Разбиваясь о скалы

– Простите. Джун едва шевелит губами. Ему правда жаль. Вряд ли с ним ещё хоть раз заговорят таким доброжелательным, пусть и притворно, тоном. – А ты упрямый… только вот у юного господина упрямства будет побольше! – распрямив руку, Азарни разворачивает веер вертикально, так что наточенный край врезается в подбородок. – У тебя могло получиться, предприми ты что-то с самого начала, но теперь… разве не видишь сам, что последний шанс уже упущен? «О чём она?» Горячая кровь обжигает шею, но Джун почти не чувствует боли, его мысли неожиданно приходят в полный беспорядок. – …если господин решил от чего-то отказаться, он непременно откажется от этого навсегда, – тем временем продолжает Азарни, склонив голову и угрожающе обнажив маленькие острые клычки в совсем не нежной улыбке. – Так было, когда сбежал, а потом погиб его брат. Для юного господина это оказалось огромным потрясением, и всё же он похоронил все воспоминания о нём и даже не протестовал, когда Ёшида-сама вычеркнул старшего сына-предателя из семейного древа. Так же было, когда Акиру объявили наследником: юный господин воспротивился этому всем сердцем, однако всё же смирился и отказался от своих глупых мечтаний. Он, наверное, думает, мы не в курсе, что он тоже собирался тайно сбежать и бросить клан… и тем не менее долг и обязательства перед семьёй взяли верх над его чувствами. И то же самое будет с тобой. Пусть юный господин и выкупил тебя, но полученная рана слишком глубока. Поэтому смирись – он уже выкинул никчёмного слугу из своих мыслей. Конечно, ты можешь и дальше бесполезно надеяться и ждать, однако что бы ты сейчас не сделал – очень скоро окажешься на помойке… Но ты ведь не желаешь этого, не так ли? Так почему бы тебе тоже не отказаться от миража и просто не стать моим? Из-за угла дома показываются двое дежурных, но оба проходят мимо, делая вид, что на месте, где стоят Джун и Азарни, нет никого. Они даже не приветствуют вакагасиру, словно боясь привлечь её внимание в этот неподходящий момент. Ведь женщина сейчас выглядит особенно страшно. Во время долгой речи её глаза разгорелись, губы ещё больше растянулись в оскале ощетинившейся лисы, а по локтю в рукав продолжает стекать его кровь. Но Джун, глядя на неё, думает совсем не о том, насколько устрашающе или наоборот, привлекательно, она сейчас выглядит. И не о том, что стать игрушкой вакагасиры – тоже неплохой выход из катящейся в бездну ситуации. Нет. Джун пытается осознать смысл совсем других слов, произнесённых Азарни. «Отказался? Выкинул? Забыл?.. Да он до последнего колебался! Изображал из себя наследника лишь для вида! Да и о брате… нет, Акира не забыл бы о нём так легко. Вспомнить хотя бы тот старый телефон, который он бережно хранит в своём столе… Эта баба… она ведь ни черта не знает о своём господине!» – М-м, ты, кажется, разозлился? Азарни игриво склоняет голову к плечу, но улыбка её исчезает. – Простите, – ещё раз произносит Джун. И опускает взгляд, хотя голову опустить всё ещё мешает веер. Однако тот неожиданно исчезает. На рубашку падают ещё несколько капель крови. Встряхнув рукой, вакагасира поджимает губы и вздыхает, словно в ответ каким-то своим мыслям. И вдруг с резким щелчком раскрывает своё оружие. На этот раз наточенный до блеска стальной край останавливается в миллиметре от кадыка Джуна. – Даже не думай снова навредить ему. Или я найду тебя даже на краю света. **** Каждый день – словно пытка. Даже то, что Акира видит Джуна лишь днём, никак не уменьшает проблему. Азарни права. Этот яд проникает в него всё глубже и глубже. Разве можно продолжать желать человека, даже безумно его презирая? Или дело в том, что он – единственный, к кому до сих пор прикасался Акира? Прошедшие полтора месяца кажутся чем-то из иной жизни… тогда его разум полностью погружался в решение текущих задач, лишь время от времени подпитываясь зарядом от преследующей по пятам злости, но сейчас… Что это за ерунда? Что за проклятье? Где бы ни находился Джун, Акира чувствует его, словно долбаный магнит, удерживаемый на расстоянии от металла. И даже во время переговоров одна часть его мозга постоянно фиксирует местоположение слуги. Даже когда тот остаётся ждать за дверями. Или на улице. Или, вовсе, дома. Это не что-то вроде мысли: «Чем, интересно, сейчас занят Джун?» Нет. И не страстное желание взять его прямо здесь и сейчас… А словно кусок горячего теста, запихнутый в черепную коробку, постоянно давящий на мозг и мешающий связно мыслить. И что хуже всего – расстояние не имеет никакого значения! Сначала Акира решил, что не может сосредоточиться, когда Джун сидит у него за спиной, поэтому стал оставлять парня в коридоре. Потом в машине. Но даже уехав сегодня из дома в сопровождении Рисуноске, Акира сделал лишь хуже. – Всё в порядке, Ёшида-сан? Или… что-то не так? «Что-то… определённо. Я даже подрочить нормально не могу…» – М-м… вы что-то сказали? Подняв голову, Акира несколько секунд смотрит в глубокие глаза за стёклами очков в красной оправе, потом вновь возвращается к чтению. Это договор. Он очень важен. Но почему-то, хоть отдельные слова и понятны, в предложения они складываться не желают. – Кобаяси-сан, вы не против, если я заберу это и обсужу со своими юристами? – Вы не взяли с собой ни одного? – Нет. Конечно, можно придумать какое-нибудь оправдание, например, что все семейные адвокаты разом заболели или проспали – но зачем городить заборы из лжи, если объяснение не играет никакой роли? – Простите, если это прозвучит навязчиво… но вы не заболели? Акира удивлённо косится на женщину с фиолетовыми волосами, затянутую в деловой костюм, но с фривольно расстёгнутой верхней пуговицей строгой рубашки. – Кстати, а как там поживает Исида? – тут же меняет девушка тему разговора. – Надеюсь, вы не слишком загрузили его после выздоровления? «Ха~? На что это она намекает?» – Кобаяси-сан, наша договорённость ведь в силе? Я могу делать с ним всё, что пожелаю? – Всё, – кивает та. – Главное, чтобы Исида оставался под защитой. Это единственное условие. – Тогда не лезьте не в своё дело. На этом разговор и заканчивается. Но не встреча. Хоть по документам Акира и не дал пока никакого ответа, его всё равно приглашают на завтрак с сотё, а после он оказывается втянут в сопровождение верховного оябуна. Тот с чего-то именно сегодня решил провести инспекцию злачных заведений, порядок в которых Акира едва-едва успел навести. А заканчивается эта инспекция только поздним вечером. И хотя сотё великодушно предлагает Акире так же присоединиться и к посещению забронированной на всю ночь сауны, однако тот вежливо отказывается, сославшись на договор, который ему ещё предстоит успеть обсудить с юристами до утра. – Договор? – улыбается мужчина, уже принявший на грудь не менее трёхсот грамм коньяка. – Всю ночь будете обсуждать? Или всё же останется немного времени и на Джуна? Акира склоняет голову. Стоящие неподалёку мужчины продолжают разговаривать между собой, но небрежно брошенные сотё слова заставляют нервно сглотнуть. Конечно, Джун официально не является членом клана, но так или иначе… клеймо мужеложца вряд ли положительно скажется на имидже наследника Ёшида и на всём его клане. Однако сотё лишь громко хмыкает в ответ на сдержанное молчание Акиры и хлопает его по плечу. – Ладно-ладно, беги домой, тебя там наверняка заждались. Прости, что заставил таскаться с собой целый день. – Что вы… это была честь для меня… «Тц!» В поместье он возвращается только ближе к полуночи. Джун к этому времени уже должен быть дома, так что отказавшись от ужина, Акира сам готовит себе ванну – включает бойлер, ждёт, пока наберётся вода, забирает из одного шкафа чистое бельё, а из другого – полотенца. А потом почти час нежится в тёплой водичке. От неё не идёт пар, но Акира никогда и не понимал пристрастие некоторых к кипятку, в котором запросто можно свариться. Спальня встречает его, как обычно: тишиной и расстеленным футоном. Кто-то из слуг даже позаботился, чтобы прогреть комнату обогревателем. Когда-то Акира мечтал положить под циновками тёплый пол, но так вышло, что придя к отцу с разговором, застал его за помешиванием углей в огромной сковороде – и передумал. В конце концов, масляный обогреватель – тоже не плохо. Однако слуга перестарался: в спальне почти нечем дышать. Вывернув переключатель на минимум, Акира распахивает окно, чувствуя, как кожи касается холодный зимний воздух, и косится на стол, куда бросил папку с документами. «Завтра… посмотрю завтра…» Он устал. Не физически, но морально. Не так-то просто более двенадцати часов следовать за главой всея клана, изображая из себя почтительного болванчика и без конца нервничая: с дилерами Акира, вроде бы, разобрался, но вдруг ещё кто-то успел напортачить? Или вдруг что-то просто не пришлось бы сотё по душе? – О-ох… долго я так не протяну… «Надо отвлечься…» Рухнув на футон, он поджимает ноги и кладёт ладонь на живот. Обёрнутое вокруг бёдер полотенце, как обычно, Акира снять забыл, как и надеть чистое бельё, так что под одеялом он сейчас голый. Влажная кожа кажется чувствительней, чем обычно. И единственное воспоминание, как Джун лежал вот прямо тут, как его волосы стелились по валику-подушке, и как соблазнительно сияли фарфоровые бёдра… заставляет член налиться густой кровью. Обхватив головку, Акира вяло сдвигает кожицу вниз и даже оттягивает немного в сторону, забираясь под неё пальцем – немного больно – приподнимает бёдра, представляя, как входит в узкое отверстие… «Нет, я не должен думать о нём. Есть же куча порнозвёзд… взять хотя бы того рыженького француза… да, он горяч…» Однако стоит Акире сменить образ в голове, как ощущения тускнеют. И даже когда он сжимает пальцы сильней и ускоряет движения руки – возбуждение не сдвигается с мёртвой точки. Наоборот – начинает спадать. Словно под кастрюлей с почти закипевшей водой прикрутили горелку. – Дьявол… чёрт бы тебя побрал, Джун… В словно в ответ на вырвавшийся вздох в комнате неожиданно раздаётся скрип. И Акира, замерев, наблюдает странную картину – из стенного шкафа выбирается затянутая во что-то облегающее тёмная фигура. «Меня что, опять решили похитить?»