Разбиваясь о скалы

С того дня прошла неделя. Честно говоря, Акира никогда не думал, что время может тянуться так отвратительно медленно. И беспощадно. Хотя первый день в больнице и пролетел незаметно – в драке он так надышался газом, что когда приехала аварийная бригада и несколько скорых, уже даже не мог стоять на ногах. Но хуже всего пришлось тому копу в розовом халате… Впрочем, досталось всем. Для оказания первой помощи отравившихся и избитых отвезли в одну общественную больницу Сагамихары, смешав людей из разных кланов и раскидав по палатам, но уже на следующий день стало ясно, насколько это была плохая идея. Но Азарни забрала Акиру после обеда, так что дальнейшее развитие событий он пропустил. Однако летающих под потолком уток и взрывающихся рвотных пакетов ему хватило с головой. И вот завтра день выписки Кена. У его палаты Ямагучи выставили охрану, так что Акире приходится хорошенько подумать, как подобраться к наследнику столь огромного клана, да ещё и ставшего слишком нервным после выходки приёмной матери. Очевидно, что соваться к нему со своими людьми нельзя, так что… остаётся только пойти кружным путём. Найти «мастера» не составляет труда – мужчина практически поселился в больнице, в которую перевели его копа. – Привет, – подсев на жёсткое и холодное пластиковое сиденье в зале ожидания, Акира ставит на подлокотник пластиковый стаканчик с клубничным мороженным, политым джемом и шоколадом. – Как он? Огата косится на подношение и возвращает взгляд обратно на телевизор, подвешенный под потолком. – Чего тебе? – Ничего. Неужели нельзя просто прийти и узнать, как дела у любовника друга моего покойного брата? В ответ намёк на улыбку и только. – Ну так… как там твой коп? – Понятия не имею. Странно. Разве не из-за него он торчит тут уже несколько дней? Или между ними и правда что-то случилось, и поэтому в тот день Огата вёл себя нервно? – Ты что, даже не заходил к нему? – Нет. Подхватив не глядя стаканчик, мужчина срывает крышку и втыкает деревянную ложечку в подтаявшую массу до самого дна. Акира отводит взгляд. И слышит: – Так зачем ты пришёл? – У меня есть задание для тебя. – Я больше не работаю на Ёшида. – Я заплачу. Звук скребущей по пластику палочки, влажный хлюп… Огата совсем не торопится отвечать. А в телевизоре по второму разу пускают длинную антирекламу алкоголя и никотина: показывают повреждения лёгких, сердца, сосудов… А рядом продолжает чавкать взрослый мужик, уплетая мороженное за обе щеки. – Ладно, – вздох еле слышный, – чего именно ты от меня хочешь, Аки-чан? – Нужно похитить наследника Ямагучи-гуми. – Ха-ха, а ты шалун. Огата прицеливается и запускает опустевший стаканчик в мусорную корзину для жестяных банок. И попадает точно в круглое отверстие. Только вот, войдя почти до конца, тот застревает. – Ну так что, берёшься за заказ? – А ты в курсе, что этот паршивец может запросто приказать бросить меня в Токийский залив? С бетонным блоком, привязанным к ногам? – Знаешь… – Акира склоняет голову сначала к одному плечу, тянет шею, потом к другому. – …я ведь тоже могу приказать это сделать. «Мастер» вздыхает. – Тоже верно… – косится на вход в отделение для лежачих больных. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. И встаёт.

***

Как же болит голова. Разговоры, разговоры, разговоры… С утра полиция, потом сразу двое вакагасир… В обед адвокат от придурка-Накаи, вечером следователь по делам несовершеннолетних. С одной стороны, Кену теперь нужен новый опекун, иначе светит отправиться обратно в детский дом, с другой – в шестнадцать он, в принципе, уже может отказаться от опеки государства. Да ещё и наследство… этих средств, даже если он их получит, хватит разве что на покупку билета в Диснейленд. Ведь все свои деньги Айка спускала на операции и на разные приблуды извращенца-трансвестита. Что же до имущества дяди… прошло уже несколько лет, и временная глава клана давно влила средства в развитие Ямагучи и в подкуп нужных людей. Да уж, она действительно ничего не жалела, стремясь укрепить своё положение. Что же до Кена… он никогда не задумывался о власти или деньгах, одержимый одной лишь мечтой о мести. И Айка помогала ему лелеять и не забывать эту мечту. Но теперь… Что ему делать? Уйти из клана? Но куда? Кому он вообще нужен? Тогда лучше остаться в Ямагучи и принять дела? И снова стать чьей-то пешкой? Ведь разбираться в этих самых делах его никто не учил… Ладно, всё, хватит. Сегодня он велел никого больше к себе не пускать. Вот завтра поедет домой, и там уже соберётся с мыслями. Вечерний обход. Медсестра заставляет измерить температуру и выпить какую-то гадость, которую Кен тут же выплёвывает, стоит девушке выйти за дверь. Наконец, тишина… Можно почитать что-нибудь с планшета в сети. Темнеет. Клонит в сон. Но из дрёмы вдруг вырывает странный шум за дверью. Скрип двери… Какого чёрта? Включив свет, Кен ожидает увидеть кого угодно, только не снова медсестру… по крайней мере, не такую: два светлых и пышных хвоста по бокам головы, не менее пышный бюст и ярко-розовая помада. – А говорил, что склонностей к переодеваниям и косметике не имеешь. Накаи в курсе твоих пристрастий? – Очень смешно. Гин стаскивает маленькую белую шапочку и кидает на заставленный лекарствами столик на колёсах. – Зачем ты здесь? – Чтобы похитить тебя… – мужчина тяжело вздыхает. – Сам пойдешь или тебя понести? В руке Гина шприц. Он не спеша подходит к кровати. Кен не может ничего с собой поделать, на ум приходит одна сцена из шаблонного порно – и из глаз брызгают слёзы, смех вырывается, царапает горло и раздувает лёгкие. – Ой, не могу… После такого… зрелища… Ха-ха! Это же надо! Ха-ха-ха! Живот сводит судорога, но Кен не перестаёт кататься туда-сюда по кровати. А когда краем глаза замечает серьёзное выражение чересчур накрашенного лица, эти неожиданно пухлые губы и обиженные глаза – смех разбирает его по новой. Как вдруг в ягодицу втыкается игла. Кен замирает и вцепляется в металлический край кушетки. Но мышцы просто отказываются подчиниться и тело обмякает в мгновение ока, становясь чужим. Он даже не может моргнуть. А Гин открывает боковую дверцу у столика на колесах и запихивает его внутрь. Как какую-то надувную куклу. Всё. Темнота, тряска, рёв двигателя, шум ветра, стук по ступеням. И вдруг – яркий свет. То есть, он кажется ярким, на самом деле в комнате темно, только пылает камин. Прямо посреди помещения. С потолка спускаются две полукруглые и стеклянные стенки, но не закрывают огонь до конца, и дым, поднимаясь между ними вверх, закручивается в причудливую спираль. Кен начинает немного чувствовать руки и ноги, но Гину всё равно приходится перенести его на диван. В кресле напротив сидит Ёшида Акира. – Доброй ночи, Судзумура-кун. Прости за это немного грубое приглашение. – Ничего… – язык ворочается вяло, но говорить он всё же способен. – Что ты… задумал? – Хочу, чтобы ты встретился кое с кем. – И… зачем это мне? Гин плюхается рядом и закидывает руки на спинку дивана, громко вздыхает. Покосившись на него, Акира поднимается с кресла и подходит к скрытой в полумраке стене. Там встроенный шкаф или холодильник… Возвращается он с высоким бокалом, в котором какая-то воздушная белая масса. Протягивает Гину, но смотрит на Кена: – Не придуривайся, я знаю, что ты можешь уже шевелиться… А что до твоего вопроса – просто окажи мне любезность. Или все три клана узнают, кто именно игрался с газом и требовал за жизни их глав целую кучу денег. Чёрт возьми, так он и знал. Эти якудза… надо было их всё же взорвать.