Однажды после. (фэнцини)
10 января 2023 г., 05:00
Фэн Синь устало выдохнул. Поцеловал чужое обнаженное плечо, прижался к горячему расслабленному телу и, закрыв глаза, моментально провалился в крепкий сон.
Это была лучшая ночь в его жизни.
Он столько раз думал о том, что сегодня произошло, как о чём-то невероятном, недосягаемом и в принципе невозможном. Мечтал об этом, представлял, каждый раз стыдясь того, как быстро его фантазия разгоняла по телу возбуждение.
Он переспал с Му Цином.
***
До этого события ни Фэн Синь, ни Му Цин на вопрос, встречаются ли они, не могли дать точный ответ ни самим себе, ни кому-либо другому. Они слишком много времени проводили друг с другом, часто оставались на ночь и выглядели словно молодая немного сварливая пара, и, казалось, поговорка «милые бранятся — только тешатся» была именно про них. Но если кто интереса ради спросит «так вы пара?», ни один из них не ответит утвердительно. Му Цин по обыкновению недовольно закатит глаза, цмыкнув, и резко уверенно скажет «нет». Фэн Синь замнётся, потрёт затылок и, пожав плечами, неуверенно произнесёт «наверное?». По закономерной случайности они бы ответили одновременно, оставив вопрошающего и друг друга в полном замешательстве. Почему это «нет»? Что значит «наверное»? А после между ними обязательно вспыхнула очередная ссора, которую они ещё долго друг другу припоминали бы. Но, по сути, оба были так или иначе правы, ведь они действительно не встречались. Никто из них не проговаривал этого, они просто делали то, что делали, и каждый расценивал сложившиеся отношения по-своему. Фэн Синь знал, что в объятиях Му Цин чувствовал себя гораздо комфортнее и безопаснее, поэтому никогда не скупился на них, с улыбкой выслушивая ворчание. И пусть, пять минут — и от возмущения не останется и следа. Му Цин удобнее устроится в сильных руках и продолжит читать или записывать очередной конспект; быть может, даже задремает, убаюканный чужим теплом, ровным дыханием и ритмичным сердцебиением. Му Цин порой бывал излишне жесток к своему другу, не упуская возможности колко подшутить или ядовито съязвить, но когда Фэн Синь был действительно расстроен или обижен, Му Цин всегда утешал его. Искренне и тепло шепча слова успокоения, ласково перебирал каштановые пряди и поглаживал затылок. Его прикосновения всегда осторожны и нежны. Оставаясь друг у друга дома, они обязательно спали вместе, и никто из них не видел в этом ничего зазорного. Что плохого в том, чтобы делить одну кровать на двоих? К тому же, так теплее. Но поначалу они часто ругались. «Собирай волосы перед сном, это же невозможно — каждый раз просыпаюсь с твоими патлами у себя во рту!» «Закрывай хлеборезку, когда спишь, вся подушка в твоих слюнях. И ещё хоть раз закинешь свою ногу на меня, я тебя нахер с кровати скину!» А потом они всё равно ложились вместе. Привыкли, приловчились. Оказывается, если засыпать в объятиях, то уже и волосы не так мешать будут, и ноги можно переплести — так даже удобнее будет. Фэн Синь и Му Цин не ходили на свидания. Они просто гуляли. Грели замёрзшие руки в ладонях друг друга и кутались в один шарф морозными зимами. Обнимались и дремали в объятиях под раскидистым парковым клёном в жаркие дни поздней весны или купались в речке, шутливо топя друг друга, а после обтираясь сухим полотенцем и деля последнюю банку холодного пива на двоих душным летом. Всегда под одним зонтом в дождливую осень. «В этом же нет ничего такого». Они целовались только однажды. В последний учебный год, на школьной крыше, прогуливая последний урок. Ничего больше, только глупый интерес. Долгие сначала неловкие, а потом глубокие и жадные поцелуи. Это было впервые у обоих и, конечно же, только ради практики, просто понять, что это, как это и не облажаться с будущим партнёром. А потом их губы весь оставшийся день болели и выглядели так, словно у них пошла аллергия на что-то. Припухшие, с покрасневшей кожей вокруг. «А знаешь, мне не понравилось…» «Мне тоже. Ты, кстати, совершенно ужасно целуешься». Они целую неделю откровенно плохо скрывали своё смущение, находясь рядом, и делали вид, будто совсем не думают о том моменте. А потом, перед сном, в душе, под горячими струями воды каждый вспоминал эти длинные, до нехватки воздуха в лёгких, поцелуи. С тех пор они больше не целовались и оба молчали о том, что не против попробовать снова; конечно, чтобы убедиться, что им и правда это не нравится. В самом деле, зачем дальше, они ведь не встречаются, главное, что принцип ясен… Но порой Фэн Синь ловил себя на мысли, что слишком долго смотрит на губы Му Цина. Аккуратные, тонкие, бледно-розовые и красивые, несмотря на то, что постоянно обкусаны. Смотрит на то, как увлеченно его друг посасывает конец карандаша, размышляя над правильным вариантом ответа, или как, хмурясь, закусывает край нижней губы. Потом нервно облизывается и обращает своё внимание на Фэн Синя, чтобы спросить его мнение, а тому приходится опустить глаза, отрывая взгляд от заманчиво поблёскивающих влажных губ. А иногда и сам Му Цин слишком поздно замечал, что не может оторвать взгляда от приоткрытых губ друга, пока последний тихо сопел во сне. Мысли заволакивал туман каждый раз, когда Фэн Синь произносил его имя сквозь сон. Он вообще довольно часто разговаривал во сне, но только его имя он произносил так… странно. «Му Цин…» Трепетным полушепотом на выдохе. Так соблазнительно, что Му Цин осознавал, что делает, только когда отстранялся. Облизывался, словно пытаясь ещё раз ощутить на языке вкус чужих губ. Это был его маленький секрет, о котором Фэн Синю незачем знать. Меньше знаешь, крепче спишь. А чем крепче спал Фэн Синь, тем дольше его губами мог наслаждаться Му Цин. Но да, они всё ещё не целовались. Фэн Синь без единого изъяна мог собрать даже самые непослушные волосы в идеальный высокий хвост, но совершенно не умел собирать свои в дурацкий аккуратный пучок. В отличие от Му Цина. Поэтому каждый день они приводили волосы друг друга в порядок. Даже если не ночевали вместе, приходили за полчаса до начала занятий, и этого времени им было достаточно, чтобы не спеша спокойно привести друг друга в подобающий вид. Они всё ещё не встречались. Как-то раз Фэн Синь предложил стать парой. Му Цина это очень позабавило, он долго смеялся. Фэн Синь чувствовал себя паршиво. «Да никогда в жизни». Очень паршиво. Но почему-то ему стало заметно легче, когда Му Цин с кислой миной на лице, смотря куда-то в сторону, пододвинул руку ближе к руке Фэн Синя. Их пальцы соприкоснулись и последний почувствовал лёгкую прохладу — Му Цин слишком резко отдёрнул руку. А спустя несколько минут он медленно и неуверенно просунул свои пальцы под тёплую ладонь Фэн Синя. Всё ещё не вместе. Одинокими вечерами будучи порознь, каждый из них думал о другом. Оставаясь сам, Му Цин всегда спал в просторной футболке Фэн Синя. Совершенно безвкусная, синяя, с дурацким принтом неразборчивого граффити, но на удивление очень удобная. Иначе бы, конечно же, он её не надевал. Му Цин не снимал её, даже когда было слишком жарко. Настолько, что бледные щеки розовели, а дыхание становилось прерывистым и тяжёлым. Так жарко, что он хватал ртом воздух; так жарко, что волосы прилипали ко лбу и взмокшему телу. Му Цин поднимал футболку, закусывал её край, постанывая сквозь стиснутые зубы. Ему становилось настолько жарко, что перед глазами всё плыло, но он всё равно её не снимал. Каждый раз, когда Фэн Синь закрывал глаза, а в голове всплывал чёткий до мельчайших подробностей образ Му Цина, дыхание сбивалось и воздуха в лёгких становилось неожиданно недостаточно. Стройное спортивное тело. Плоский подтянутый живот, изящная тонкая талия, подкачанная упругая задница, стройные, но сильные ноги. Всегда ухоженная молочно-белая кожа без единого недостатка. Пара аккуратных точек-родинок на левой ягодице. Длинные красивые пальцы, скользящие по обнажённому бледному телу, смывая остатки пены. С тех пор как Фэн Синь случайно увидел Му Цина в университетской душевой после тренировки, он не мог справиться с собой. Со своими непристойными мыслями… Когда доводилось проводить ночь одному, Фэн Синь утыкался лбом в матрас и потирался возбуждённым членом о подушку, совершенно сбито и тяжело дыша. Если Му Цин об этом когда-нибудь узнает, чёрт бы его побрал… Он мог ещё очень долго прокручивать в голове приятное воспоминание, давая волю фантазии и представляя, как Му Цин позволяет целовать себя, трогать, как смущённо раскрывается перед ним, прогибается от ласк и громко стонет. А затем, совершенно вымотанный, лениво скатится с мокрой и липкой подушки, прикроет рукой глаза и моментально заснёт. Если бы они встречались, быть может, Фэн Синь поделился бы с Му Цином своими фантазиями…***
Однажды Цинсюань пригласил их на вечеринку у себя дома. Тусовка получилась и правда шикарная, как и всегда, но для Му Цина она была излишне шумной. Он не любил подобные мероприятия и согласился лишь потому, что согласился Фэн Синь. Му Цин не принимал участия, почти ни с кем не разговаривал, хотя и знал всех присутствующих; он только наблюдал, с перерывами на покурить вкидывая в себя порцию алкоголя одну за другой. Фэн Синю было весело. Он много пил, ещё больше общался, шутил и танцевал (как оказалось, очень даже неплохо). Но, возможно, Му Цину просто ударил в голову алкоголь. Фэн Синь подошёл к другу, сел рядом, и они просто разговаривали. Обо всём, обо всех. Кроме них самих. Му Цин начал чувствовать неловкость, Фэн Синь пошутил, а потом снова и снова. В этот раз его шутки даже не казались тупыми. Фэн Синь с довольной улыбкой наблюдал, как Му Цин смеётся. Ярко, звонко, искренне. Слишком редкое событие. Цинсюань предложил выпить какое-то дорогое импортное вино. Му Цину понравилось. Он даже согласился на танец с Фэн Синем. Они стояли так близко, что ничего, кроме сердцебиения и сбитого дыхания друг друга, не слышали. Ткань рубашки Фэн Синя смялась и натянулась под цепкими пальцами Му Цина. И Му Цин, будучи на таком непозволительно близком расстоянии, потянулся к губам Фэн Синя. Фэн Синь не возражал. Он убрал прядь тёмных волос за слегка покрасневшее ухо, аккуратно положил ладонь на затылок друга и ответил на поцелуй.***
Му Цин проснулся. Противное ощущение во рту, пересохшие и почему-то по ощущениям немного припухшие губы. Противный писк в ушах и голова словно ватой набита. Недовольно вздохнув, он сел в кровати и поморщился. Всё болело. Шея, спина и поясница нещадно ныли. Ноги, особенно бедра, болели так, словно он накануне устроил марафон туда-обратно по лестнице. Вот это они оторвались вчера. Сколько он выпил? Чем вообще занимался, если на утро ощущение, будто каток переехал… Му Цин потёр висок и замер. Интерьер комнаты ему был незнаком, значит, он всё ещё был у Цинсюаня дома. На полу валялась беспорядочно разбросанная одежда, взгляд ещё толком не сфокусировался, но одна вещь привлекла к себе внимание. Наклонившись, Му Цин поднял с пола лифчик. Красивый кружевной, полупрозрачный. Судя по размеру, его хозяйку небеса явно обделили в объёме груди. К бедру прикоснулось что-то тёплое, и от неожиданности Му Цин выронил находку. Сердце бешено застучало… он медленно обернулся. Рядом с ним мирно сопел Фэн Синь, касаясь тыльной стороной ладони обнажённого бедра Му Цина. Кажется, сердце Му Цина остановилось. Стараясь не дышать, он сидел и остекленевшим взглядом наблюдал за спящим другом. В голове было совершенно пусто. Что вчера произошло? Кажется… они танцевали. А потом выпили, снова выпили и о чём-то спорили. Будто бы они ругались, но если так, вспомнить из-за чего так и не получилось, да и Му Цин не помнил, чтобы злился. Всё как в тумане. Воспоминания прошлого вечера неясными обрывками с трудом всплывали в памяти. Он вспомнил, как подошёл к сидящему на диване с бутылкой пива Фэн Синю, сел ему на колени и выдохнул сигаретный дым прямо тому в лицо. После такой выходки они наверняка подрались бы, но подобного Му Цин не мог вспомнить, как ни старался. Дым, едкие замечания и колкие поддразнивания от Му Цина. Фэн Синь терпеливо молчал. Му Цину стало неудобно, и он заёрзал на бедрах Фэн Синя. Тот залпом допил остаток пива и поставил бутылку около дивана, а что потом?.. Потом он положил руки на бедра Му Цина и сжал… Му Цин сдавленно выдохнул и покачал головой. Нет, бред… Он снова взглянул на Фэн Синя. На его шее и плечах расцветали тёмные следы от засосов, кровоподтёки укусов, а вниз по спине опускались воспалённые полосы царапин. Му Цин заметил следы от зубов даже на запястьях и пальцах. Му Цин резко поднялся. Голова закружилась, в глазах на мгновение потемнело, а колени пробила слабость. Ноги отказывались двигаться, всё ныло и саднило. Он опустился обратно на кровать. Прикусил губу, беспорядочно бегая взглядом по комнате. Его футболка и джинсы скомкано свисали со стула. На полу рядом с кроватью валялся ранее замеченный лифчик, немного дальше от него лежал топ и ближе к кровати… юбка? Из-под кровати выглядывали то ли чулки, то ли колготки, и, если честно, он не особо хотел знать, что именно это было, оба варианта слишком… унизительны и позорны. Со второй попытки он встал и медленно побрёл к своим вещам, взял их. Взгляд невольно вернулся к кровати, и он заметил, что на одеяле в ногах Фэн Синя валялась набедренная портупея с серебристыми цепочками. Му Цин сжал в руках одежду и неосознанно побрёл к одной из дверей. Там была ванна, и он не хотел вспоминать, откуда знает об этом. А ещё он помнил, что тут было зеркало от потолка до пола. Закрывшись, Му Цин повернулся к нему. Пальцы сами собой разжались и одежда упала на пол. Отведя стыдливый и смущённый взгляд от своего отражения, Му Цин зашёл в душевую кабину и, выставив градус, включил воду. Не удивительно, что всё так болело, — на нём практически живого места не было. Под струями тёплой воды всё заныло с новой силой, и он аккуратно опустился, удобно сев на прохладный каменный пол душевой. Стоять не было сил и было слишком некомфортно. Судорожный вздох поглотил шум воды.***
«Спорим?» «Спорим!» Му Цин ушёл. Его долго не было, и Фэн Синь начал сомневаться в разумности спора посреди того, чем они занимались. Спустя ещё какое-то время ему начало казаться, что его продинамили и он как последний идиот ждёт Му Цина, который уже наверняка рассказывал Пэй Мину, как постебался над ним. Подождав ещё немного, Фэн Синь встал с кровати и собрался уходить из спальни, как неожиданно открылась дверь и в комнату вернулся Му Цин, держа в руках вещи. «Свали из комнаты». «Ты стесняешься?» Фэн Синь усмехнулся и, подойдя ближе, потянулся за поцелуем, но его просто толкнули в сторону двери. «Допиздишься — и я буду очень даже не против проиграть спор». Снова усмехнувшись, но решив не лишать себя такой возможности и удовольствия, Фэн Синь всё же вышел из спальни. Он даже успел покурить. Дважды. И осознать, что квартира оказалась неожиданно пустой. Похоже, ребята пошли прогуляться. Тем лучше. В кармане завибрировал телефон. Сообщение. «Можешь входить». Фэн Синь глубоко вдохнул и, облизнув пересохшие губы, вернулся в спальню. Только там было пусто, а одежда друга небрежно валялась на стуле. Очень непохоже на аккуратного в любой ситуации Му Цина. Фэн Синь хотел поправить вещи, но за спиной раздалось тихое шуршание открывшейся двери. Не успел он подумать, как хорошо, когда ванная комната сразу в спальне, как все мысли тут же вышибло из головы, стоило повернуться. Даже будучи невероятно смущённым, Му Цин умудрялся уничтожать взглядом, смотря так вызывающе надменно. «В чём дело, Синь-Синь? Мне не идёт?» Не идёт? Фэн Синь поперхнулся воздухом, но не нашёлся, что ответить, и даже не обратил внимания на явную попытку поддеть его столь приторно-ласковым обращением. Тёмные полупрозрачные чулки с кружевным верхом. На белоснежном худом бедре идеально сидела кожаная портупея с ниспадающими тонкими серебристыми цепочками. Неприлично короткая черная юбка, едва прикрывавшая достоинство парня. Кроп-топ с сетчатой полоской-вставкой на груди, через которую виднелся красивый кружевной лифчик. Фэн Синь искренне надеялся, что под юбкой окажется такое же кружевное бельё. А кожаный ошейник плотно обхватил бледную шею. Му Цин медленно пошел в сторону Фэн Синя, на ходу распустив хвост. Волосы чёрным водопадом заструились по обнажённым плечам и ключицам. У Фэн Синя пересохло в горле, а брюки внезапно стали слишком тесными. Му Цин подошёл вплотную, прижался всем телом к другу и дразняще потёрся пахом о его стояк, жарким дыханием опаляя приоткрытые губы Фэн Синя. «Кажется, ты проиграл спор». Фэн Синь положил руки на обнажённую талию друга и впился в его губы несдержанным поцелуем. Пока у него искры перед глазами не вспыхнули от полученной пощёчины. Но не успел он сообразить, что произошло, как Му Цин прижался снова и сам поцеловал. Жарко, жадно, глубоко.***
Му Цин поднялся. Он наконец заставил себя аккуратно намылить тело, немного подождал, привыкая к неприятным ощущениям, и тщательно смыл пену. События этой ночи не укладывались в голове. Он упёрся руками в стену, тяжело дыша. Чувствовал, как с каждой секундой его щеки и уши захлестывал жар, а вперёд всех эмоций лез бесконечный всепоглощающий стыд, заполняя собой всё внутри, выдавливая воздух из легких и заставляя взволнованно задыхаться с каждым новым воспоминанием… С каждым его бесстыже громким стоном и пошлым вздохом. С каждым непристойным, грубым, глубоким движением. С каждой его мольбой к Фэн Синю быть жестче, проникать сильнее. То, с какой похотью он смотрел на возбужденного Фэн Синя. И как Фэн Синь хриплым срывающимся шепотом называл Му Цина своим. Говорил, какой он ненасытный и развратный. Эти постыдные хлюпающие звуки и сводящее с ума чувство заполненности. И самое важное, самое невыносимое… «Я люблю тебя, А-Цин…» Му Цин привёл себя в порядок, осторожно обтёрся и, одевшись, вернулся обратно в спальню. Фэн Синь крепко спал. Солнце ещё не взошло, а комнату освещал тусклый свет догорающей свечи. Собрав разбросанные по полу вещи, Му Цин отнёс их в корзину для грязного белья, затем сложил чужие вещи на стуле и покинул спальню. Похоже, все ещё спали. Он был рад, что ни с кем не пересекся, потому что в ближайшее время он вряд ли сможет кому-либо из друзей смотреть в глаза без чувства тотального стыда и позора. Он аккуратно обулся и тихо выскользнул из квартиры. Потух и огонь свечи. Для Фэн Синя эта ночь была превосходной до момента пробуждения. Он не сразу осознал, что Му Цин совсем ушёл. Сначала неприятно удивился пустой постели рядом, потом подумал, что парень в душе, но, прислушавшись, сообразил — шума от воды нет. В ванной и правда оказалось пусто. Быстро ополоснулся, нашёл свои вещи аккуратно сложенными на стуле и оделся. Возможно, Му Цин как раз завтракал, он ведь не любил пропускать утренний приём пищи, постоянно настаивая, что это не только бодрит и придаёт сил, но и задаёт правильное настроение на весь день. Но и в гостиной-кухне его не оказалось. Быть может, пошёл в магазин? Фэн Синь вышел на балкон и закурил. — Ну и как, удобно было? Хорошо трахалось на нашей кровати? Фэн Синь подавился дымом. Откашлявшись, он смущённо отвёл взгляд. — Послушай, это вышло… — Забей. Видимо, ты не слишком сильно впечатлил его, раз он ни свет ни заря убежал. Хотя, уверен, его стоны этой ночью слышал весь район. Фэн Синь уставился на Хэ Сюаня. Так Му Цина и правда уже не было тут? Хэ Сюань сделал ещё пару тяг и потушил окурок о перила. Он самодовольно хмыкнул, заметив идиотское растерянное выражение на лице Фэн Синя, и вернулся в квартиру. Он ушёл?.. Не то чтобы это не было в духе Му Цина, но после того, что было, он просто молча… ушёл? Фэн Синь не понимал, что чувствует. Обиду? Раздражение? Может, разочарование? Вернувшись в спальню, он занялся поиском своего телефона. Нашёл его под подушкой, на которой недавно спал, а рядом обнаружил и трусы Му Цина. Как они вообще тут оказались? Смутившись, Фэн Синь положил подушку на место, сел на край кровати и набрал номер друга. Долгие гудки тянулись, казалось, вечность. Нет ответа. Он позвонил ещё раз, но вызов был моментально сброшен. Вызов сброшен. Вызов сброшен. И снова — вызов сброшен. Ноль эмоций. Сложные чувства. Кажется, у них ещё осталось пиво со вчерашнего вечера. Он сделал глоток и, подобрав нужные слова, попробовал дозвониться ещё раз. Вызов отклонен. Серьёзно? Вот так просто? Поебаться, наговорить кучу всего, в конце концов, спустя столько лет наконец ответить взаимностью, и в итоге просто сбежать. — Сука…***
После той прекрасной ночи вся их многолетняя дружба пошла под откос. Они больше не проводили время вместе. Не ходили на не-свидания. Му Цин больше не смотрел в его сторону и не задерживался после учебы дольше, чем нужно. Он нашёл работу, только чтобы была веская причина отвечать «я занят, давай потом», «я на работе», «у меня нет времени». Фэн Синь пытался выловить друга на перерывах, чтобы поговорить, обсудить произошедшее. Но сложно добиваться внимания, когда на тебя даже не смотрят и глухо отвечают заезженной фразой «нам не о чём говорить». Му Цин теперь не ходил в курилку, потому что каждый раз его там поджидал Фэн Синь. И куда бы он ни пошёл вслед за Му Цином, тот тут же переставал там появляться. В аудитории они больше не сидели рядом, даже в одном ряду. Но они всё ещё общались и гуляли с общими друзьями, и когда для Фэн Синя у Му Цина в очередной раз не находилось времени, для Се Ляня оно неожиданно всегда было. И неважно, что Фэн Синь тоже был с ними, Му Цин просто игнорировал его присутствие. И Се Лянь, и Цинсюань заметили резкие перемены в отношениях этих двоих, но когда кто-либо из них деликатно пытался затронуть эту тему, оба парня холодно отвечали, что всё в порядке, пресекая дальнейшее развитие разговора. Теперь каждую ночь Фэн Синь бездумно смотрел в потолок, прокручивая в голове все события того вечера. Он вспоминал смех Му Цина, его улыбки, открытое и раскованное поведение, не ограниченное в эмоциях… как он показывал настоящего себя; такого, каким его доводилось видеть слишком редко. Настолько редко, что всё это казалось почти нереальным, будто сон. Слова, которые он говорил, как он говорил… Фэн Синь думал о своих действиях, прогоняя их по кругу бесчисленное множество раз, но так и не смог понять, что сделал не так. Где допустил ошибку? Всё ведь было хорошо, тогда почему дорогой сердцу друг теперь вёл себя так, словно больше не желал его знать… Му Цин плохо спал. В его любимой чёрной футболке почему-то было совсем неудобно. Сон к нему не шёл. Му Цин смотрел на мусорное ведро, из которого торчал кусок синей ткани, и не понимал, почему внутри так неприятно, больно и тесно, а дышать так трудно. Он снова вспоминал нежные поцелуи в затылок, сильные руки, крепко сжимающие его бедра, горячее дыхание прямо в ухо и хриплый ласковый шёпот. Му Цин каждую ночь засыпал в слезах и каждое утро просыпался с жуткой головной болью и опухшими красными глазами. Спустя безмерное количество попыток заговорить, обратить на себя внимание и выяснить, в чём причина столь по-детски глупого и странного поведения, Фэн Синю надоело. Он устал долбиться в невидимую стену, устал от эгоистичного тотального игнорирования. И в конце концов перестал добиваться разговора, перестал подходить и даже домой шёл теперь другой дорогой. Ведь им было в одну сторону, и Му Цин либо уходил раньше, чтобы не пересекаться, либо бесцельно сидел на лавочке, втыкая в телефон, пока Фэн Синь не скроется с глаз… но теперь мог спокойно идти домой вовремя. Он даже пересел в другую часть аудитории, подальше, на самый край, в самый последний ряд. Фэн Синь больше не звонил. Но он не знал, что каждый раз, пока курит, пытаясь подавить всякие мысли и желание снова сорваться и подойти или набрать знакомый номер, всего в нескольких сантиметрах от него, отделённый тонкой стенкой курилки, стоял уставший Му Цин. Он вытирал снова и снова подступающие слёзы и, смахивая номер Фэн Синя вверх, закрывал приложение. И повторял это множество раз, пока не слышал оповещение о начале занятий. Он не будет звонить. И писать не будет. Вся его история сообщений забита неотправленными черновиками. И пусть. Он не будет. Когда Цинсюань подошёл к Фэн Синю, тот уже знал, что его пригласят на вечеринку, и без раздумий сказал «я буду». Он глубоко выдохнул. Он уже обдумал, что будет говорить и делать. Может быть, в этот раз к нему будут более благосклонны и выслушают, хотя бы после пары банок пива. Только он не ожидал, что в эту пятницу на шумную веселую вечеринку Му Цин даже не придёт.***
— Что, продинамили? — Отъебись. Фэн Синь был не в настроении и уж точно не желал, чтобы Пэй Мин лез со своими дурацкими советами. Он выпил достаточно много, но почему-то алкоголь отказывался действовать. Тогда пришла очередь покурить. Он выкурил сигарет пять, не меньше, и подумал, что стоит выпить ещё. Спустя пару шотов и пол-литра пива рука сама потянулась к телефону. Наконец он набрался смелости. Вышел на балкон, но всё ещё не решался. Дверь за спиной захлопнулась, стало заметно тише. Морозный воздух приятно освежал разгорячённое алкоголем тело. Он всё ещё пребывал в размышлениях, подбирал слова, смотрел на время и начинал сомневаться. Раздался вызов. Му Цин… Почему он не спит в такое время? Принять вызов. — Ты почему… — Прости. — Что? Послушай, давай спокойно всё обсудим. Мы можем завтра встретиться и… — Прости меня. Я правда… Я… На том конце трубки раздался звон разбитого стекла и невнятное бормотание. — Му Цин? Му Цин, что случилось? Му Цин!.. Но в ответ раздался странный звук, треск… и вызов завершился. Сердце заколотилось словно бешеное, Фэн Синь перезвонил, но за долгими гудками не последовало ответа. Он набрал номер ещё раз и вышел с балкона. — Хуа Чэн, можно одолжить твой байк? Нет ответа, вызов завершен. В груди неприятно кольнуло. — Ты сколько выпил? Повторить вызов. — Обещаю, если разъебу, куплю тебе новый, даже если придется своей жопой ради этого торговать. Давай ключи, блядь, у меня нет времени. — О… Только, боюсь, с того света ты вряд ли выполнишь своё обещание. — Фэн Синь, может, не стоит в таком состоянии… Нет ответа, вызов завершен, повторить. — У меня правда нет ёбаного времени, блядь! Хуа Чэн… Телефон завибрировал. Уведомление о сообщении. Ещё одно, и ещё, и ещё… Фэн Синь смахнул завершённый вызов и открыл чат. Сообщения от Му Цина прилетали одно за другим. «Прости». «Ты достоин лучшего». «Прости меня, я правда думаю, что без меня будет лучше». «Я всё испортил… Прости». — Какая же ты сука, Хуа Чэн. Фэн Синь торопливо направился к двери. Он был готов бежать на другой конец города хоть на своих двоих. Из-за спешки шнурки выпадали из рук, он матерился, попутно ища в телефоне номер такси. Когда наконец обулся и открыл дверь, его окликнули. — Эй. Лови. Фэн Синь обернулся и, вовремя отреагировав, поймал ключи. Он даже не поблагодарил — пулей вылетел из квартиры. Лифт ехал слишком медленно, и Фэн Синь спустился по лестнице почти бегом, перелетая несколько ступенек за раз и спотыкаясь. Он уже был внизу, когда лифт наконец прибыл на этаж. Телефон не переставал вибрировать, сообщения приходили одно за другим, но Фэн Синь не смотрел их. Засунув телефон в карман, он лишь краем глаза заметил более сотни уведомлений. Он понял, что забыл даже куртку накинуть, когда уже завел байк и рванул в сторону дома Му Цина. Сердце готово было выскочить из груди. Снег в лицо, дорога скользкая, на поворотах заносило, но он продолжал выжимать всё, что есть, лишь бы быстрее добраться. Ему плевать, сколько раз он проехал на красный, сколько вылетел на встречку, его волновало лишь одно. Успеть. Он немного сбавил скорость, но этого оказалось недостаточно, и при торможении его понесло. Он пролетел дом Му Цина, протёр джинсы и свёз кожу на колене при наклоне, но всё-таки остановился. Завалился вместе с байком, ушибся, поцарапал руку и сбил локоть, но ему было чертовски всё равно. Он поднялся и, не обращая внимания на ощутимую боль в ушибленной ноге, побежал к дому. К счастью, забор был невысок и перелезть его не составило особого труда. Входная дверь заперта, на втором этаже в ванной горел свет. Фэн Синь слишком часто здесь оставался, и у него был свой ключ, а ещё он знал, где лежит запасной, и какое же счастье, что Му Цин не поменял место его хранения. Он открыл дверь и сразу побежал наверх. Ванная оказалась открыта. Пока он поднимался, успел представить все возможные варианты самого худшего. Но в ванной было пусто. Осколки разбитой бутылки по всей комнате, телефон с разбитым экраном на полу возле унитаза. Пролитый алкоголь растёкся по стыкам плитки и смешался с водой и кровью. Возле самой ванны Фэн Синь заметил окровавленный осколок. Сердце опустилось на дно пропасти. Он заметил капли крови в коридоре и, моментально сообразив, заторопился в спальню. Му Цин сидел на полу у кровати. Он прижимал к руке полотенце, пытаясь остановить кровь и бездумно наблюдал за тем, как частые капли просачивались и падали на пол. Он не заметил гостя. Фэн Синь подошёл и опустился на колени напротив, осторожно забрал полотенце, чтобы вывернуть его чистой стороной. Он увидел порез на ладони и несколько порезов на запястье и выше, а ещё на тыльной стороне, когда аккуратно взял руку парня и начал заматывать в полотенце. Раны глубокие, но, кажется, не настолько, чтобы нельзя было справиться с этим в домашних условиях. Конечно, было бы разумно вызвать «Скорую помощь», но у Фэн Синя были причины не делать этого без острой необходимости. Его беспокоило, что Му Цин никак не реагировал на его присутствие, он словно выпал из реальности. Сколько же он выпил… или просто был в шоке? — Му Цин… Услышав знакомый голос, Му Цин вздрогнул и поднял голову, его взгляд немного прояснился и стал осмысленнее, он посмотрел на Фэн Синя, и на его лице тут же отразился испуг. Настолько редкая эмоция у всегда спокойного и рассудительного Му Цина, что Фэн Синь сам занервничал. — Это не то что… Я не специально, я не хотел именно… Я… — Всё в порядке. Тихо… Фэн Синь аккуратно приобнял друга. Он впервые видел его таким растерянным, таким уязвимым и слабым. Он уже не обращал внимания на саднящие царапины и боль, почти не чувствовал, как жгло лёгкие от морозного воздуха, которым он надышался по пути сюда, игнорировал шум в ушах и головокружение. Сейчас всё это не важно. Главное, что он успел. — Ты не представляешь, как я рад, что… что ты в порядке. Он осёкся. Му Цин судорожно вздохнул и зарылся носом в плечо Фэн Синя, позволив чувствам взять верх. — Прости… Когда он наконец успокоился, Фэн Синь ласково утёр с его ещё более бледных, чем обычно, щёк слёзы, проверил раны, нашёл средства для их обработки, а после осторожно перевязал. Завтра он попросит Се Ляня заглянуть к ним и осмотреть раны Му Цина. Если понадобится, попросит зашить. В конце концов, он часто их выручал, если случалось что-нибудь этакое, и вряд ли откажет в этот раз. Хорошо иметь друга-медика. Фэн Синь помог Му Цину подняться, усадил его на кровать и наконец позволил эмоциям захлестнуть себя, не зная, что сказать. Все его натренированные речи и подобранные слова, видимо, вышибло из головы при падении. — Прости. — Хватит извиняться. Просто… просто давай всё обсудим. — Мгм. Долгая напряженная тишина. Му Цин нервно теребил бинты, Фэн Синь ходил туда-сюда по комнате, потирая ноющий затылок. Очевидно, оба не знали, как начать разговор и что вообще говорить. — Му Цин, — Фэн Синь наконец остановился. Он подошёл к другу, взял его лицо в свои ладони и заглянул в серебристые, словно полная луна, глаза. Красноватые, припухшие, со слипшимися мокрыми длинными ресницами, но всё равно неотразимо красивые. — Ты…будешь моим? Согласен быть со мной? — С тобой? — в дрожащем голосе проскользнули знакомые нотки язвительности. — С таким правильным и благородным Фэн Синем? Влюблённым дураком, готовым мчаться на другой конец города из-за каких-то дурацких переживаний? Таким… добрым, нежным? С этим Фэн Синем? Хах. Да никогда в жизни. Нет. Его голос предательски дрогнул, и он уткнулся лицом в живот стоящего напротив Фэн Синя, крепко обнял и всхлипнул, судорожно втягивая воздух, и вовсе не от боли в руке. — Никогда… — Хорошо, А-Цин, хорошо… — он мягко улыбнулся, ласково поглаживая затылок Му Цина. Похоже, он ошибался. Эта ночь была самой прекрасной, самой лучшей ночью в его жизни. — Я люблю тебя, А-Цин… — Мгм…
