Разбиваясь о скалы

Джун ничего не понимает. Кто этот парень? Почему Акира позволяет ему так нагло себя вести? И не получится ли, что Джун сейчас вновь узнает что-то, о чём лучше не знать? Однако в разговор неожиданно вмешивается Азарни, сидящая за правым плечом Акиры: – Дружеские отношения между когда-то враждебными кланами очень трудно поддерживать, юный господин, – она немного наклоняется к Акире. – Думаю, один торгаш – это не слишком большая цена. Да и разве имеет значение, если менты получат на одного преступника меньше? Вы и так многих уже преподнесли им на блюдечке. Ещё немного – и другие кланы решат, что вы стали полицейским псом. Похоже, пока Джун выздоравливал, в жизни Акиры действительно очень многое изменилось. Это похищение так на него повлияло? Или просто время пришло?.. «Тц, хватит, беспокоиться надо не о нём. Этот парень на своём месте. Пусть он и казался не слишком заинтересованным в наследстве, сейчас важнее снова заинтересовать его собой… Но как?» Джун задумывается так глубоко, что когда гость уходит, отмечает это лишь краем сознания. И лишь когда в помещении вдруг раздаётся довольно громкий женский голос, приходит в себя: – Он что, и правда теперь ваш телохранитель? Услышанное застаёт врасплох. Сейчас в зале остались только он, Акира и Азарни – и именно она задала этот вопрос. Джун вскидывает голову и обнаруживает, что Акира на него даже не смотрит, лишь пожимает плечами: – У меня телохранителей – целый вагон и маленькая тележка… – Тогда, может, отдадите мне одного? – М-м? Плотоядный взгляд Азарни проходится по телу замершего Джуна, словно разделочный нож. Ядовито-красные губы раздвигаются в предвкушающей усмешке, и показываются мелкие острые зубки. – Мой господин, вы сами сказали, что телохранителей у вас много, так что этот новенький… отдайте его мне в услужение. Всё равно он не внушает доверия. А уж я-то найду ему применение… – У тебя не хватает людей? – брови Акиры вновь сдвигаются к переносице, но в целом он выглядит лишь задумавшимся, а не раздражённым. – Я люблю свежую кровь. Азарни облизывает губы. Джуна пробирает дрожь. Акира не торопится с ответом, но в конце концов произносит: – Я подумаю об этом… – Я понимаю, – склоняет голову женщина, одновременно прикрывая лицо раскрывшимся веером. – Но от того, что вы продержите его возле себя ещё несколько дней, вряд ли что-то изменится. Разве что яд только глубже приникнет в ваше тело… – Не говори так, словно что-то понимаешь. Резко поднявшись, Акира буравит макушку вакагасиры ещё несколько секунд, потом стремглав направляется к выходу. Джун покидает зал за ним. Что эта женщина имела в виду под ядом? И почему так возжелала заполучить его? Она ведь не из тех сумасшедших сук, что любят истязать других людей? Джун быстро идёт следом за Акирой, старые половицы скрипят от каждого шага, однако ему кажется, что это бездна разверзается под ногами. Оголённые нервы стонут. По ним словно пропустили разряд электричества. И хотя вакагасира осталась уже далеко, её взгляд всё ещё чувствуется. Будто клеймо. Неожиданно Акира останавливается – Джун едва не налетает на него. – Г-господин? Спину прошибает холодный пот. – Тебе ещё нездоровится? – Нет, я совершенно точно… – Возвращайся домой. – Но господин… – Ты бледен, как снег. Отлежись до завтра. Всё равно ты мне сегодня больше не нужен. Не нужен. «Ксо!» У Джуна не хватает смелости, чтобы продолжить спор. Вернувшись домой, он наскоро готовит рамен, а потом заваливается на футон, который купил около месяца назад. И пусть в комнате так же стоит и кровать, засыпать на полу ему уже некоторое время как стало намного привычней. . . . «Я не могу ничего. Я бесполезен…» Уже целую неделю Джун следует за Акирой. Однако это «следует» сводится к поездке в то или иное место. Иногда он даже попасть за ним внутрь не может. Когда же Акира находится дома, Джун лишь безмолвно присутствует рядом. И с каждым днём наследник заговаривает с ним всё реже и реже. Начинает даже казаться, что тот теперь и вовсе не замечает его. А на восьмой день, когда Джун, как обычно, приходит в поместье к шести утра, оказывается, что Акира уже куда-то уехал. Конечно, он вовсе не был обязан дожидаться своего слуги, но… Услышав новость от дежурного, Джун остаётся растерянно стоять посреди двора. Потом опускается на крыльцо. Наверное, ему стоило бы уйти куда-нибудь подальше от главного входа, но Джун настолько опустошён, что даже не чувствует ног. Сколько дней ещё осталось? Как скоро он услышит приговор? Лёгкий скрип половиц доносится из-за угла. Даже слишком лёгкий. Так что Джун невольно косится в ту сторону – сначала показывается край красного кимоно, а затем и вся женщина целиком, куда-то спешащая вдоль дома. Бросив взгляд на невольно окаменевшего Джуна, забывшего даже склонить голову в почтительном приветствии, Азарни поджимает губы, а потом скрывается в дверях. Но не успевает Джун перевести дух, как с крыльца кувырком скатывается какой-то мужчина, прижимающий руку к окровавленной щеке. Крови не много, но просачиваясь сквозь пальцы, она покрывает камни и песок россыпью мелких тёмных пятен. – Выбросите его за ворота! – Н-но, госпожа! – у мужика слишком объёмное пузо, оно мешает ему быстро подняться, однако выскочившие следом за Азарни парни уже хватают неудачника, посмевшего прогневать вакагасиру, за шкирку и действительно начинают волочь к воротам, слово мешок с рисом. – Г-госпожа! Молю, выслушайте! Если юный господин доберётся до меня… г-госпожа! – Пф! Женщина раздражённо прикусывает губу и прищуривается. И вдруг её зрачки резко смещаются в бок, и под прицелом острого взгляда оказывается вновь оцепеневший Джун. Но на этот раз он вскакивает и стремительно кланяется: – Приветствую, госпожа! Мелкие камешки издают тихое шуршание, когда женщина сходит с крыльца и приближается к нему. – А наглости тебе не занимать… Рассматривая тонкий красный ремешок с золотым узором, скрывающийся между двух изящных пальчиков стройной ступни, Джун ждёт продолжения, не отвечая. Если Акира всё же отдаст его этой женщине – лучше её лишний раз не злить. Но и унижаться раньше времени тоже совершенно не хочется. Вдруг подбородка касается что-то холодное. Джуну знакомо это прикосновение – от другого такого же у него на шее остался тонкий шрам. Азарни надавливает на веер и заставляет его поднять голову. Два ярких глаза, тщательно обведённых чёрной подводкой, принимаются рассматривать Джуна. В уголках собираются небольшие морщинки. – Хм, если тебя переодеть, сойдёшь за смазливую девчонку… Малыш, может выбросишь уже из головы пустые надежды и перейдёшь ко мне? Сестрёнка обещает хорошо о тебе позаботиться.