Разбиваясь о скалы

Ну вот какого хера?! Почему здесь этот белобрысый козёл?! И что это вообще за: «кончать жизнь самоубийством от безответной любви»? – Вы правы, Огата-сан. Давайте я лучше с вашей жизнью покончу? – Тоже вариант. Почему-то мужчина не спорит, только смотрит на него равнодушными глазами. А ведь и правда: что Кен тут забыл? Не хочется думать. В этой комнате три на три метра душно, как в том туалете, где его заперли шесть лет назад – точно так же сдвигаются стены, точно так же хочется кричать. Но сюда Кен притащил себя сам. Он не должен был выжить. Мёртвым действительно легче, для них уже не существует проблем… проблемы – они для живых. И сейчас так хочется вскочить, разломать что-нибудь, но внутренние батарейки сели – и даже злиться сил больше нет. Разве что можно нажать на две кнопки по бокам электрошокера и покончить со всем, наконец. – Дяденька, как же вы мне надоели… Я оставил вашего Накаи в покое, вот и вы оставьте меня. – Огата, дай пистолет, я его пристрелю. Чей это голос? Из-за плеча мудака со светлыми патлами появляется ещё одна знакомая рожа. Ёшида. И этот здесь… – Аки-чан, хочешь отправиться к небесам? Разве ты не заметил, как плохо тут пахнет? – мужчина прикрывает нос рукавом. – Кому-то надо поменьше налегать на острое… Кстати, разве я не оставил тебя отвлекать охрану? – И что? Мне до второго пришествия с ними хороводы вокруг дома водить?! Они действительно странные – оба в курсе опасности, но почему-то всё ещё здесь. Не принимают его всерьёз? С какой стати, интересно? Айка вон… этот трансвестит уже заметно трясётся от страха. То ли осознал наконец, что Кен не шутит, то ли просто выдержка кончилась. Но сейчас это уже не важный босс Ямагучи, а таракан, пытающийся слиться с обстановкой и шарящий глазками по углам в поисках какой-нибудь щели. – На кого вы работаете? – вдруг подаёт он/она голос. – Сколько стоит услуга по избавлению от этого идиота? Гин переводит взгляд на Айку и поднимает брови, кажется, что он только что её/его заметил. – Вам как? Со смертельным исходом? – интересуется отрешённо. – Или не очень? – Естественно, со смертельным, – голос трансвестита становится выше и твёрже. – И не важно, сколько это будет стоить. – Ага, знаю я вас… – Гин оглядывается на Ёшиду, потом снова переводит взгляд обратно. – Деньги вперёд. Даже сквозь пудру заметно, как бледнеет раскрашенное лицо. – Вы… издеваетесь? – Если только совсем немного, – улыбается кучерявый. – А что, так боитесь смерти? Разве тот, кто убивает, не должен быть готов умереть в любой момент? – Я… не боюсь, – губы с полустёршейся помадой дрожат. – Я просто не хочу умереть некрасивой… Интересно, как много народа в курсе, какого «мамми» действительно пола? Кен обнаружил это случайно, зайдя как-то в комнату, когда та переодевалась. Но вряд ли сей факт известен хоть одному вакагисире… Чтобы уничтожить её, достаточно слова, даже намёка. Но было время, когда Кен восхищался её готовностью рисковать всем ради признания. Да, он знал, что приёмная мама хочет остаться во главе клана подольше, и даже ничего не имел против этого. И наследство ему было до лампочки… – Айка-нее-сан, – собственный голос звучит сипло. – У вас не получится это в любом случае. Разве что перед смертью успеете сделать ещё пару пластических операций… Кстати, вы ведь только грудь нарастили, а то, что ниже пояса, всё ещё как при рождении? Огата-сан, в вашем возрасте тоже уже пора задуматься о подобном. – Я похож на того, кому нравится краситься и переодеваться? – за насмешливым возмущением в голосе мужчины мелодично позвякивает угроза. – Но я могу попросить Казу оплатить смену пола тебе. Что скажешь? Всё это так глупо, так по-идиотски… – Валите уже отсюда. Кен поднимает руку с шокером, сдвигая пальцы на кнопки. – В доме уже достаточно газа, так почему же я пока ничего не сделал? Огата-сан, Накаи не заслужил потерять любимого человека ещё раз. Так что уходите быстрее. – Насчёт этого… – вдруг вновь подаёт голос Ёшида, до сих пор лишь молча наблюдавший за их перепалкой. – Я, кажется, видел где-то здесь этого копа… Правда, странно одетого, но уверен, он в доме. Нет, не может быть… Как? Почему и он здесь?! Кен закрывает глаза. Нет, некоторые люди не меняются никогда… Вновь открывает. Из груди рвётся смех. Шокер выпадает из рук, Айка дёргается, но Ёшида уже рядом – наклоняется и подбирает его. Видно почему-то нечётко, но кажется, парень задумчиво смотрит на кнопки. – Знаешь, – начинает тот медленно, – не то чтобы мне не нравилась твоя затея: укокошить всех разом – это так соблазнительно… Слушай, Судзумура-кун, давай я пообещаю тебе найти и вывести того копа наружу… А ты всё же устроишь тут мега-бум? Кен не успевает ответить, как за спиной Ёшида вырастает фигура Огаты. И отвешивает наследнику подзатыльник. Отбирает шокер и переводит взгляд на Айку, кажется, переставшую даже дышать. – Не в моих правилах обижать женщин… даже если они являются таковыми лишь наполовину… но вы же и сами всё понимаете, верно?

***

Зачем он вообще сюда приехал? Чтобы кого-то остановить… Но кого? И зачем? Нужно на свежий воздух и срочно, иначе его вывернет наизнанку прямо здесь, перед этими суровыми мужиками в костюмах. Ну и выдержка у людей… Иногда кто-то забегает, чтобы отчитаться, но оба оябуна сидят за небольшими столами, а их подчиненные подпирают стены и продолжают дышать этой вонючей отравой. Вот, из коридора снова доносится топот – неужели обнаружили бомбу? Или поймали Кена? Да, точно, он же приехал сюда, чтобы найти мальчишку… В зал вваливается парень лет двадцати, высокий и худой – как фонарный столб, он беззвучно разевает рот. И вдруг просто шарахается в сторону. А там, где он только что стоял, приземляется тело… в дорогом женском кимоно. С измятой причёской. Подбитым глазом. Заткнутым какой-то тряпкой ртом. И ужасно искаженным лицом… Не женщина, демон. – Казу, мило выглядишь. Казума щурится, всматриваясь в ухмыляющееся лицо альбиноса, тоже показавшегося из коридора… и вдруг замечает, что тот не совсем альбинос, ведь волосы у него имеют серебристый оттенок. – Гин… – Господа якудза! – Гин уже смотрит не на него, а на сидящих за столами. При этом взгромоздив сапог на бедро лежащей на полу женщины, словно на трофей. – Прошу обменять психа в розовом халатике на настоящего преступника. Узнаёте даму? – Узнаём, – толстяк тяжело поднимается на ноги. – Так, значит, это всё-таки заговор Ямагучи? Кто ты и по чьему здесь приказу? – О… – Гин отступает на шаг. – Разрешите представить моего господина, Ёшида Акира. Из коридора появляется ещё один парень, на этот раз невысокий, и его лицо кажется Казуме знакомым – но мысли путаются, а перед глазами всё плывёт. Где-то тут была дверь во двор… – Уважаемые! – тем временем младший Ёшида кланяется, согнувшись практически вдвое. – Прошу, прикажите вашим людям покинуть помещение и вызвать аварийную службу. Потом поднимает взгляд на оставшегося сидеть за столом мужчину в фиолетовом костюме. – Никакой бомбы в доме нет, мой господин, но всё равно оставаться здесь опасно. – Так значит, вот ты каков, наследник Ёшида-ренго? – кивает сам себе глава Сумиёши и задирает голову. – Инагава-саньё, кажется, мой клан решил нашу небольшую проблемку… Да и правда, дышать тут уже нечем. Прогуляемся? Тучный кумичо Инагавы-кай кивает. И вдруг из коридора словно порывом ветра выносит крупного бородатого старика. Казума невольно оглядывается назад – ведь он видел его здесь, в зале, совсем недавно, и когда только успел улизнуть? – Моя госпожа! – бородач падает на колени, пытаясь развязать верёвки на руках женщины. – Кто посмел?! Как… За ним в зал проталкиваются ещё люди, Гин прижимается к стене – и вот его фигура уже скрывается за толпой боевиков Ямагучи. Мозг же Казумы, успевшего незаметно добраться до выхода и даже подышать свежим воздухом, начинает работать намного лучше. Впрочем, чтобы догадаться, что именно здесь сейчас произойдёт, особенных умственных способностей вовсе не требуется. А тут ещё и женщина выталкивает кляп изо рта: – Убейте всех! – её хриплый рёв напоминает скорее бас мужика. – Отомстите за моё унижение! Между людьми Ямагучи и боссами двух оставшихся кланов остался лишь один человек – Ёшида. Но вот кто-то с воем вылетает из строя прямо на него, почему-то держась за яйца – в руках парня появляется что-то, вроде ножа… но он не пускает его в ход, а просто отступает в сторону – и вопящий падает на циновки, скрючившись и уже лишь тихо скуля. Остальные же люди Ямагучи начинают переглядываться и озираться. Внезапно на пол падает ещё одно тело, но на этот раз – совершенно беззвучно. И начинается. Боевики Инагавы и Сумиёши, до сих пор подпиравшие стены, перепрыгивают через столы, мелькает кастет, цепь, нож… что-то орёт дамочка с пола… Размахивающий тесаком боец прорывается к тучному главе Инагавы, но Казума подставляет ему подножку – и тот кубарем врезается мордой в стол. Не то чтобы кому-то стало жаль этого жирного якудзу, просто если хоть один оябун здесь пострадает – вся столица захлебнётся в крови. И вдруг в дверь со двора вваливается… Кен. Его шатает, лицо в капельках пота, ладонь стирает что-то со рта, взгляд, как у наркомана, но голос… – Хватит! – кажется, в этот крик он вложил последние силы. – Всем Ямагучи остановиться! Зря он… если та баба – его приёмная мать, вряд ли она взяла с собой хоть кого-то, кто послушается приказа мальчишки. Хотя, пока Казума отводил взгляд, в зале стало немного свободней… Вон Гин орудует откуда-то взявшейся палкой, вон мелькнул за его спиной молодой Ёшида. Остальных тяжело различить, разве что по эмблемам на значках, только их не видно… Каша, а не драка. Куча мала. И захочешь помочь, хрен разберёшь, кто есть кто. Впрочем, Казума не уверен, что вообще сможет тут что-то сделать – в теле просто отвратная слабость. – Эта баба, – вновь напрягает связки Кен, – собиралась стравить наши кланы… Он уже не кричит, наоборот, его голос становится тише. – …устроить ещё одну войну! Кто хочет за неё сдохнуть… хрен с вами, сдыхайте, а остальные – опустите оружие! Похоже, кто-то его всё же услышал. Вон один подчинённый со значком Ямагучи останавливается и начинает оглядываться. Вон другой уже отходит к стене, пошатываясь и спотыкается… Да, на полу ступить некуда из-за тел, но кое-кто всё ещё продолжает упрямо махать кулаками. Вдруг взгляд выцепляет Гина. Того как раз согнуло пополам от удара под дых, а бородач уже снова заносит руку. На кулаке сверкает тонкий клинок. Казума отталкивается от надёжной опоры-стены, хоть и понимая, что не успеет… но Гин в последний момент разворачивается всем телом, и лезвие рассекает воздух уже за его спиной… а сам старик ловит виском острый локоть. Любого другого подобный удар свалил бы с ног, а этот лишь отшатывается. Но Гин уже хватает его за грудки и с размаху бьёт лбом в переносицу. На этот раз ноги бородача подгибаются, и Гин позволяет ему упасть на пол. Как раз рядом с его полоумной хозяйкой. Но почему-то в этот самый момент женщина срывается с места. Ей как-то удалось освободиться. Стол, за которым сидел глава Инагавы – от неё на расстоянии метра… а на столе зажигалка… нет, она уже у бабы в руке! Развернувшись, та выбрасывает руку перед собой, палец откидывает металлический колпачок… И вдруг замирает. И падает навзничь с вошедшим в лоб по самую рукоятку тонким клинком, которым буквально только что размахивал её бородатый защитник. Но сейчас тот безвольно валяется на полу с окровавленным лицом, Гин же как раз опускает руку после броска. «Он убил её… он действительно её убил…»