"Бывает и такое..." Сборник драбблов.

      Фэн Синь всегда смотрел на Му Цина свысока. В его взгляде всегда читались презрение и высокомерие. Ни дня, чтобы лицо парня не было хмурым в присутствии Му Цина. Последнего это бесило настолько, что в какой-то момент он начал придираться к выражению лица товарища. Иногда это заходило слишком далеко и доходило до драк. В какой-то момент Му Цин не выдержал и, закатив глаза, недовольно цыкнул. Пора заканчивать эту хуйню. — Слушай, вечно недовольный, если тебе так противно моё присутствие, нахер вообще тогда приходишь? — А ты можешь, блядь, хоть раз начать разговор нормально, без претензий? — Табло попроще — и претензий не будет. Что-то не устраивает, скатертью дорога — я тебя не держу. И не припомню, чтобы вообще к тебе в друзья напрашивался. — Завали, пока лишнего не ляпнул. — Например? — Му Цин снова закатил глаза. — Думаешь, мне приятно каждый раз, когда ты так на меня смотришь? Когда ты не можешь ничего внятного из себя выдавить, кроме матов? — Сука… — Фэн Синь сжал кулак и замахнулся. В стене осталась небольшая вмятина, небольшие трещины и пятно крови. Пальцы неприятно хрустнули, но парень только сжал кулак сильнее. — Ты хоть когда-нибудь будешь видеть дальше своего носа? Дальше ёбаной стенки, которой отгородил себя от всех? Ты зациклен на том, что я на тебя как-то не так смотрю, но ты, блядь, за столько месяцев так и не заметил, что я так смотрю на всех!       Му Цин нахмурился, он начинал злиться и не понимал, к чему клонит его товарищ. И если он не заткнётся, то будет бывшим товарищем. Хватит с него этих перебранок и ругани, уж лучше разойтись и не вспоминать друг о друге; признать, что их знакомство в принципе было ошибкой и что они не способны на нормальные дружеские отношения. Но Фэн Синь не дал сказать и слова, продолжая с напором гнуть свою возмущенную речь, в которой, к удивлению и непониманию Му Цина, иногда проскальзывали нотки несвойственной Фэн Синю обиды, а голос иногда проседал и становился хрипловатым. — Ты, блядь, нихуя не замечаешь. Мог бы быть и чуточку более открытым. Мог бы, сука, хоть раз проявить инициативу и поинтересоваться, всё ли у меня в порядке. Хоть бы раз спросил, почему у меня «снова кислое хлебало», — парень передразнивал голос Му Цина, и последнему это особенно не нравилось, но что-то его сдерживало, чтобы не приложить Фэн Синю кулаком по роже. — Ты себя-то видел? Своё вечно надменное лицо, вечно недовольный взгляд. Ты вообще, блядь, эмоциональный импотент, но я же не предъявляю тебе за каждый грёбаный раз, когда ты реагируешь на мои действия или слова чуть большим, чем нихуя. — Да ты… — Му Цина передёрнуло словно от небольшого разряда током. Он сжал кулаки и двинулся в сторону Фэн Синя, но, когда между ними осталось всего пару шагов, остановился.       Му Цина снова дёрнуло, и в этот раз это было неприятное ощущение, потянувшее следом что-то тяжёлое и ноющее в груди. Что-то сложное для него, что-то, что он не мог понять, смотря, как по щеке Фэн Синя скатывается слеза. — Хоть бы раз, блядь, проявил инициативу. Да, когда мы наедине, я часто мямлю и выдаю что-то несуразное и невпопад, но ты, блядь, не пробовал хотя бы раз задуматься, почему? Кроме того, что к тебе хер подступишься, а на любую попытку заговорить ты закатываешь глаза и цмыкаешь.       Му Цин всё ещё не понимал. — Думаешь, я считаю себя лучше? Думаешь, я смотрю так, потому что отношусь к тебе предвзято? — Фэн Синь, кажется, не замечал слёзы, не замечал, что сжал кулак до такой степени, что ногти больно впились в ладонь. — Сука, да я смотрю так, потому что у меня зрение херовое! И, видят боги, лучше бы я совсем ослеп, чтобы не видеть твой надменный взгляд. — То есть хочешь сказать, что всё это время твоё табло кукожило просто от того, что ты присматривался? — Му Цин поднял брови, на его лице застыла сложная эмоция. Парень прикусил губу. — А какого хера ты не сказал об этом?! Так сложно, что ли, было?! — Блядь…       Му Цин неожиданно почувствовал укол вины, он попытался успокоиться и придать себе как можно более спокойный вид. Сделал шаг навстречу и, протянув руки, взял кулак парня в свои ладони и погладил. Му Цин поднял взгляд и замер.       В светло-карих, подернутых пеленой слёз глазах напротив, стоял немой вопрос. «Ты всё ещё не понял?» Но, кажется, теперь он понял, и всё же ведомый обидой Фэн Синь озвучил догадки Му Цина. — Сложно. Сложно просто говорить, сложно что-то рассказать о себе, когда ты всё воспринимаешь в штыки или игнорируешь. Сложно, потому что ты, блядь, мне нравишься.       Му Цин хмыкнул и подул на разбитые костяшки: — Устроил тут драму… — Сука, да ты можешь…       Му Цин подался вперёд и оставил на губах парня лёгкий поцелуй. — Заткнись уже, я всё понял… — пробормотал Му Цин, опуская голову, чтобы челка скрыла его стремительно краснеющее лицо. Он продолжал дуть, мысленно сетуя на то, что всё вот так по-идиотски прояснилось и что он не смог признаться, что давно подозревал чувства Фэн Синя, но просто не поднимал эту тему. Потому что боялся, что мог ошибаться и на самом деле всё не так, как он думал.       Фэн Синь смущённо отвёл взгляд. В комнате повисло долгое неловкое и напряжённое молчание, пока Му Цин не нарушил его тихим неуверенным голосом: — Может… сходим, на свидание?.. — Ну… да, почему бы и нет. А… куда? — К офтальмологу. — Да пошёл ты, бл…       Му Цин снова поцеловал, не позволив договорить. В этот раз — увереннее и настойчивее. Но к офтальмологу они всё же сходят, надо же этому придурку очки заказать.