Разбиваясь о скалы

Ванна. От едва тёплой воды даже не идёт пар, но Акира лежит в ней с таким расслабленным видом, словно в горячем источнике. Джун стоит у стены, греется и ждёт. Ждёт, когда его позовут. Не намылить спинку, конечно – это он уже сделал – а удовлетворить своего хозяина. За те несколько дней, что они провели вместе, Акира ни разу не сдерживал себя, открыто проявляя желание, поэтому сейчас Джун даже немного удивлён: его не завалили прямо в Синей комнате, не попытались принудить к чему-то во время подготовки к купанию – наверное, хозяин решил развлечься после? Перед сном? Но откуда у Акиры вдруг взялось столько терпения? И почему его равнодушие не кажется каким-то наигранным? Прошёл всего месяц, ну может, немного больше, но за это время Джун успел не только выписаться из больницы, но и отлежать все бока дома на футоне, выходя на улицу лишь за продуктами, да чтобы проведать бабушку. Что же до Акиры… сумев выкупить его у сотё, тот наверняка предложил главе клана нечто ценное или оказал какую-то услугу… ведь, вообще-то, за эти четыре года Джуна уже пытались перекупить (и открыто и тайно, делая предложения Джуну лично), но уступил Сумиёши-доно почему-то только наследнику Ёшида. Или дело в том, что Джун уже достаточно примелькался и потерял часть своей ценности?.. Но так или иначе, сейчас положение Акиры, кажется, изменилось. Он перестал изображать из себя наследника и стал им на самом деле? Нет, проблема не в этом. Его взгляд, его отношение к Джуну… Тихий всплеск доносится от огромной деревянной ванны – Акира поднимается в полный рост и перекидывает ногу через край. Короткая лестница, натёкшая на пол лужа… Джун промакивает острые лопатки хлопчатобумажным полотенцем, обходит парня, косится вниз… но в этот момент полотенце отбирают. Обвязав его поверх бёдер, Акира направляется в раздевалку, перекидывает через плечо юкату и покидает ванную комнату. А Джун оглядывается на успокоившуюся воду. Принять душ? Подготовить себя… или всё-таки подождать, пока хозяин явно не изъявит желание взять его? Шаги удаляются. «Подожду…» Джун выходит следом. Но сегодня никто не стелет для него футон, поэтому, как и подобает слуге в следующем тысячелетним традициям доме, он опускается на колени у двери – снова холодный и невозмутимый, готовый ко всему. Однако ничего не происходит. Акира проводит около часа за компьютером, просматривая какие-то графики и текстовые документы, потом молча ложится спать. Джуна не прогоняют, но и не отдают никаких приказаний. От него ведь не ждут, что он сам проявит инициативу? В животе пустота, на веки давит усталость. Джун позволяет себе задремать, прислонившись к стене. И тут же просыпается… или так только показалось – потому что за окном уже занимается рассвет. Акира стоит к Джуну спиной, глядя на светлеющее небо, и застёгивает рубашку. На нём европейский костюм, подчёркивающий не слишком широкие плечи и узкие бёдра, но при этом достаточно элегантный, чтобы выставить телосложение наследника Ёшида в привлекательном свете. Но это не та изящная привлекательность, что возбуждает мужчин, предпочитающих томных юношей томным девушкам, а та, что вызывает у них зависть и чувство соперничества. Что же до Джуна… Он жалеет, что упустил свой шанс. А ведь мог просто уступить этому парню, а не пытаться сохранить остатки достоинства… и тогда бы сейчас… возможно, тот всё ещё желал бы его. Акира косится через плечо – наверное, заметил что-то в отражении окна. Джун убирает руку от глаз, которые тёр, прогоняя сонливость, и выпрямляет спину. – Мой господин? Приказать приготовить вам завтрак? – Я не завтракаю. Приведи себя в порядок – мы выходим через полчаса. – Слушаюсь. Сердце ёкает, но Джун умудряется подняться на вновь онемевшие ноги и почти твёрдым шагом направиться в ванную. Последние сомнения исчезают: похоже, Акира действительно потерял к нему интерес – по крайней мере, тот, что демонстрировал раньше. Однако его враждебность почти физически ощутима. «Привести себя в порядок»? Джун знает, что это значит. Как и то, что они куда-то отправятся – вполне логично, что наследник клана решил не устраивать экзекуцию в собственном доме, ведь не всем его подчинённым-якудза может понравится подобное развлечение… да и сноб-отец точно подобного не потерпит. Уединившись в ванной, Джун быстро раздевается, включает душ, мылит волосы и всё тело… и вздрагивает, когда со стороны раздевалки вдруг доносится скрип открывшейся двери. – Я принёс тебе другую одежду, – негромкий голос кажется знакомым. Такада? Тот слепой телохранитель? Его перевели в обычные слуги? – Спасибо. Когда Джун заканчивает с водными процедурами и возвращается в раздевалку, то обнаруживает висящий на вешалке чёрный костюм. Из достаточно качественного и очень тёплого материала. А также белоснежную рубашку. Удивительно, но одежда приходится в самый раз. Как и ботинки, оставленные у порога. Глянув на своё отражении в зеркале, Джун вздыхает: сейчас он выглядит, как выпускник университета, собравшийся на первое собеседование в какой-нибудь уважаемой фирме. Конечно, он никогда не посещал никаких университетов, да и собеседований не проходил, если не считать разговора с Сумиёши-доно три с половиной года назад… однако сердце учащённо стучит, словно он вернулся в прошлое… в тот день, когда впервые должен был встретить и обслужить клиента. Почему так? Откуда эти неуверенность и волнение? Ведь с ним чего только не делали… Как только не заставляли почувствовать себя никчёмной вещью… Или всё дело в том, что сейчас его жизнью распоряжается не какой-то озабоченный старикашка и не уважаемый в отдельных кругах бизнесмен, а несовершеннолетний пацан? Да, Акира – якудза, да, он обладает долей влияния и уважения… Нет, всё не то. Джун помнит, как этот парень смотрел на него раньше. И как пытался защитить там, в логове похитителей. Но сейчас Акира выглядит и ведёт себя, будто ничего этого не было. Будто они никогда не знали друг друга прежде. Словно сегодня первый день, как Джун пришёл в этот дом, но уже вызвал жгучее недовольство. И желание себя наказать. . . . У ворот стоят три машины: Акира садится в последнюю, Джуна же отправляют во вторую. Процессия петляет по улицам полчаса, пока не выезжает за пределы Накано. Мужчины, сидящие по бокам от Джуна, смотрят в боковые окна и вперёд, иногда косятся на него, их бицепсы натягивают рукава пиджаков, грозя разорвать крепкую ткань, желваки гуляют, взгляды кажутся одновременно суровыми и взбудораженными. На душе становится всё тяжелей. Если это те, кого Акира отобрал специально для наказания… Джун уже вряд ли сможет поднять глаза, вернувшись в поместье. Ведь это основные бойцы клана. И вряд ли они станут молчать. А значит, о Джуне узнает весь клан, все слуги… Когда-то давно его уже посещали мысли о самоубийстве – ведь это так привлекательно: раз и навсегда покончить со всем. И вот сейчас они возвращаются вновь. И снова Джуна отрезвляет мысль о бабушке. Ведь если его не станет, её просто выкинут на помойку. С разумом ребёнка, забывшего обо всём, она… «Проклятье…» Наконец процессия заезжает во двор двухэтажного здания с широкими, но закрытыми жалюзи окнами. Джун послушно выбирается из машины и следует в толпе за Акирой. Тот скрывается в учтиво открытых дверях, несколько человек остаются на улице, но Джуна увлекают внутрь. Коридоры. Большие комнаты… Одни из них ярко освещены и обставлены, словно спальни маленьких девочек… другие почти полностью пусты… красные интерьеры сменяются голым пластиком или даже битым кирпичом и бетоном, на стенах блестящие крепежи, по углам камеры на треногах… Так вот, что это за место? Нелегальная киностудия? «Это ведь не может быть правдой?» Коридор проходит насквозь через несколько просторных помещений, пока встретивший Акиру человек, непрестанно потирающий потные руки, не приводит их всех в тёмную студию, в которой ярко светится один лишь угол, где на широкую кровать, застеленную бежевым шёлковым бельём, направлены слепящие лампы, камеры уже установлены, тут и там какие-то люди проверяют провода и мечется женщина в длинном фартуке с карманами, полными расчёсок, ножниц и каких-то баллончиков… – Всё готово? – холодно интересуется Акира, остановившись в паре метров от границы света и тени. – Мальчики стесняются, Ёшида-сама… – вновь и вновь непрестанно сцепляет руки перед собой мужчина с высокими залысинами. – Боюсь, они вряд ли смогут расслабиться перед камерой… опять-таки же, это групповые съёмки, так что… вот если бы у меня был хоть один профессионал, чтобы задать темп и атмосферу… В ответ Акира оборачивается. Его взгляд, не смотря на полумрак, быстро находит оцепеневшего Джуна. – Профессионал, говорите…