Сирень под солнцем

В Конохе было непривычно пасмурно. Тучи плавали в небе, словно раздумывая, двигаться дальше или остаться и обрушиться ливнем. Хиаши вёл свою старшую дочь в южный тренировочный зал Хьюга. В домашнем зале из татами от постоянных тренировок уже вылезала солома. Исцарапанная, неровная, бледная поверхность порой напоминала Хинате её кожу, усеянную синяками и ссадинами. Сегодня их решили заменить. Однако отменять тренировку никто не собирался — единственный выходной, полагавшийся Наследнице за неделю, прошёл ещё вчера. Крупное деревянное здание охраняли две фигуры львов на каменных пьедесталах. Изнутри доносились звуки борьбы, хлопки и повторяющиеся удары о землю. Отец нахмурился и направился внутрь. — Вставай! Прижавшись лбом к полу, тощий мальчишка, пытался отдышаться и оторвать своё тело от земли. Удар, и всё повторилось заново. — Повторяешь одну ошибку дважды. Мне это начинает надоедать. Хлопок, поворот, прыжок, удар. — Почему такой слабый удар? И не говори мне, что ты устал — мы только начали. Мальчишка тяжело дышал, и, спрятав глаза за каштановыми прядями, молчал. Над ним коршуном нависала высокая женщина в белом косодэ и красных штанах, похожих на широкую юбку. — Жди, — произнёс отец. Хината послушно села у стены. Отец отвёл в сторону грозную женщину и что-то ей заговорил. Из другого конца зала слова невозможно было разобрать. Раздались первые раскаты грома. Хината оглянулась на стены, увешанные оружием, деревянные столбики для отработки ударов, широкие дубовые доски на полу и тоскливо подумала о том, когда они вернутся домой. Мальчишка, получив шанс на передышку, откинулся на спину. В какой-то момент его измученный вид приковал к себе её внимание. Хинате редко доводилось тренироваться с кем-то, кроме отца и Неджи. И никогда в жизни ей не удалось победить кого-то по-настоящему. Она была обречена падать, падать и снова падать, получая за свои старания лишь одно — разочарование. Почувствовав на себе взгляд, мальчишка сел. Провёл рукой по глазам, ожидая, когда черные пятна перестанут перед ними плясать. — У тебя кровь… Буйная шевелюра подпрыгнула. Он не знал, что человеческий голос может быть настолько тонким. Хината подошла и протянула платок. Потом тронула пальцем свою правую щеку. — В-вот здесь. Юный боец машинально приложил ткань к правой щеке. Девчонка покачала головой, и, тот, сменив сторону, увидел на платке алое пятно. Мальчишка присмотрелся к своей благодетельнице, встал на ноги и оглянулся на взрослых. — Я знаю, кто ты, — уверенно произнёс он. Хината отшатнулась. Правая её рука вцепилась в запястье. Мальчишка удивился, чего она могла так испугаться. — Меня зовут Аято. Хоть выгляжу я неважно, со мной можно дружить. То есть… мы могли бы дружить. Аято улыбнулся и вытянул руку. Хината растерянно посмотрела на неё. — Но я совсем ничего о тебе не знаю… Мальчишка задумался. — Хм, я люблю долго спать, читать книжки и есть сладкие каштаны. А не нравятся мне тренировки тайдзюцу — из-за них совсем не остаётся времени на то, что я люблю. Он беззастенчиво улыбнулся. Хината покраснела. Такая откровенность не то чтобы пугала, но внушала опасения. Отцу вряд ли бы пришлись по душе его слова. Указательные пальчики беспокойно столкнулись друг с другом. С другой стороны, у неё никогда не было шанса подружиться с кем-то вне круга семьи. А этот мальчишка выглядел вполне дружелюбным и, кажется, не хотел её задеть или обидеть. По крайней мере, ни один задира ещё не рассказывал ей о своих увлечениях. Наконец, она решилась ответить. — Я люблю играть с моей сестрой… она очень весёлая и милая. А ещё собирать цветы и… — в памяти всплыло вчерашнее солнце и его мягкое отражение в небесно-голубых глазах. Хината замолчала. — У меня тоже есть сестрёнка! Вот только она постоянно молчит и дёргает меня за волосы. Лицо мальчишки скривилось от воспоминаний о крохотных цепких пальцах, он провёл рукой по каштановым волосам. Из-под них неожиданно выглянула повязка — обычные бинты, намотанные вокруг головы и потемневшие от пота. Такие же до становления генином носил Неджи Нии-сан. Хината однажды увидела, что скрывается под ними. «Птица в клетке» — проклятая печать, из-за которой Неджи впервые перед ней закричал от боли. Так громко, что до сих-пор этот крик возвращался Хинате во снах. Мог ли кто-нибудь назвать их отношения с Нии-саном дружбой? Хината хотела бы внушить себе, что да. Но она смотрела в его глаза и читала в них правду. Он ненавидел её. Хината принимала эту ненависть как должное. Люди ненавидят тех, кто причиняет им боль. Или тех, кто может её причинить. И этот мальчишка не должен был стать исключением. Но его улыбка — мягкая и успокаивающая — была словно из другого мира. Без войн и смерти, без проклятой метки и жестокой судьбы. Хьюга не должны были так улыбаться. — А теперь, — не сдавался Аято. Он хотел хотя бы ненадолго снять с её лица пелену грусти. — Соглашайся! Меня теперь родная бабушка так хорошо не знает, как ты. Он снова протянул свою ладонь, покрытую мозолями. Хината невольно улыбнулась и подняла свою. Едва их руки коснулись, раздались шаги. — Михо-сама, Вам и Вашему внуку стоит поторопиться. Будет дождь, — вежливо заметил Хиаши. — Спасибо за совет, — женщина повернулась к Хинате и доброжелательно улыбнулась. На лбу её сверкнул протектор. — Похоже, в Администрации неправильно согласовали время на посещение зала. Мои извинения, Хината-сама. Я прослежу, чтобы подобное не повторилось. Гляжу, вы уже поладили с моим внуком? Хината нашла в себе силы кивнуть. — Вот и отлично. Уверена, мы ещё встретимся. Удачной тренировки. Женщина положила руку Аято на плечо. Теперь её лицо не выглядело угрожающе. Тот подбадривающе улыбнулся Хинате, словно это она, а не он, недавно валялась избитой на полу. Где-то на деревянных досках всё ещё высыхала его кровь. Как только они вышли, Хиаши встал напротив дочери в боевую стойку. Словно в тумане она повторяла уже застрявшие в мышечной памяти движения. Улыбка мальчишки всё ещё теплилась в душе, придавая силы. Мы могли бы дружить. До самого окончания тренировки по крыше барабанил проливной дождь.

***

Обеденный банкет прошёл для Хинаты незаметно. Она здоровалась с гостями и даже поддерживала с ними беседу, но мысли продолжали виться около разговора с отцом и его загадочного подарка. Задумавшись, куноичи так и осталась с полупустой тарелкой. Теперь гости расходились бродить по особняку и его окрестностям. После перерыва во внутреннем дворе их ждали церемония подарков, музыка и танцы. В доме шли последние приготовления: праздничные фонари, креплённые к острым углам крыши, вазы с цветами и прочие детали интерьера. Кто-то уже забирал из специально отведённой комнаты свой подарок, чтобы вскоре вручить его имениннице лично в руки. Хината тоже решила не терять времени и забрала из своей комнаты увитую цветами корзинку. Выйдя в коридор, она столкнулась с пробегающей мимо девушкой. — Хината-сама, наконец-то я Вас нашла! Это была Лиза, та самая горничная, в чьих руках Хината последний раз видела котёнка. Девушка держала в руках небольшую коробку и виновато смотрела на госпожу. — Ваш подарок вот уже полчаса чихает и не может остановиться. Вынесла его на свежий воздух, всё равно не помогло. Что же нам делать? Хината заглянула внутрь. Серый комок свернулся калачиком. Тело вздрогнуло, издав сдавленный писк. Выглядел он измученным. — Не волнуйся, Лиза, — коробка легко уместилась в одной руке. — Я… что-нибудь придумаю. — Как скажете, Хината-сама. Что-нибудь придумаю… Хината сидела под сакурой, уставившись на бедное животное, и, нахмурив брови, пыталась что-то решить. На руках у Хьюга оно перестало так отчаянно чихать, но состояние его оставалось вялым. Возможно, причина крылась в простуде. Но совсем недавно он выглядел вполне крепким и здоровым малышом. Хината мысленно перебрала все знакомые недуги, которые когда-либо наблюдала у животных. Всплывший в памяти Акамару, к её радости и печали, болел редко и быстро выздоравливал. В этом была не последняя заслуга хозяина — Киба всегда заботился о здоровье друга едва ли не больше, чем о своём. Оставался один выход — найти врача. Но ветеринарная клиника вряд ли принимала без записи. Домашних животных в Конохе было предостаточно. Да и не было никакой гарантии, что его вылечат за такое короткое время. Хината вздохнула. Здоровье маленького существа беспокоило всё же сильнее, чем неудавшийся подарок. — Это Ваш друг? — раздалось над левым ухом. Перепуганная девушка закрыла огромным рукавом серый комок и прижала его к груди. Незнакомец, улыбаясь, вышел вперёд. Зелёное кимоно с тёмной накидкой-хаори. Каштановые волосы, собранные в небрежный хвостик. Весёлый взгляд фиолетовых глаз и умиротворённая улыбка. — Аято… кун? — Простите, не хотел напугать. Последние годы Хината мало времени проводила дома и слышала о заслугах Аято лишь изредка. Один из немногих Хьюга с боевой подготовкой, выбравших целительскую стезю. Когда Хината окончила Академию, он стал учеником командира особого научно-исследовательского Медотряда Хьюга, а позже и вошёл в его состав. Кажется, Ханаби упоминала симпатичного юношу с последнего собрания. Наверное, это и был он. Впрочем, самым радостным было то, что Аято мог посоветовать ей, что делать в этой непростой ситуации. — Позвольте взглянуть, — словно прочитав её мысли, Аято аккуратно принял пушистое тельце с рук и осмотрел его. — Температура в норме, дыхание тоже. У вас в доме сейчас много растений? Хината покивала головой. — Да, на каждом этаже расставили к празднику, и среди подарков, наверное, немало цветов. — Хм, похоже, я знаю, в чём дело. Но нужно это проверить. Как по волшебству, в руку юноше из рукава прыгнул крохотный бутылёк. Содержимое было ловко скормлено котёнку. Сначала тот бессильно лежал на мужских ладонях, продолжая чихать и сжиматься. Но через некоторое время затих, а после и вовсе начал карабкаться по его руке, довольно размахивая серым хвостом. — Похоже, обычная аллергия на пыльцу. На время цветения лучше не подпускать его к растительности. И давать лекарства из ветеринарной клиники. То, что использовал я, временно и не так эффективно. Котёнок продолжил двигаться вверх. Хвост уже щекотал Аято нос, а лапы разъехались на золотящихся под солнцем волосах. Тот прикрыл глаза, спасая их от острых коготков. — Кажется, ты ему нравишься, — прыснула в кулачок Хината. — Вы так думаете? — сказал Аято, пытаясь снять котёнка с головы. После первой встречи в тренировочном зале они так и не стали друзьями по-настоящему. Хината проводила всё свободное время с командой номер восемь, а Аято не вылезал из учительского дома и зубрил медицинские термины. Только на общих праздниках и собраниях они могли снова увидеть друг друга и улыбнуться в знак приветствия. Последние несколько лет они вовсе не пересекались из-за непрерывной череды миссий Хинаты. — Аято-кун, — лицо её стало серьёзным. — я понимаю, мы не виделись долгое время и не то, чтобы близко общались, но… давай обращаться друг к другу на «ты». Аято опустил животное на колени и то ли в шутку, то ли всерьез, наклонив голову, произнес: — Как вам угодно, принцесса.

***

Длилась церемония подарков недолго. У Хьюга не было принято хвастаться красноречием — каждое подношение сопровождалось содержательным, но коротким напутствием. Дарили украшения, оружие, посуду, сладости и чего только не дарили. Хината переживала, как отреагирует сестра на её сюрприз. Как оказалось, зря. Короткий «мяв» превратил благородную Наследницу в обычную земную девчонку, чуть ли не пищащую от умиления. Её едва сумели оторвать от тискания пушистого животного, разрешив оставить его рядом с собой до конца церемонии. После короткого перерыва на перекус гостей пригласили в главный зал. Хиаши-сама и его старшая дочь возвращались на свои места рядом со старейшинами и членами Совета. Вот-вот должны были начаться представления. Аято, задумавшись, смотрел на её посветлевшее лицо. Пожалуй, Хината сильно изменилась с последней встречи. В детстве она словно пыталась стать невидимкой. Ни на шаг не отходила от отца и мыслями была далеко от реального мира. Теперь в том, как она держалась, в походке и выражении лица сквозила спокойная уверенность, сила. Недаром её прозвали Принцессой Бьякугана. — Аято, ты слышал, что я сказал? — А? — хвостик на голове взметнулся. Мужчина вздохнул. — Надеюсь, ты не на Хиаши-саму так сейчас смотрел. Аято сдавленно кашлянул. — Дядя Гино, я… Мужчина скучающе зевнул. Он учил племянника с малых лет и неплохо знал его повадки. Быстро обнаружив в себе тягу к науке, мальчик променял все земные радости на непрерывную учебу и достиг в ней больших успехов. Оттого мужчина рад был видеть хоть какой-то интерес к женскому полу. Жаль только, что выбор пал на самую неподходящую кандидатуру. На возвышение вышла именинница. Она опустилась на колени перед старинным глубоким сосудом. Началась всем известная традиция выбора порядка выступлений. Девушка размеренно вытягивала из сосуда ленты и раскладывала на полу. Каждая была отмечена особым цветом и знаком, который отличал выступающих. Первым выпала игра на кото — продолговатым деревянным корпусом с тринадцатью струнами. Мужчина и женщина, похожие друг на друга как две капли воды, цепляли струны «когтями» из слоновьей кости, надетыми на пальцы. Затем традиционный танец Луны в исполнении воспитанниц одной из побочных семей. Наконец, настал звёздный час для самой Ханаби. — Смотри внимательно, племянник. Юная девушка в жёлтом кимоно прошла в центр сцены. Музыканты, парень и девушка, как один, ударили по струнам сямисэна. Тревожные ноты посыпались одна за другой. Из ярких рукавов с щелчком развернулись боевые веера. Древние, тяжёлые и массивные, они требовали настоящего мастерства. Ханаби владела ими безукоризненно. Острые орудия смерти волнами опоясывали её бёдра и шею. Тонкие пальцы играючи отправляли в полёт и перехватывали основания, разрезая прыгнувших на неё с высоты невидимых врагов. — Как тебе выступление? — спросил Гино-сама, когда щедрые аплодисменты наконец утихли. — Красиво, — ответил Аято и получил в ответ осуждающий взгляд. — Что? — Этот танец придуман не только для услады глаз, — нахмурился Гино-сама, уставившись в спину Хиаши — Его главной целью всегда была демонстрация силы Хьюга и, что самое важное, главной семьи, оберегаемой нашей кровью. А эта девочка… невероятно талантлива. И пугающе сильна. Любопытно, каким человеком она вырастет. Аято нахмурился. — Но теперь Глава хочет объединить клан. Он принял Вас в Совет и прислушивается к желаниям побочной ветви. Или я в чём-то ошибаюсь? Гино-сама был не просто советником, но следующим главой побочной ветви после смерти Хизаши, брата Хиаши-сама. Потому его беспокойство вполне могло значить нечто большее, чем недовольство простого обывателя. Мужчина вздохнул, поднимая голову. — Да, порой я боюсь, что всё это мне привиделось. Всё так, как ты и сказал, Аято. Прости за мои упаднические настроение. Давай лучше наслаждаться праздником, как и следует приличным гостям.

***

Подготовка к шествию с фонарями была в самом разгаре. Во дворе на длинных столах стояли фонарики самых разных форм, цветов и размеров. Солнце опускалось, окрашивая горизонт в розовый и опуская вечернюю прохладу. Хината улучила момент и нашла свою сестру. — Как ты, Ханаби? Сестра сдула выбившуюся прядь. — Надеюсь, отец будет доволен. Меня уже тошнит от светских бесед. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь, сестрица. Выглядишь бледнее, чем обычно. Хината неловко склонила голову к плечу. — Всё в порядке, Ханаби. Просто немного устала. Наверное, ей всё же не стоило надевать настолько тяжёлое кимоно. У выхода с территории особняка стояла статная женщина в чёрном кимоно, опутанном узором из розовых цветов, и тихо что-то говорила рядом стоящей девочке. Той было от силы лет семь. Заметив взгляд девушки, женщина подала рукой жест. Хината подошла ближе. — Хината, дорогая моя племянница, — Хинату аккуратно, но настойчиво обняли за плечи. — Красный цвет необычайно тебе идёт. Надевай его почаще. Вблизи грозная красавица обрела старческие черты. Михо-сама — почтенная глава одной из семей и первая старейшина Совета из побочной ветви. Хината чувствовала, что годы смягчили не только её выражение лица, но и характер. — Вы тоже выглядите прекрасно, Михо-сама. Та, выпрямляясь, усмехнулась. — Быть прекрасными — это работа молодых. Нам, старикам, остаётся прикрывать свои морщины «мудростью» и «благочестием», чтобы не было слишком завидно, — она повернулась к девчушке. — Юхо, поздоровайся. Юхо поклонилась и поздоровалась с госпожой. Весь ее вид говорил о том, как скучно ей было здесь находиться. Рукав розового кимоно подозрительно колыхнулся. Раздался едва различимый писк. — Юхо! — воскликнула Михо-сама. По девичьему запястью пробежала крыска. — Немедленно убери его, пока кто-то ещё не увидел. Ты позоришь меня, — заворчала старушка. — Это она, а не он, — сказала Юхо, будто только и ждала такого момента. Через секунду она потерялась в толпе. — Любовь к животным — это замечательно, — сказала Хината. Ей было жаль, что Михо так отнеслась к детскому увлечению. — Вот только остальные гости вряд ли разделят любовь к крысам, даже если они домашние. Хината поневоле согласилась со старейшиной. Это в клане Инузука или Абураме с пониманием относились к разнообразию животного мира. Хьюга же обходились котами и кошками, презирая все прочие формы жизни. Старушка хитро улыбнулась и повела девушку гулять вокруг дома. — К слову о молодых. Я пыталась перехватить тебя между заданиями, но ты, хитрая лиса, извернулась. С каких пор Хината-сама считает нашу семью неприятным обществом для скромного чаепития? Хината пустилась в извинения, но старейшина сурово покачала головой. — Сейчас это неважно. Да и не умею я на тебя злиться. Слишком ты добра и невинна. Хината опустила взгляд на свои тяжелые рукава. Ей часто в детстве говорили, что она слишком добра, не трудясь скрыть в своём голосе жалость и разочарование. Зоркий глаз Михо-сама заметил перемену. — О, вот и мой нелюдимый внук. Ты ведь помнишь его, Хината? Аято, стоявший у сакуры, повернулся на их голоса. — Мы уже виделись, бабушка. Старушка невозмутимо повернулась к Хинате. — Насколько я помню, в последнее время вы редко друг с другом общались. Думаю, сегодня вам следует наверстать упущенное. — Что Вы имеете в виду, Михо-сама? — с улыбкой спросила Хината. После шествия с фонарями праздник заканчивался — на беседы попросту не оставалось времени. — Почему бы Аято не понести твой фонарь? Хината и Аято переглянулись. Помогать нести фонарь было принято между членами одной семьи, близкими друзьями или обручёнными. А они, кажется, не были ни тем, ни другим. — Но… — подал голос юноша. — Я совсем не против одолжить этого лентяя, — беспощадно продолжила старушка. — Уверена, он сумеет тебя развеселить. Вам стоит поспешить во двор выбрать фонарик получше, пока их все не разобрали. После этих слов старушка проворно удалилась. Переглянувшись, молодые люди направились обратно, переваривая произошедшее. Хината вспомнила слова отца. Два необычных разговора за день. Случайность или закономерность? Так или иначе, во дворе её поджидал ещё один странный гость. — Хината-сама, рад видеть вас в добром здравии. Старик с ледяными глазами отвесил короткий поклон. Хината поклонилась в ответ. — Спасибо за беспокойство, Широ-сама. Старейшина Совета, глава одной из семи главных семей. Широ-сама был моложе Михо на пару десятков лет, что не помешало ему прослыть отменным воином и стратегом. На Аято он даже не повернул головы. — Боевая слава принцессы Бьякугана, уверен, подаёт вашей младшей сестре хороший пример. Мой младший сын, Хозуки, тоже учится владеть бьякуганом и равняется на Вас. — Ваши заслуги, должно быть, вдохновляют Хозуки-сана не меньше, чем госпожа, — подал голос Аято. Хината вскинула на него глаза. Весь его вид излучал спокойствие, даже веселье. Старик посмотрел-таки в его сторону. Такой взгляд Хината видела у убийц перед их завершающим ударом. Равнодушный и несколько пренебрежительный. — Благодарю, Широ-сама. Желаю Вашему сыну успехов в учёбе, — как можно искреннее произнесла она, пытаясь увести разговор в безопасное русло. — Спасибо. Рад был с Вами увидеться. Хорошего вечера и… достойных собеседников, Хината-сама. Старейшина степенно удалился, и они продолжили путь. Аято повёл себя так, будто ничего не произошло. Подумав, Хината решила удержаться от вопросов. Их со старейшиной отношения, похоже, имели под собой давний конфликт, её не касавшийся. Все празднующие вытянулись неровной колонной и медленно зашагали в сиреневый сад. Во главе шла Ханаби, за ней отец со всеми членами Совета. По бокам держались музыканты с барабанами и флейтами, погружая в транс своей самобытной мелодией. Хината и Аято прошли жилой квартал молча. Звон колокольчиков, перекатывающийся шёпот и шелест листвы заполняли тишину и создавали приятную атмосферу, которой они были не прочь насладиться. Только у ворот в Сиреневый сад Хината решила нарушить молчание. — Аято-кун, прости за нескромный вопрос… Юноша с интересом повернулся. — Твоя бабушка… Как ты думаешь, имеет ли она на нас планы… романтического характера? Юноша чудом успел перехватить ручку фонаря, едва не разбив его о ступени каменной лестницы. Когда он поднял глаза, девушка с самым невозмутимым видом смотрела на него, ожидая ответа. — Эм… Ты имеешь в виду, хочет ли она, чтобы мы начали… встречаться? — Не встречаться, а, скорее, жениться, Аято-кун. Аято моргнул и спустя несколько долгих мгновений ответил. — Что ж, бабушка часто говорила о том, как хочет, чтобы я кого-то нашёл. Мол, не умру, пока не отдам тебя в хорошие руки. В последний раз мы даже поругались из-за этого. Хината заметила, как юноша отвёл глаза, будто припоминая что-то ещё. — Есть ли что-то ещё, кроме разговоров моей несносной бабушки, что могло навести тебя на такую мысль? — спросил он. Девушка, помедлив, покачала головой. — А ты сам не хочешь жениться, Аято-кун? Тот вздохнул. — Женитьба обязывает делить своё время с любимым человеком. А я не могу себе этого позволить. Исследования, которые мы ведём Медотрядом, требуют много времени и сил. — Уверена, для него потеря такого сотрудника станет невосполнимой утратой. Аято нахмурился. — Когда-то Совет обязал каждого ребёнка со способностями проходить изнуряющую программу тренировок. Гино-сама буквально отвоевал у них моё право учиться медицине. Поэтому я исключение из правила. И, как ты и сказала, действительно, сейчас в клане нет никого, кто мог бы заменить меня. Они снова замолчали. Раздалось урчание. — Эм… — Прошу, ничего не говори, — отчаянно прошептала девушка. Всё-таки ей стоило перекусить после церемониальной части. Не хватало ещё кроме усталости терпеть голод. — Могу поделиться съедобной пилюлей. Не такая вкусная, как праздничный обед, но довольно питательная… — Аято-кун, есть ли что-нибудь, чего у тебя с собой нет? — осторожно спросила Хината. — Хм, я не взял с собой пару противоядий. Этот праздничный наряд менее вместительный, чем моя повседневная одежда. Девушка улыбнулась. — У меня есть друг, который никогда не расстаётся с ядами. Думаю, вы бы отлично поладили.

***

Они спустились в низину, окружённую водопадом сирени. Горничные начали зажигать свечи и раздавать гостям. Аято поднял фонарь. На бамбуковый каркас была натянута бумага с гербом Хьюга — алым завитком пламени на жёлтом круге — знаком преданности Конохе и всей стране Огня. — Прошу, — Аято с улыбкой выглянул из-за шара. Хината поднесла пламя тонкой свечи к нити, покрытой воском. Аято отпустил шар, тени от огня заплясали на их волосах и одежде. — Помолимся за благополучие нашего клана и его Наследницы, Ханаби-сама, — донёсся раскатистый голос одного из старейшин. Хината вместе со всеми сложила ладони. Мягкое свечение озаряло лица одно за другим.

Духи предков и небесные божества,

В этот день мы возносим огни,

Даруем свои молитвы и почести,

Чтобы прославить великий клан Хьюга,

И его достойную наследницу Ханаби-сама…

С последним словом сладкий вечерний воздух разорвал крик. Душераздирающий, безумный, он продолжал сотрясать воздух, силясь выразить хоть толику сотрясающей муки. Хината не помнила, как пробивалась сквозь тесный лабиринт толпы. Звон от крика только усиливался. Грудную клетку вот-вот должно было сломать собственное сердце. Вспышки, одна за другой, вели девушку вперёд. В какой-то миг в толпе мелькнул просвет, и она успела увидеть спину отца и свернувшееся рядом тело девочки в розовом кимоно.