Уже прогоняют? Подняв взгляд, Акира видит сведённые над переносицей брови. Вид у Джуна почему-то очень хмурый. Но если честно, Акира пока совершенно не готов закончить это небольшое приключение. Сплюнув сперму в ладонь, он одной рукой фиксирует толкнувшее его колено и увлажнёнными пальцами упирается между сжавшихся ягодиц. – Не… Я не хочу! – протестующий голос только сильней возбуждает. – Я аккуратно, – хрипло сообщает Акира, пытаясь протолкнуть внутрь сразу три пальца. Но твёрдое кольцо сжавшихся мышц плохо поддаётся напору. – Я сказал – "нет"! – чтобы дотянуться и ударить его в грудь, Джуну приходится приподняться на вправленной руке. – Хочешь ещё?! Тогда подрочи! «Когда это мы успели перейти на "ты"?» Оглушённый, Акира прикусывает губу. Он правда слишком разошёлся для первого раза? Но ведь… самое главное ещё не случилось! Он только подрочил, да подержал чужой член во рту… Нет, серьёзно? Джун дышит тяжело, всё ещё удерживая свой вес на пострадавшей руке. Вцепившись в его плечо здоровой. Его взгляд из-под сведённых бровей горит ярче пекла в преисподней – но это всё, на что он сейчас способен. Потому что ранен. Потому что слаб. И Акире ничего не стоит применить больше силы, чтобы взять его против воли. Наконец-то засунуть член в тесное, не желающее принимать его нутро. Испытать на себе – каково же это: по-настоящему заняться сексом. Но вместо того, чтобы толкнуть слугу обратно на футон и подмять под себя, Акира поднимается на ноги, потом отходит к столу и на ощупь вытаскивает из ящика упаковку влажных салфеток. Джун молча наблюдает за ним и за тем, как он аккуратно вытирает низ его живота и внутреннюю сторону бёдер, как поправляет юкату и укрывает его ноги. И только после этого Акира вытирается сам и заворачивается в одеяло на соседнем футоне. И лишь когда он закрывает глаза, за спиной раздаётся тихое: – Спасибо.