Разбиваясь о скалы

Он хотел промучить его до утра, но облажался. Сказалось отсутствие опыта? Или просто слишком увлёкся? Во всяком случае, когда Акира попытался начать третий раунд, это оказалось довольно болезненно. Футон насквозь промок от пота и прочих жидкостей, но тело сморила такая усталость, что Акира еле-еле заставил себя доплестись до ванной. И залезть в холодную воду, которую забыл спустить после купания перед сном. Разгорячённое тело этот холод обжигает, словно лёд. – Мой господин, позвольте вам помочь? Джун замер в дверях на дрожащих ногах, всё ещё одетый в свой вульгарный костюм, треснувший по швам в нескольких местах. Сейчас у Акиры есть возможность рассмотреть его лучше: это явно товар из секс-шопа. Но ещё чем-то напоминает наряд, в котором выступают фигуристы на льду – в том смысле, что тоже блестящий, облегающий и вызывающий… особенно если учесть все эти сеточки, молнии и прорези на местах, которые в приличном обществе принято скрывать. Но сейчас Джун выглядит почти что прилично – молния, проходящая по промежности, снова закрыта, и лишь соски нагло торчат, окружённые похабными блёстками, словно ёлочные игрушки. – Чем… ты хочешь мне помочь? – устало выдаёт Акира. – Помыть вам голову? Или спину? Вы сильно вспотели… – А сам-то… тц… Вылезать из ванны не хочется, хоть вода и намного холодней, чем он любит. Но тело уже немного остыло, так что терпимо. – …сам сначала помойся. Поникшие плечи Джуна немного распрямляются, когда он исчезает в предбаннике. Возвращается он уже обнажённым. Под одеждой его кожа сильно сопрела и раскраснелась, покрылась какими-то пятнами, а недавние шрамы стали ярче. Но то, как движутся мышцы и жилы под этой кожей, как изящно поднимаются руки, когда тот включает душ и направляет себе на голову, как распадаются волосы под напором водных струй… Акира заставляет себя закрыть глаза. Было бы чем любоваться… Этот парень старше его на два года, опытнее и лицемернее в несколько раз. Даже думать не хочется, как он оценил про себя умения Акиры… но что важнее – как ему удаётся изображать эту неловкость после столь наглого нападения на своего господина? – Может уже сделаешь это? – Ч-что? …что я должен сделать, мой господин? – Объясниться. Прижав душ к груди, Джун стоит вполоборота, глядя на Акиру огромными глазами, под которыми залегли глубокие тени. Он весь какой-то осунувшийся… – Мне нечего вам сказать, мой господин. Я смиренно приму любое наказание за свою наглость. – Даже смерть? – А? Уже через мгновение отпавшая челюсть Джуна возвращается на место, нижние веки приподнимаются, и взгляд болезненно заостряется. – Ладно, не дрожи, – милостиво хмыкает Акира, идя на попятную. – Всё вышло не так уж и плохо… может быть даже повторим как-нибудь, а? Что скажешь? – Как пожелаете… – Тц! Ты вообще человек?! – всего секунду назад он почти успокоился, но покорный ответ опять заставил что-то взорваться в груди. – Хватить лепетать и изображать из себя трепетную лань! Просто скажи, чего тебе надо! Твои прежние клиенты… они ведь все тебе что-то давали в обмен на услуги? Так что не молчи. Твоя выходка помогла мне сбросить напряжение и должна быть по достоинству вознаграждена! Каждое слово – словно плевок. Акира выпускает на волю раздражение, игнорируя становящийся всё холоднее взгляд темнеющих глаз. – Чего я хочу? – переспрашивает Джун, наконец-то отнимая душ от груди и разворачиваясь к Акире полностью. Обхватив себя руками, он явно пытается улыбнуться сквозь силу, но у него не выходит. – Клиент… вы не клиент… вы – мой господин, от которого зависит моя жизнь. – Так вот чего ты боишься? – Акира вновь прикрывает глаза и по самый подбородок погружается в холодную воду. – Не беспокойся. Я обещал сотё, что позабочусь о тебе, так что не обязательно заходить так далеко, чтобы вернуть моё расположение. И Азарни я тебя не отдам. Вообще, можешь выбрать себе любое занятие по душе… я больше не стану таскать тебя с собой. Что с ним? Акира не понимает, почему вдруг это сказал. Хотя, наверное, ему стоило сделать что-то подобное в самом начале… а не устраивать Джуну пытку страхом. Нет, тот заслужил немного помаяться от неизвестности! И всё же… если Акира не покончит с этим сейчас… – Так я… действительно вам больше не нужен? «Боже, сколько притворства!» Рывком уйдя под воду с головой, Акира выныривает, только досчитав до двадцати одного, потом вылезает из ванны, и подойдя к Джуну, отбирает у него душ. Направляет на себя. Горячо. Хочется спать. А ещё – больно. Будто засевшая в груди заноза пытается проникнуть глубже и пронзить сердце насквозь. – Такой, какой ты сейчас – нет, не нужен. Сев на низенькую скамейку, Акира тянется к зеркалу и к полке с шампунем, но не находит нужный флакон. Зато в зеркале отражается Джун, вставший за спиной и как раз выдавливающий на ладонь густую зелёную жидкость с перламутровым отливом. А ещё с такого ракурса становится видно свежий порез под его подбородком. Где он уже успел снова пораниться? Закрыв глаза, Акира позволяет намылить свои волосы. Пальцы Джуна движутся хоть и осторожно, но с достаточной силой, чтобы добраться до самых корней, короткие ногти приятно почёсывают кожу, и сонливость всё сильнее подчиняет его тело. Однако Акира всё ещё ждёт ответ. Понимая, что никакие слова ничего не изменят… обещая себе, что чтобы не сказал Джун – он не поддастся. Но тот продолжает молчать и усыпляюще массировать его голову. И вдруг: – …если… если я изменюсь… господин позволит остаться с ним рядом? Распахнув глаза, Акира тут же зажмуривается снова, притворившись, что в них попала пена. Джун поспешно подхватывает душ и направляет ему на лицо, но на самом деле Акира просто не смог заставить себя посмотреть на него. Ведь эти слова прозвучали так, будто… будто Джун действительно готов на всё, лишь бы его не прогоняли. – Так сильно желаешь быть личной подстилкой будущего главы клана? – Дело не в этом… вы, быть может, мне не поверите, но… я правда… Не выдержав, Акира ловит Джуна за запястье и дёргает, почти роняя себе на колени. Но тот умудряется ловко приземлиться на пол и почтительно опустить взгляд. – Твоё притворство отвратительно, Исида Джун. Меня тянет блевать каждый раз, когда я вижу твою кислую рожу. Если желаешь быть моим подчинённым, будь честен. Даже если презираешь меня. Если ненавидишь якудза. Если хочешь сбежать или заработать как можно больше денег и откупиться, даже понимая, что это невозможно. Знаю, у сотё тебе было лучше – положение выше, защита сильнее, перспективы, опять-таки же, помасштабней, чем в моём маленьком клане – но прими свой выкуп, как данность. Скажу тебе честно – я забрал тебя по одной единственной причине: мне было гадко даже думать о том, что ты где-то там живёшь, и думаешь обо мне, как об очередном лопухе, купившимся на твои прелести. Выдохнув, Акира поджимает губы, глядя на мокрую чёлку, занавесившую лицо Джуна. И всё же ему видно, как тот то открывает рот, то снова его закрывает. И как его руки, сцепленные на коленях, то сжимаются, то расслабляются, словно он пытается на что-то решится. – Говори, если есть что сказать. – …я никогда… – Что ты там бормочешь? Я не слышу. Наконец Джун поднимает взгляд. Только теперь в его глазах словно плещется студёная вода. Брови опущены, между ними образовалась одинокая складка, а губы поджаты в странном, почти надменном изломе. – Думаете, мне это нравилось? Работать на Сумиёши? Делать… все эти вещи? Нет! Я пытался лишь выжить! Сделать свою жизнь хоть немного комфортнее! Вы хотели услышать правду?! Так услышьте же: в этом мире мне некуда деться! Но даже будь я на грани отчаянья – ни за что бы САМ не полез в койку к ТОМУ, кого ПРЕЗИРАЮ или НЕНАВИЖУ! – Хо-о~ …это только что… было признание?