Разбиваясь о скалы

Пятьдесят четвёртый этаж. Даже если до ближайшего окна лишь сотня метров, а под ногами твёрдый гладкий пол – у Акиры всё равно кружится голова. А может, дело в том, что он немного встревожен… В коридоре лишь трое: он сам и два охранника по бокам от двери. Из кабинета иногда доносятся голоса, вот сейчас, например, говорит сотё Сумиёши: – Наш бывший глава погиб от рук ублюдка из вашего клана, а теперь произошло обратное… не думаю, что мир между нами вообще возможен. Кроме того… Акира физически чувствует, как напрягается охрана. Да и у самого по хребту пробегает противный холодок – да, Кен там совершенно один, но он наедине с кумичо, и кому, как не Акире знать, что тот способен вытворить, что угодно. Но вот низкий с хрипотцой голос мужчины смолкает и из-за двери доносится уже другой, выше и звонче: – Это всё так сложно. Знаете, мне мои замы пока запрещают вести серьёзные переговоры… но что мне действительно интересно… Правда ли, что шестьдесят лет назад именно клан Ёшида убивал полицейских и вырезал мелкие кланы и банды, делая вид, что это дело рук Ямагучи? И снова в коридоре воздух густеет от напряжения, кажется, его уже можно резать ножом. – Понятия не имею, – после непродолжительного молчания всё же отвечает глава Сумиёши. – Слухи ходят разные, а из участников тех событий в живых уже не осталось никого. Но… вот что я вам скажу, молодой человек: если бы такое произошло сейчас, если бы потребовалось сплотить людей и привлечь на свою сторону полицию, скорее всего я выбрал бы нечто подобное. В конце концов, значение имеет лишь моя семья и мои люди. Акира отходит от двери. Он почему-то не может просто стоять на одном месте, вот и бродит туда-сюда, от одного огромного фикуса в конце коридора, до другого, у панорамного окна. Правда, стоит оказаться к нему ближе и увидеть верхушки других зданий на фоне голубого бесконечного неба, как ноги сами поворачивают обратно. – Насчет Филиппин, – из-за двери снова доносится голос Кена. – Кажется, у вас проблемы с нашими людьми из-за территории и вербовки знойных блондинок? – Кажется, вы говорили, что вам запрещают вести серьёзные переговоры? – Да ладно, это же мелочь… Пожалуй, я замолвлю перед моими замами слово, если вы согласитесь оказать мне пару услуг… Голос становится тише, просто Акира уже достаточно отошёл от двери. Ну сколько ещё этот парень намерен торчать там внутри?! До следующего утра?! – …в местный колледж. – Слухи всё равно поползут, – задумчиво тянет глава Сумиёши. – Думаете, вам дадут спокойно учиться? – Не попробуешь – не узнаешь. Акира останавливается у двери и достаёт руки из узких карманов брюк. От этой тесной одежды чешется кожа и затекает тело, так и хочется расправить плечи пошире, оторвать к чёрту галстук и вытащить ноги из жёстких ботинок… Но вдруг до слуха доносится стук каблуков по мраморному полу. Из-за поворота показывается женщина с фиолетовыми волосами и, остановившись у фикуса, склоняет голову к плечу. – Ёшида-сан? Позвольте, я провожу вас. Акира всё-таки сжимает узел галстука и чуть стягивает его вниз. И только после этого сдвигается с места. . . . Джун сидит на высокой кровати и смотрит в окно. Безразмерная футболка сползла с одного плеча, видно бинты. – Ну здравствуй. Большая деревянная дверь закрывается за спиной, и Акира заставляет себя сделать шаг. В груди крутится раскалённый шар, ладони потеют, губы сами собой поджимаются, но ему всё-таки удаётся растянуть их в резкой полуулыбке. Однако Джун не реагирует ни на его появление, ни на внешний вид. Только длинный локон иссиня-чёрных волос выскальзывает из-за уха и заслоняет половину лица – и Акира вдруг вспоминает, как всего неделю назад этот парень сидел у двери его комнаты и как волосы точно так же падали ему на лицо. Интересно, он уже тогда начал свою игру? Решив совместить порученную миссию с соблазнением объекта этой миссии? Но зачем? Неужели Джуну не хватило горячего крылышка самого сотё? А ведь в случае нежелательного развития событий он должен был убить Акиру… Или догадавшись, что нравится ему, он посчитал забавным скоротать время, разыгрывая сценку «невинный слуга и извращённый хозяин»? И наблюдая, как тот строит из себя дурака? – Прости. Джун произносит это слово твёрдо, хоть и совсем не громко. Акира сжимает зубы и заставляет себя пока сдержаться. И уточняет как можно нейтральнее: – За что? – Я… – Джун замолкает, глубоко вдыхает и переводит взгляд с окна на свои руки, расслаблено лежащие на одеяле. – Я и подумать не мог… что вы серьёзно решите меня выкупить. Знаете, я не привык кому-то доверять… потому что обычно на добро люди отвечают лишь неблагодарностью и причиняют боль… Но вы же… несмотря на то, что я… – Что ты… «что»? – Ну… был подослан к вам… – Так тебе правда приказали меня убить, если отец сболтнёт что-то не то или сделает другую глупость? Наконец-то Джун поворачивает голову. В широко открытых глазах – удивление. Почему? Услышал что-то странное в голосе Акиры? – Нет, я… вряд ли бы сумел… выполнить этот приказ. Играет он, надо сказать, весьма достоверно. Хочется даже похлопать в ладоши. – Этот? А были ещё? – оттолкнувшись от двери, Акира медленно подходит к больничной койке, наблюдая, как глаза Джуна открываются всё шире и шире. – Или втереться в доверие и соблазнить меня – было твоей собственной инициативой? И вдруг тонкие брови сходятся над переносицей, и в оливковых глазах появляется болезненный блеск: – Я не понимаю, о чём вы, Акира-сама… Мне дают какие-то странные обезболивающие, и из-за них я, кажется, плохо соображаю… Руки за спиной сжимаются в кулаки. Сейчас Джун выглядит таким слабым и беззащитным, что Акиру так и подмывает сорвать с него эту маску и заставить признаться, что он думает о нём на самом деле! Наверняка ведь ликует в душе, что всё же развёл наивного дурачка на свой выкуп! – Как твои… раны? – спрашивает наконец Акира слегка деревянным тоном. – Э-эм… полагаю, нормально… – Но я слышал, тебя выпишут лишь через неделю? Да и то потом потребуется постельный режим? – Почему вы спрашиваете об этом, Акира-сама? – Да вот прикидываю, когда же ты сможешь приступить к выполнению своих новых обязанностей… Что это? Страх? Нет, больше похоже не гнев. Он зарождается в глубине оливковых глаз, на миг подсвечивая болотную зелень, делая её яркой и свежей, как новорожденная листва. Но вот Джун уже вновь опускает голову, теперь даже ниже, чем раньше, и покорно кивает. – Я понял… – слетает с бледных, поджавшихся губ. – Я приложу все усилия, чтобы не заставить моего нового господина ждать слишком долго…