Разбиваясь о скалы

***

«Бля-бля-бля-бля-бля…» – Молодой господин, разрешите? Полностью погружённый в транс, Акира не сразу соображает, что ему нужно вытянуть руки и позволить надеть на себя пиджак. Вообще-то он мог бы одеться и самостоятельно, но у окна стоит отец и пристально наблюдает. Джун же… уже полчаса сидит у двери на коленях. По его лицу этого не заметно, но Акира уверен – находиться в этой позе для него довольно болезненно. – Если появится кайчо Инагавы, выразишь уважение. – Как ска- …прикажете, кумичо. Отец пришёл с утра пораньше, чтобы отправить его вместо себя на поминки. Прямо лично заявился в комнату, даже не постучав! И хотя вскочивший с футона и тут же упавший на колени Джун даже не удостоился его взгляда, но вот не посмевший вылезти голым из-под одеяла Акира пережил очень и очень неприятный момент. И хотя прошло уже больше часа, и он уже стоит, одетый в европейский костюм, глава семьи всё ещё смотрит куда-то сквозь него, непрестанно хмуря густые седые брови. Возможно, раздумывая, куда бы на этот раз сослать проблемного должника, посмевшего всего за день соблазнить его сына. Или просто не желая смотреть на наследника, одетого в так нелюбимую им не-японскую одежду. В общем, чёрт его разберёт… – Пойдём. Приготовления завершены, и отец направляется к двери – Акира же, прежде чем последовать за ним, быстро подходит к столу и достаёт из ящика старый мобильник-раскладушку. Суёт в карман. Который, естественно, тут же некрасиво оттопыривается. – Порой я начинаю понимать его любовь к традиционной одежде… Джун качает головой, и поднявшись с колен, молча приближается к Акире. Положив руку ему на плечо, толкает, заставляя развернуться – спине тут же становится горячо, а к животу приливает напряжение, тем более, что чужая рука забирается в карман, совсем близко к паху… Однако она тут же выбирается обратно, с телефоном. Акира косится назад – Джун раскрывает раскладушку и запихивает ему сзади, за ремень брюк, под пиджак. – М-м-м, да, так лучше… Вместо ответа в поясницу втыкается кулак. Не очень-то почтительно со стороны слуги. Но лучше уж это, чем холодная отстраненность. – Я скоро вернусь. Во дворе уже выстроился торжественный коридор до самых ворот – из братьев, собравшихся по обеим сторонам от дорожки. Отец остаётся на веранде, а позади Акиры шагают те, кто поедет с ним – все они тоже одеты в чёрные костюмы. Почти как нормальные люди. Только смешно, если честно, видеть несбритые щетины и выглядывающие из-под манжет и воротников куски татуировок, а уж взгляды… Большие и тяжёлые ворота открываются без малейшего скрипа, за ними уже ждёт чёрный хёндай. И маячит какое-то белое пятно – рассмотреть которое Акире удаётся, лишь подойдя ближе. И брови его тут же взлетают на лоб. – Огата- …сан? Серебро в волосах и белоснежный пиджак с белоснежной рубашкой – в этот пасмурный день среди втиснутых в деловые костюмы суровых якудза «мастер» смотрится, как очень неудачливый хост, по какой-то случайности попавший не на светскую вечеринку с изысканными красавицами, а на сходку брутальных мужиков. Он что, всерьёз принял его предложение испытать себя в развлекательной сфере? И решил сразу после похорон отправиться в ночной клуб? Но ведь на должность стриптизёра… он банально может не пройти по возрасту… – Что за наряд? На заднем сидении слева усаживается Такада, справа – Огата. Акире и без того тесно в дурном пиджаке, а тут ещё и с боков подпирают. О, а Такада-то в кимоно. – Я спрашиваю, что за наряд?! – Арэ? – Огата отрывается от вида за окном, хотя на что там смотреть? Всё равно они пока едут по переулкам. – Это вы мне? Что-то не так? – Тебе так нравится выделяться? – Прошу, не обращайте на меня внимания, молодой господин… Закинув ногу на ногу, он как-то умудряется просунуть ступню между сиденьем водителя и дверцей, да ещё и извлечь откуда-то из зада толстенный журнал. – Огата-сан, – нейтральный голос Такады кажется непривычно учтивым. – Не могли бы вы вести себя немного скромнее и приличней? – Ой, не тебе, Ни-кун, мне об этом говорить. После вчерашней-то ночи… Такада делает вид, что ничего не услышал и утыкается носом в окно со своей стороны. А Акира почему-то начинает ощущать нервозность. «Интересно, они в карты всю ночь играли? …и ничего ведь странного не слышали из его комнаты?» Задумавшись, Акира косится на яркую обложку журнала, как вдруг… Визг. И толчок. Лобовое стекло прыгает прямо в лицо. Но за воротник цепляет сильная рука и, вырвав из затылка клок волос, удерживает, не давая перелететь через передние кресла. Приземлившись обратно на зад, Акира замечает на дороге впереди чёрный джип, перегородивший проезд. Сзади – грохот и визг тормозов, какие-то люди окружают хёндай – и их больше десятка. Щелчок. Щелчок. Блокировка дверей. – Эй-эй, мы даже отъехать толком не успели! – разносится по салону возмущённый голос Огаты. – Где наш эскорт? И судя по всему, это его рука надавливает Акире на затылок, заставляя уткнуться в собственные колени. – Мы похожи на родственников президента?! – возмущённо восклицает Такада. – Это бронированное стекло, – шипит Акира, пытаясь разогнуться. Но куда там… в затылок словно упёрся бетонный столб. – Отпус- Шипение. Раздаётся внезапно. Доносится откуда-то… вон, из-за решётки печки перед водителем струится белесый дым и наполняет салон! Тот пытается заткнуть её ногой, но конечно же, без результата! – Всем хай! Затылок внезапно отпускают. И разогнувшись, Акира видит усевшегося прямо на капот хёндая подростка. Ну или просто мелкого парня – толком не разобрать: на нём капюшон и маска, закрывающая половину лица, а в руке продолговатый предмет. С кнопкой, вжатой пальцем до упора. Стук в окно справа. – Не дыши, – велят слева. С двух сторон вдруг сжимает так, что кишки выдавливает к горлу – но вылетевшая от пинка дверь впечатывается вместе со стучавшим в мусорный бак. И в машину врывается холодный воздух. Но тут как тут – внутрь суётся уже новая рожа, закрытая маской – и снова мелькает нога в белой штанине, отправляя владельца маски в полёт. А потом обзор закрывает широкая спина в белом пиджаке. В следующий миг Акиру опять хватают за шкирку и отправляют назад, к заблокированной двери – это Такада выбирается вперёд, почти вылезает из машины и подставляется прямо под удар деревянной дубинки… но «мастер» оказывается быстрей – встреча с его кулаком заставляет дерево треснуть и разлететься щепками в разные стороны. Акира бросает взгляд в заднее окно и не видит те две машины, что отправились за ними следом от дома – их загородил откуда-то взявшийся ещё один джип. Но ребята уже высыпали наружу, вон и Рисуноске – ещё несколько минут, и они со всем разберутся. Только почему-то никто из врагов не бросается им навстречу. Наоборот, напавшие отступают назад, за хёндай. Нет, даже бегут! Они ведь не… Перед глазами неожиданно расцветает жёлто-красный цветок – на месте того самого джипа, что разделил хёндай и две машины сопровождения. В зад хёндая бьёт взрывная волна, затылок Акиры врезается в бронированное стекло окна, и к мушкам в глазах прибавляются новые искры. Но сил почему-то нет даже на то, чтобы просто сесть прямо. Всё из-за этого белесого дыма, заполнившего салон и клубами вытекающего наружу? На улице всё заволокло чёрным, сизым и серым. Гарь заполняет лёгкие, к горлу подкатывает тошнота, а тяжёлые веки так и норовят опуститься. Но откуда тут столько дыма? Ведь взрыв был только в одной стороне… А… вон у стен перегороженного переулка валяются какие-то баллоны, от них и поднимаются эти клубы… Вдруг перед глазами мелькает зелёное кимоно Такады – мужчина закрывает рот и нос одной рукой, а другой сжимает длинный кинжал. Но на ногах он держится еле-еле – видимо эта усыпляющая отрава добралась и до него. Акира бессильно наблюдает, как телохранителя окружают, отрезая от хёндая, и вот в существенно сузившемся поле зрения появляется мелкий парнишка, что совсем недавно восседал на капоте. Он уже рядом. Нагло заглядывает в хёндай. – Привет, – звонкий, ещё почти мальчишеский голос, явно приглушён маской и встроенным в неё фильтром. Глаза начинает щипать от усилий удержать их открытыми. Но Акира пока отказывается сдаваться. Он уже почти вытащил нож из небольшой кобуры у щиколотки – но его без лишних проволочек хватают за галстук и почти разом выдёргивают из машины. Но тут вдруг из-под ремня вываливается старый кнопочный телефон-раскладушка и шлёпается на резиновый коврик. На маленьком экране светится исходящий вызов – видимо, кнопку быстрого набора задело… Только всё это бесполезно. Этот телефон – не более чем талисман, а единственный номер в нём – пустышка, по которому уже никто и никогда не ответит. И всё же парень в маске тратит несколько секунд, чтобы глянуть на упавший предмет, а потом чтобы даже поднять его и захлопнуть крышку, обрывая звонок. Но нестандартная восьмибитная мелодия вместо гудков всё ещё продолжает эхом звучать в ушах Акиры. А потом вроде бы даже становится ближе и громче… Однако тут его снова дёргают за галстук, и странный звук резко смолкает. Ноги не слушаются, перед глазами начинает всё плыть… И вдруг сверху падает огромная тень, накрывая и похитителя и почти уступившего забытью Акиру. Эта тень от мужчины в белом костюме, правда, уже потемневшем от крови и грязи. Сквозь вату, забившую уши, Акира слышит знакомый насмешливый голос, в котором звенит сталь: – Куда это вы собрались? Но вспыхнувшая было надежда тут же гаснет: Акира видит, что Огата упирается в крышу машины двумя руками – ему тоже явно трудно стоять, да ещё и сзади приближается кто-то… Поднимается бита. И опускается ему на затылок. Брызгает кровь. А было замерший похититель в маске, не отпуская галстука Акиры, вдруг бьёт пяткой назад. Но его ногу ловят в жёсткий захват, кажется, ставших стальными пальцев. – Отпусти! – шипит похититель. – Сам отпусти, – скалится Огата, чьё лицо уже наполовину залило кровью из разбитой головы. А бита за его спиной поднимается снова, грозя во второй раз опуститься на дурной затылок с серебряными волосами. Только вместо этого впечатывается в крышу хёндая, когда свободный локоть «мастера» врезается напавшему в лицо. И тот вместе с битой оседает на асфальт. – Отпусти! – вновь с угрозой повторяет похититель, продолжая тянуть Акиру за галстук. Акира даже чувствует прикосновение к горлу холодного металла. А Огата дышит через раз… Но неожиданно вдыхает так глубоко, словно в его легких и без того мало усыпляющего газа, и резко дёргает похитителя за ногу – и Акира вместе с ним окончательно вылетает из машины. Скулу обжигает порез, в колени и ладони врезается жёсткий асфальт, но за галстук уже больше никто не держит. Потому что похититель с обрезком этого галстука уже впечатался в мусорный бак точно так же, как совсем недавно его подельник. Только вмятину углубил. Акира судорожно сжимает свой нож в руке, совсем не чувствуя пальцев. Он даже не уверен, чьё именно лезвие оставило след на лице: врага, когда Огата дёрнул его на себя, или его собственное, когда он резанул галстук. Но ведь оно могло попасть и по горлу… или в глаз… Но сейчас Акире кажется, что он предпочёл бы сдохнуть, но не позволить уволочь себя куда-то подобно скотине на поводке. Чёртово головокружение не отступает. Даже поднять голову – и то задача, когда не уверен, где верх, а где низ. Но эта белая спина впереди вроде бы служит неплохим ориентиром. Акира пытается встать, осмотреться… Как вдруг в заполненный дымом и стонами воздух врывается вой сирен. И один за другим враги в масках начинают подниматься с земли: кто сам не может – тому помогают другие. А их щуплый главарь, это чёрно-белое пятно, кажется, уже отлип от бака и ковыляет к узкому проходу между домами. А добравшись туда, неожиданно оборачивается: – Я тебя запомнил. – Да-да, – равнодушно отзывается Огата на злобное шипение и прислоняется к капоту хёндая. – Я тебя тоже… И сползает вниз, прямо к Акире на асфальт. Акира тоже не выдерживает и наконец-то закрывает глаза.