Разбиваясь о скалы

– Профессионал, говорите… Сглотнув, Джун опускает голову. И понимает, что вряд ли способен сейчас сделать хотя бы шаг. До этого момента он верил, что прошёл через всё, что только можно – однако, похоже, ошибался. Ещё ни разу ему не приходилось заниматься сексом в присутствии стольких людей, не говоря уже о камерах… да и группа… Но Акира, наверное, прав – это самая подходящая роль для него: грязного, опустившегося на самое дно, привыкшего обманывать и использовать других, никчёмного человека… – Если курица не несётся, кто виноват? Курица или петух? Или хозяин курятника? Взгляд Акиры уплывает, возвращаясь к ещё больше вспотевшему, судя по заблестевшему лбу, хозяину киностудии или режиссёру. – Господин… – Меня не интересуют чужие нервы – фильм должен быть доснят в эти выходные. Жёсткий тон, жёсткий взгляд. Несмотря на свой возраст, наследник Ёшида демонстрирует холодную твёрдость. В Акире не заметно ни капли сдерживаемого волнения, в отличие от его подчинённых, нервно похмыкивающих и вовсю вертящих головами. Ей богу, словно школьники на экскурсии… Джун и сам издаёт нервный смешок. Ком, сжавшийся в груди, немного ослабел, но по спине всё ещё пробегает озноб. Ещё раз взглянув на кровать, Джун невольно представляет на ней себя, окружённого несколькими крепкими, обмазанными маслом для блеска телами – и к горлу тут же подкатывает тошнота. Но в целом образ в голове складывается удивительно чёткий и реальный, Джун даже успевает почувствовать эфемерные прикосновения – как вдруг позади раздаётся негромкий приказ: – Иди в раздевалку. Пообщайся с ребятами… уверен, у тебя найдётся для них пара полезных советов. Только не выдай себя. Акира произносит всё это быстро, но довольно тихо, так что стоящий неподалёку Рисуноске лишь недоумённо оглядывается, когда Джун кивает и покорно направляется к приоткрытой двери в конце комнаты, где недавно скрылась женщина с расчёсками. И обнаруживает внутри что-то вроде смеси спортивной раздевалки и салона красоты. Несколько парней разных возрастов равномерно распределились по сидениям: кто-то в креслах у зеркал, кто-то на диванах у стен – полуодетые, с нервными взглядами и дрожащими руками. Появление Джуна заставляет всех вздрогнуть. Даже тех, кто побрутальней и явно назначен на роль актива. Однако спустя пару мгновений вскинутые на вошедшего взгляды разбегаются обратно – кто-то снова утыкается в телефон, кто-то просто принимается вновь рассматривать пол и стены… Джун успевает заметить на лицах пары человек сочувствие, но в основном новоявленные звёзды порноиндустрии не выказывают никакой реакции. – Раздевайся, – вдруг командует женщина, схватив Джуна за рукав, и направляет к креслу. – Почему так поздно?! Съёмка вот-вот начнётся! Не сумев даже возразить, Джун мгновенно лишается пиджака и оказывается усаженным перед зеркалом. Резинку с волос сдирают, расчёска с длинными зубьями задевает лоб, какая-то влажная тряпка падает на глаза… – Ну что, все готовы? – доносится уже знакомый голос откуда-то от двери, только на этот раз он не лебезит. – Ещё один остался?.. Тц-тц, я же предупреждал, что приедет щенок Ёшида! Он терпеть не может ждать! Ладно… так… мне совсем не нравятся ваши лица! А ну веселей! Если ваши мамки и папки не балуются гейской порнушкой – никто из них ничего не узнает, так что выше носы! Я тут кое-что приготовил для вас, эта штука поможет расслабиться… только чур – пусть это будет нашим маленьким секретом, хорошо? Все мы люди подневольные… но если мы качественно выполним работу, сможем потом спокойно разойтись по домам… так что давайте не усложнять друг другу жизнь. Сдвинув тряпку с глаз, в отражении зеркала Джун наблюдает, как парни, одни за другим, поднимаются со своих насестов и собираются вокруг мужчины с высокими залысинами. Его лоб всё ещё мелко блестит от пота, а во взгляде сквозит нервозность, но так же ещё и холодная решимость. Из небольшой, полупрозрачной коробочки для лекарств он выдаёт каждому подошедшему большую голубую таблетку и направляет к аппарату с водой. – М-можно мне две?.. Один из парней – мелкий и явно ещё не совершеннолетний – не убирает руку, в которой уже лежит одна таблетка. – Нет-нет, достаточно одной! Ещё не хватало передо- …хм, в смысле, с двух ты слишком расслабишься! Мужчина насильно разворачивает юношу и толкает в очередь за водой. А Джун сдвигает влажную тряпку обратно на глаза – он уже видел нечто подобное в розовом салоне, там тоже не у всех хватало нервов, особенно в первое время, только начальство не было настолько любезным, чтобы обеспечивать работников колёсами, так что те закупались самостоятельно. – А ты? Тряпку сдёргивают с лица. И пока женщина начинает что-то наносить Джуну на скулы, перед глазами возникает прозрачная коробочка. – Нет, спасибо… мне не нужно. – Отличный настрой, – хмыкает мужчина. Но вдруг подозрительно прищуривается. – Погоди-ка, а ты вообще кто? – Меня- «Только не выдай себя». – …мне сказали прийти сюда сегодня… – Джун скромно опускает глаза, и тщательно расчёсанные волосы рассыпаются по плечам. – У меня уже есть опыт в подобном, так что… позаботьтесь обо мне… – Прийти сюда? Кт- Вдруг дверь в раздевалку за его спиной приоткрывается и внутрь просовывается голова Рисуноске: – Эй, мастер, шоу скоро начнётся? Мой господин уже начинает нервничать. – Да-да, уже начинаем! Одна минута! Ему ведь принесли кофе? Или может… господин предпочтёт что-то покрепче? – Молодой господин не пьёт днём спиртное. Так что не тяни резину, мастер, и выводи цыплят. – Тц, дерьмо! – стоит двери захлопнуться, как хозяин студии с досады шлёпает ладонью по краю стола и оборачивается к допивающим воду актёрам. – Ладно, времени мало, кто у нас начинает? Кёске, ты вроде вытянул короткий жребий? И Оборо? – Но сэр, ваше лекарство пока… – робко заикается парнишка, что просил две таблетки. – Скоро подействует! Быстро на выход! Двое с поникшими головами скрываются за дверью, а Джун переводит взгляд на женщину, хлопочущую над его лицом. Её поджатые губы не выражают ничего, кроме отрешённой сосредоточенности, пальцы двигаются быстро и споро, кисти и палетки сменяют друг друга… – Так, теперь масло… Она буквально выдёргивает его из кресла. – Чего ждёшь? Скидывай одёжку! Не рубашку же я буду мазать?! «Нет-нет, я ведь не для этого сюда…» Джун обрывает мысль, уставившись на отражение в зеркале: почти ничего не изменилось, но его кожа явно стала ровнее, кое-где углубились тени, да глаза словно увеличились в разрезе… Зачем Акира на самом деле направил его сюда? Чтобы он дал советы? Какие? Кому? Словно проснувшись, Джун прикусывает нижнюю губы, смутно ощущая маслянистый привкус помады и пытаясь собрать мысли в кучу. Может Акира всё же хочет, чтобы он принял участие в съёмках? Но ведь тогда бы он так и сказал, верно? «Или я просто ищу отговорку? Хороший слуга должен понимать желания хозяина без слов… но я… я правда не хочу этого делать… по крайней мере, точно не у него на глазах… Стоп, что? Не у него на глазах?» Открытие ошарашивает. Но Джун впервые ощущает это так чётко: он действительно не против сняться в порно, если таков приказ свыше – но если Акира будет наблюдать за процессом… «Нет!» – в груди поднимается волна отчаянного, болезненного протеста. – Да, Господи! Что же это за мучение… С него сдёргивают рубашку насильно. Холодная маслянистая жидкость касается плеча, горячая ладонь соскальзывает вниз – но Джун испуганно отшатывается обратно к креслу. И тут же слышит чей-то смешок от дивана. – Эй! – вскрикивает женщина, глупо застыв с протянутой рукой. – Не слишком ли ты поздно спохватился, мальчик? Давно его так не называли. И хоть официально он ещё и не достиг совершеннолетия, но для этой индустрии уже давно вышел из наиболее котируемого возраста. «Чёрт возьми! Что со мной?.. Это всего лишь работа. Мне платят – и я должен делать, что говорят!» – Простите. Просто эта штука показалась мне слишком холодной. Джун косится на всё ещё насмешливо глядящего на него с дивана парня, и тот снова утыкается в свой телефон. А женщина хмыкает. Судя по мелькнувшему на её лице выражению, она не поверила его словам, однако спустя всего пару вздохов налёт презрения растворяется на глубине тёмных глаз, губы расслабляются, и прежняя, отстранёно сосредоточенная маска скрывает все эмоции. Женщина лишь едва заметно замирает, вдруг обнаружив на его коже ещё красноватые следы недавно заживших ран. Но ничего не сказав, она лишь снова тянется к каким-то тюбикам и кистям. Когда горячая ладонь, покрытая холодной субстанцией, касается живота Джуна, тот заставляет себя остаться неподвижным. И даже снимает по указке брюки и трусы. Его покрывают блестящей мазью полностью, а затем приказывают подождать, пока та немного подсохнет, и только потом одеться. Зачем снова натягивать штаны и рубашку? Ну… как оказывается, по сценарию актёры должны присоединяться к сцене в одежде, постепенно раздеваясь – чтобы хоть немного отвлечься и успокоить расшалившиеся нервы, Джун читает сухие бледные строки, словно кто-то решил сэкономить на краске в принтере, и пытается представить, как всё будет происходить: наверное, сначала зрителя разогреют оральными ласками, потом мускулистые семэ наконец-то подомнут под себя тонкокостных, мелких уке, а потом все сплетутся в едином клубке из разгорячённых тел… Учитывая, что большинство приняло дозу, съёмка действительно может пройти гладко, только вот следовать сценарию актёры под кайфом смогут вряд ли. «Тц, я что, действительно собираюсь это сделать?..» Прикусив ноготь на большом пальце, Джун косится на дверь. Забрали уже четырёх человек, осталось трое. «О, у меня же не будет пары…»