Династия Швагенвагенсов или Проклятие Идеального Слуха

Будильник противно бьет по вискам, и девушка, лениво поднявшись с кровати, подходит к окну. За ним пасмурно, пусть уже давно наступила столь долгожданная, цветущая весна. Диана не спала. Пространство её внутреннего мира переполнено Лиф. Её запахом, улыбкой, тонкими руками, черными ногтями, красными линзами, темным макияжем, её губами, что недавно так нежно и спокойно касались губ розоволосой, будто это что-то обыденное, будто так и должно было быть. Лиф кажется ей совершенно беспощадной, жестокой, хотя возможно та даже не подозревает о чувствах Дианы. В этот момент она принимает четкое решение: больше она не поддастся резкому, столь дружелюбному и веселому голосу, как и длинным черным волосам, и нежной коже на её худощавых руках, и даже этим огромным глазам. Пусть её рвет на части, все её органы лезут наружу или её лицо будет с этих пор изуродованно собственноручно — любая боль, физическая или моральная, ничто не заставит её вновь принять дозу внутривенно. Диана самая настоящая наркоманка, только ни конечности ни органы её на самом деле не гниют, лишь мысли кричат все навязчивей и навязчивей, все громче: они думают, что нашли выход. Если Лиф приносит боль и переживания, заставляет терзать себя изнутри одним лишь кривым взглядом, а поцелуй с ней был столь сладок и драгоценен, что казался незаслуженным, украденным из-под рук блондинистого умника, то эти чувства вполне можно вызвать в физическом плане. Эту боль и обиду можно получить через ожоги и порезы, игры с асфиксией или переломы, можно направить на себя газовый баллончик или разорвать мышцы в резком шпагате. Когда каждая клетка её тела будет жечь, ныть, гореть, когда боль будет настолько сильной и неугасающей, насколько сильна зависимость Дианы от Лиф — тогда и воспоминания вместе с чувствами останутся при ней. Казалось бы, что Диана не может изуродовать свою шелковистую кожу и прекрасное тело, что уж говорить о собственном обожаемом лице. Да вот только теперь оно не представляет из себя какой-либо ценности. Оно принадлежало Лиф. Диана хотела, чтобы её по-детски чистая кожа, идеальный вздернутый носик и пухлые розовые губы радовали глаз сошедшей с небес богини, другой ценности ни лицо Дианы, ни её ущербное существование не представляло. С тем, что в школе Диана пересекалась и даже невзначай контактировала с Лиф, первая ничего поделать не может. От одного взгляда по телу пробегают столь приятные мурашки, что уж говорить о улыбчивом «Привет». Тем не менее, отвечать на него розоволосая себе не позволяет — слишком далеко зашло это дерьмо. Лишь легко улыбнувшись она проходит мимо. Сегодня Диана обязана хоть как-то отвлечься.

***

— Ди-и… Ну ди! — Нет. — старший не собирался выслушивать Хэви, который стоял перед ним сейчас, после того как ворвался в комнату Ди без стука. Кроме того, его все ещё жрет зависть и депрессия — термин, который младшему не знаком. И потому Ди завидует. — Там будет Лиф! — блондин вдруг вздрагивает. Лиф. Он не вспомнил о ней ни разу за последние пару дней, у него просто небыло времени, не было сил, не было желания… Нет, не то что бы он конкретно Лиф не желал, он ничего не желал. Спать, есть, пить, моргать, дышать, жить. А больше всего не хотел решать свои проблемы, а уж тем более проблемы друзей Хэви. Кстати, почему он сейчас достает Ди (?): его друзья (которыми блондин, кстати, тоже был обделен) нашли большую колонку, которую намеревались использовать на вечеринке у Макса сегодня вечером. Только вот она подлагивает, из-за чего издает жутко неприятные звуки. Ди эту проблему мог бы легко устранить. Только вот… Дача Макса. Тот самый дом, где произошло это. Если бы не тот день, не тот дом и не тот самый ебучий наркоман Артур — Ди не нахватался бы теперешних проблем. С другой стороны, он должен поговорить с Лиф. Он не отвечал ей 3 дня, к тому же, наверное, стоит рассказать о Диане. О том, как она сумасшедше влюблена в Лиф и о том разговоре Ди и Дианы в первый день весны. Казалось бы, зачем ему рассказывать, но, похоже, Ди принимает Диану как конкурента. Действительно: она очень красива, этого он отрицать не может. Сейчас его задача: настроить Лиф против Дианы, что не должно составить труда у такого «выдающегося ума». Эти мысли заставили Ди почувствовать себя глупо и неразумно: настраивать свою девушку против её подруги, ей Богу смех. Но грядущая ревность быстро сметает эти мысли. Лежа на диване он не развеется, и уж точно не решит проблем. Пора что-то делать, выработка серотонина в его случае невозможна без движения. — Ладно. Во сколько выходить? — Можем уже сейчас выходить! — Хэви выбежал из комнаты на радостях, на удивление за собой не забывая захлопнуть дверь, как вдруг снова открывает её, — кстати, это у него дома будет, прикинь? — от этих слов Ди становится легче: ему не придется проходить через эти воспоминания на даче Макса.

***

— Ма-акс… — мурлычащий голос девушки сладко появляется в трубке телефона. Пытаясь скрыть дрожь в голосе, он отвечает: — Кто это? — он знает ответ — Эй, неужели ты позабыл мой голос? — она строит из себя дуру и «обиженно» корчит голос. — Ладно, хватит! Это Диана, — бубнящий обиженный тон резко меняется на довольный кокетливый. — И чего тебе нужно, Диана? — Я тут дома так заскучала. Ты ведь адрес помнишь? Мы покатаемся, развеемся… — помнит ли он адрес? Да он отпечатан в его сердце, то ли ожогом то ли порезом выцарапан и обливается кровью, с каждым стуком причиняет все больше боли. И как только рана начинает затягиваться — Диана без раздумий наносит новую, искусно, со скуки. — 5 минут. — он приедет. Без каких-либо раздумий, Диана знает это. Поэтому её макияж уже нанесен, сегодня ей особенно нравятся свои глаза: взгляд выделяют накладные ресницы и фиолетовые тени с блестками поверх. Раньше она не пробовала такой яркий макияж, но он очень подходит под её новые лаковые штаны фиолетового цвета, они обтягивают её сверху, но от бедер широким фасоном падают к черным ботинкам на невысоком каблуке. Верх дополнил обтягивающий белый кроп-топ и серебряные сережки. Она рассматривала себя в зеркале, а Макс не заставил ждать. Он припарковался у дома розоволосой (родители, хвала небесам, работают до поздна), и та красиво появилась у ворот. — Привет. — он выходит из машины, приобнимает девушку за талию и открывает ей дверь в машину. — Куда мы поедем? — она мило улыбается, а лицо парня остается серьезным. — Ко мне. Я тусу устраиваю, там сегодня все будут. — он нервно сжимает руль в мозолистых ладонях и немного сильнее вжимает педаль газа. — А обычно там не все? — Сегодня даже восьмые классы будут. Они какую-то крутую колонку притащить пообещали. — они подъезжают к мало, или скорее почти не освещенному району: единственный источник света — окна ещё бодрствующих жильцов домов и квартир. — И ты не боишься, что они напьются и тебе влетит? — отводя взгляд от аккуратного профиля лица спортсмена и его нервных рук вцепившихся в руль автомобиля, девушка обращается внимание на огромные дома в окне и большие заборы вокруг них. Уличные фонари как раз таки находятся за ними. — Не глупи, девятые и десятые классы не сильно старше восьмых. — и то было верно. В какой-то момент они подъехали к дому Макса. Их въезд во двор осветился фонарями на частной территории, а дом был словно построен по мотивам американских сериалов. Конечно, Диана уже здесь бывала, но не в толпе людей, что собиралась там каждую командировку его родителей, а вдвоем с Максом. Как и сейчас. «Гости» придут чуть позже, часам к шести, а сейчас они вдвоем, наверное, проведут время за фильмом с поп-корном — сырным, потому что Диана не ест карамельный, и обговорят пол школы. Он будет думать, что их отношение друг к другу становится «выше», а она вести себя с ним как с другом, но ничуть не скрывая кокетства. И он забудет о том, что Диана лесбиянка, влюбленная в черные длинные волосы, готический стиль и красные линзы, и что у него нет и шанса. Так могло было быть, если бы через минут 15, когда в огромной гостиной на кожаном диване сидела Диана с тарелкой попкорна в руках, а на журнальном столике стоял МакБук с открытой вкладкой нетфликса, где они уже выбирали фильм, не раздался бы звонок в дверь. — Я посмотрю кто там. — парень подходит к двери в прихожей. Камеры видеонаблюдения передают на экранчик два веснушчатых лица. За дверью ожидают Хэви и Ди, а возле них та самая колонка. Макс открывает автоматические ворота, а затем пропускает братьев в дом. — Ахренеть… и ты в этих хоромах сам на три недели?! — с порогу заявил Хэви, чуть подрасслабив руки, помогающие старшему брату нести колонку, от чего тот недовольно насупил брови, мол «Хэв, не ахреневай». — Ты мне лучше скажи, почему здесь Ди? И как вы дотащили колонку? — Мы такси вызвали, а Ди, ну тут такое дело. Колонка немного барахлит, но ты не переживай, Ди все быстро починит! — рыжий немного замялся, но продолжил с интересом рассматривать дом, который был переполнен алкоголем и старшеклассниками уже через пару часов. На миг забывая о веселье и долбящей в уши музыке, Хэви отходит под предлогом «отлить», а сам набирает номер Лиф: — Лиф, вечеринка уже давно началась, вы где? — он немного встревожен, потому что притащить Лиф было обещанием для Ди и предлогом, под которым он оказался на столь сомнительном для него мероприятии. — Еб*-*ть… Крче, мы летим, Хэв, — потом она, похоже, отвела телефон в сторону и кричала что-то несвязное своим подругам. — Ало-о, Лиф, ты тут? — пьяный говор девушки напряг его ещё больше. — Да-да… кароче будем я с подругой, пойдет? — Да, думаю да. Жду!

«Сегодня мы только вдвоем, как и вчера, и завтра утром Мой звонкий смех твой режет слух, но ты продолжишь его слушать.»

Алкоголь продолжает литься, во дворе и на балконе курят Ди и ещё пара напрягающих парней. Сигареты для него как дыхательная практика для усмирения нервной системы — вдох, затяг, задержка дыхания, выдох. Конечно, он знает обо всем вреде причиняемом сигаретами, и тем не менее: «Это не то, что убьет меня раньше положенного. Изменится только причина смерти». Погружаясь в свои мысли он не замечает как остается один, разделяя последние тяги с закатом. — Ты чего это, тоже куришь? — такой знакомый, сладкий и пьяный женский голос раздается у него за спиной. Лиф, немного пошатываясь и расплываясь в улыбке подходит к парню. Теперь они оба стоят облокотившись о перила открытого балкона. — Ты все-таки пришла. — он чувствует, как тепло разливается в груди. Так хорошо как с Лиф ему не было ещё не с кем и негде, а ей так хорошо было только под алкоголем. — Да, курю. Прости, что скрывал. Не хотел подавать дурной пример, думал, ты можешь избавиться от привычки. — он немного смущается и чешет затылок. Она жестом просит его достать сигарету, и подкуривает об его. Они курят и заводят разговоры обо всем на свете. — Кстати, слышала, что Диана с Максом целовалась? Нэнс такую истерику закатила. — Ди ухмыляется и продолжает рассматривать уже почти полностью ушедшие облака. — Серьезно? Я думала она его отшила. — дым улетает вслед за ветром. — Не совсем, — парень тушит бычок в пепельнице, — Она в тебя влюблена, Лиф. Пару секунд девушка стоит неподвижно, уставившись на Ди. Он в свою очередь поднимает взгляд на неё, и никто из них не замечает, как объект обсуждения тихо открывает дверь на балкон, теперь стоя на пороге за их спинами. — Да по**й на неё! — резко выдает Лиф. А на глазах Дианы вдруг выступают слезы: «Глупая, глупая, я такая дура, — она уходит обратно в гостиную, где толпа пьяных подростков танцует под Rocket‘а, — зачем я ищу её в толпе, на что надеюсь?». Она бежит сквозь толпу совсем не замечая, как врезается в подпитую девушку с длинными высветленными волосами и темно-красными губами. Одета она в длинное белое платье, похоже на старинное, но нежные фатиновые рукава очень элегантно спадали вниз к запястьям, кажется, они срезаны полукругом, поэтому внутреннюю часть запястья не закрывают.