Разбиваясь о скалы

«Меня что, опять решили похитить?» Но пока рука выбирается из-под одеяла и ныряет под матрац, на грудь уже приземляется тяжесть – тот самый силуэт меньше чем за секунду преодолевает расстояние между шкафом и футоном – и руки прижимаются к полу острыми коленками, а в зубы пихается какая-то тряпка. Не кляп, но из-за врезавшейся в уголки губ ткани он не способен выдать ничего членораздельного. Закричать? Ловкие пальцы завязывают тряпицу на затылке, пока нос Акиры оказывается прижат к обтянутой эластичной одеждой груди. И запах, который он чувствует… заставляет голову мгновенно опустеть. – Ка-а-о? Ночной гость на секунду замирает, но почти тут же отстраняется. Прохлада пробегается по обнажившейся груди и животу, когда одеяло сбивается к ногам, и ладное, всё ещё одетое, тело, прижимается к Акире снова. – С-с-с… Мягкие губы касаются левого соска, пока умелые пальцы скользят по предплечьям. Акира не успел ничего толком сделать, пока руки были свободны, но вот их уже снова придавили к полу. Совпадение или нет, но гость уселся прямо на его член, ещё сильнее прижав его к животу. Но Акире не больно. Однако шок постепенно отпускает разум и в груди начинает разгораться гнев. Какого хуя?! – Е-к-а-и! *Прекрати!* Его словно не слышат. Эластичная гладкая ткань кажется тёплой, но мёртвой. Она касается кожи, тонкая, скользкая, лишняя преграда… контраст с прикосновением мягких губ подстёгивает возбуждение, и вспыхнувший гнев начинает захлёбываться в волнах накатывающего напряжения. Мысли приходят в ещё больший беспорядок, но Акире даже думать не надо, чтобы понять, что задумал этот презренный ублюдок! – Е-к-а-и, я хка-а-л! *Прекрати, я сказал!* В этот раз гость реагирует – отпускает его измочаленный сосок и разгибается. Давление на руки усиливается, когда тот приподнимается… что-то делает у живота. «Вжух» – раздаётся в комнате звук расстёгиваемой молнии… и напряжённая мошонка первой чувствует прикосновение обнажённой горячей кожи. Акира пытается сжать губы и зубы, но тряпка во рту не позволяет ему это сделать. А гость заводит руки за спину, расстёгивая молнию дальше, а потом, кажется, разводит свои ягодицы – что-то твёрдое и мокрое падает на пол и укатывается к стене («Анальная пробка? А ты хорошо подготовился, я гляжу...») – и помогает члену Акиры, так и норовящему снова прижаться к пупку, войти во влажное и растянутое отверстие. – Ха-а-а… Вздох вырывается из их лёгких одновременно. Запрокинув голову, Джун подставляет лицо лунному свету и свежему ветру из открытого окна. Чёрная ткань его костюма отливает серебром. Тут и там виднеются участки голой кожи, в которые так и хочется впиться зубами. Но стоит этому стройному телу опуститься, Акиру прошибает пот. Низ живота немеет от чудовищно напрягшихся мышц, и в жилы вдруг вливается мощный жаркий поток… Акира сгибает ноги и рывком поднимает бёдра вместе с оседлавшим его парнем. Вырывает руки из-под его колен. Хватается за бёдра, чувствуя шершавость тонкой сетки, не позволяющей напрямую коснуться кожи… Но сейчас инстинкт сосредоточен на том, чтобы проникнуть в тесные недра заботливо подготовленной дырки как можно глубже. Джун падает на него от толчка. Кончики собранных в хвост волос лезут в рот и нос, но Акира лишь неистовее долбится в его зад. Внутри член сжимает и обволакивает со всех сторон. И словно засасывает глубже. Узкое отверстие явно не желает выпускать до конца. Ещё раз… ещё… Наконец Акира замирает, пока сперма изливается во внутренности Джуна, притихшего, лишь впившегося в его плечи сильными пальцами. Будто под ними раскололась земля, и чтобы улететь в бездну, он вынужден хвататься за Акиру. – Хха-а-а… с-с… м-м-м… Затопившая мышцы слабость растекается по всему телу. Сердце всё ещё колотится, как сумасшедшее. Нет, не одно сердце, а два – Джун лежит на его груди, и Акира отчетливо слышит ускоренный ритм, вторящий его собственному. Однако… Какого хуя? Раздражённо стащив повязку с головы и наконец-то сжав зубы, он облизывает и покусывает губы, ожидая хоть каких-то оправданий, но Джун молчит, словно боясь нарушить установившуюся тишину. Его внутренности всё ещё сжимают член Акиры… и тот постепенно вновь наливается твёрдостью. Видимо, почувствовав это, Джун вдруг сдвигается. Вниз и вверх. Через отверстия в костюме скользя твёрдыми горошинами сосков по его груди. Пачкая живот липкой жидкостью, сочащейся из тоже твёрдого члена. Закусив губу, Акира поддаётся бёдрами навстречу твёрдым ягодицам – и Джун на миг замирает, и плечо Акиры обжигает горячий вздох. «Чёрт тебя подери…» Он движется не спеша. Джун сам задаёт этот медленный ритм. Зато теперь Акира может всем своим существом почувствовать сладкую негу. До этого он бился в его зад, как безумный, но сейчас это больше похоже на размеренное покачивание на волнах. Но неожиданно Джун поднимается, распрямив руки. Длинные волосы из хвоста собираются с одной стороны от лица, другую подсвечивает лунный свет. И Акира упирается локтем в матрац и протягивает руку за его спину. Пальцы соскальзывают по промокшей от пота ткани, пока не добираются до грубых зубцов молнии, и наконец не касаются края обжигающего отверстия, в которое то и дело проникает его член. Это ощущение вызывает новый и сильный прилив возбуждения. Не видя, но чувствуя, как натягивается тонкая кожа, Акира прижимает большой палец к своему стволу, и когда Джун в очередной раз опускается, проталкивает его внутрь вместе с членом. Давление сфинктера оказывается неожиданно сильным. Но глубже эластичные стенки ощущаются мягкими и податливыми, хоть и пытающимися сжаться, но их сопротивление бесполезно. Джун выгибает шею и смещается немного в бок, и Акира чувствует, как твердеют и расслабляются его ягодицы. Это наслаждение, что он сейчас доставляет ему… отдаваясь и, кажется, тоже наслаждаясь процессом… Зачем? Зачем он решился на такой отчаянный шаг? А если бы Акира всё-таки закричал? Или скрутил бы его в ответ? И отдал бы Джибо, чтобы тот научил слугу уму разуму? Неужели Джун был уверен, что Акира сдастся ему на милость? Неужели он так соскучился по сексу? Или по опасным заданиям и клиентам, под которых надо стелиться? Закрыв глаза, Акира падает обратно на подушку, сжимает кулаки и прячет их за голову. По животу то и дело бьёт влажная головка. Раньше он бы непременно помог кончить Джуну, но теперь… И дело не в том, что этого парня уже касались столь многие, что Акире даже сложно представить, и не в том, что он вообще не хочет к нему прикасаться… просто… если он сделает это… если попытается доставить Джуну удовольствие… он может совсем забыть, что решил ненавидеть его и презирать. – Х-ха? Джун вскрикивает, когда Акира вдруг выскальзывает из под него и оказывается позади. Сжав тонкую шею, Акира заставляет его уткнуться лицом в футон и прогнуться в пояснице. Забравшись пальцами в уже не такое уж и узкое отверстие, Акира ещё больше растягивает его… и одним толчком вгоняет член по самые яйца. Пальцы сдвигаются ниже. И нащупывают тот самый узел простаты, про который сто раз читал и который даже нашёл у себя. Как и ожидалось, Джун издаёт протяжный стон, только не очень внятный, будто сунул в рот край одеяла. – Если хотел, чтобы я тебя выебал, почему не сказал раньше? Молчание. Сжав зубы, Акира толкается вновь, продолжая давить кончиком среднего пальца на тугой узел, и чувствуя, как содрогается тесное нутро. От этого давления пальцы начинают неметь. Но в какой-то момент тело Джуна деревенеет и по нему пробегает мелкая дрожь. Белесая сперма орошает смявшийся футон. Но Акира не вытаскивает член, а лишь ускоряется. Вытащив пальцы, он хватается за ягодицы, растягивает их в разные стороны, жалея лишь об одном – в комнате темно и ни черта не видно! Джун пытается отодвинуться. Поджимает зад, выгибает поясницу, будто надеясь уменьшить глубину проникновения, и тогда Акира наваливается сверху. Заставляет распластаться на футоне. Одной рукой схватив его ногу под коленом, он не даёт Джуну распрямиться, вдалбливается внутрь, войдя во вкус. Но почувствовав приближение оргазма, замедляется, меняет угол входа, и вновь продолжает трахать всё сильнее содрогающееся тело. Джун вздрагивает и сжимается и при каждом толчке. И в то же время его тело становится всё мягче и мягче, словно теряя силу по капле. Смазки остаётся меньше с каждым толчком. Но сдерживаемые стоны становятся только громче. Они проникают в Акиру, пронизывают его насквозь, вызывая странное зудящее ощущение в затылке и заставляя целиком и полностью отдаваться процессу, которым занимается впервые в жизни. И пусть он представлял себе это немного иначе… сейчас Акира не думает ни о чём. И словно машина, вновь получившая сигнал, что скоро кончит, ненадолго выходит, чтобы сменить позу – на этот раз перевернуть Джуна – и опять вводит раскрасневшийся и разбухший член в ставшее существенно суше отверстие. Почти тут же живот Джуна орошается его собственной спермой. Её не много. Но Джун, вцепившись в сбившееся одеяло, подтягивает его к себе, будто пытаясь завернуться и скрыться с глаз Акиры. Но когда тот наваливается ему на колени, прижимая ноги к животу и груди, Джун оказывается беззащитен перед безжалостным взглядом. – Я… – приоткрываются искусанные губы, – я больше… не могу… – Я тоже, – хрипло отзывается Акира. Он запрещал себе думать о Джуне слишком долго. Мечтать о его теле. Но раз уж тот сам к нему пришёл, жаловаться бесполезно. Сколько раз он кончил? Два? Три? А сколько кончит ещё? У них вся ночь впереди, чтобы выяснить это.