Смертная

— Жди лучше, пока я снесу тебе голову из пистолета, — огрызаешься ты, потирая ободранное об острый край перегородки окошка плечо. Сильный, чёрт. — Ты долго здесь не проживёшь, — противится демон елейным голоском. Тот у него действительно более чем приятный, бархатный, с лёгкой хрипотцой, словно Юнги только что скурил сигарету. — И тогда я выкорчую тебя из твоего маленького домика и сожру с потрохами, запомни это. — Глупая смертная… — Глупая смертная, — вторит тебе Юнги, хотя ты всего лишь знала, догадывалась, что демон так тебя назовёт. Мужчины всегда слишком предсказуемы, и демоны переняли эту привычку у людей. Ты, испуганно озираясь по сторонам, доползаешь до лежащей рядом книги и больше просто бездумно пробегаешь глазами по буквам, чем читаешь. Тяжело сосредоточиться и унять дрожь в руках после того, что ты пережила за последний час. — Решила перейти на тактику тотального игнорирования, смертная? — фыркает демон, и ты кривишься. — Ну а вдруг после этого ты обидишься на меня и уйдёшь? — сдуру ляпаешь ты, чем вызываешь у Юнги приступ хохота. В опасных ситуациях, когда адреналин кипит в крови, ты способна ляпнуть и не такое. Просто развязывается язык, и ты начинаешь городить полную чушь, лишь бы не выказать собственного страха. — Странная ты, смертная. Интересно, будешь ли ты так же болтать, когда я начну есть тебя живьём? — Уж скорее ты сожрёшь собственный хвост, как уроборос, чем дотянешь свои лапы до меня, — отзываешься ты, мочишь палец слюной и переворачиваешь страницу книги. Ты не понимаешь там ни единого слова, но упорно делаешь вид великой занятости. — У меня нет хвоста, смертная. — А у меня есть имя, демон. И я тебе его назвала. — Ты не достойна того, чтобы я звал тебя по имени. Ты снова кривишься, что за возомнивший о себе невесть что демонюга? Странный больше он, чем ты, ведь это именно Юнги решил немного поиграть с едой, заключив с той сделку. Подобной весьма дурацкой особенности характера демонов ты удивлена не меньше того, как демоны удивляются вашему поведению, слишком человеческому и эмпатичному, что не дано самим творениям тьмы. — Да кто ты вообще такой, чтобы решать, чего я достойна, а чего нет? Ты кем себя возомнил? — фыркаешь ты, прикусывая губу и с силой стискивая челюсти от негодования. — Я принц ада, который, согласно пророчеству, принесёт в этот мир нефилима, дитя ангела и демона, который свергнет Короля демонов и будет править всем миром, — высоко и горделиво вскидывая подбородок, говорит Юнги. Ты даже отрываешься от книги и придвигаешься поближе, чтобы послушать ещё что-нибудь, ведь любопытство всегда было твоей плохой привычкой. — Не верю я в пророчества, тем более в демонические. Слишком вы хитрые и лживые создания, чтобы верить во что-то и этому подчиняться, — противишься ты и цепляешься пальцами за края твоего небольшого оконца, приникая к тому всем телом, лишь бы видеть и слышать побольше. — Верь не верь, а это действительно будет так, маленькая глупая смертная. Многие люди не верили в существование демонов даже тогда, когда мы вселялись в тела их детей и творили бесчинства, а теперь вы не верите в великое пророчество. Глупые, глупые смертные. Такие вы забавные, буквально как какие-то диковинные зверьки, — Юнги острым когтем касается собственных губ, словно о чём-то задумывается, а потом поднимает на тебя взгляд чёрных как сама ночь глаз, чем вызывает иррациональный приступ страха. И всё же он донельзя красив. А как иначе может выглядеть принц ада? Само собой, он прекрасен и создан лишь для того, чтобы дам да юношей затягивать в свои сети и медленно, со вкусом, пожирать ещё живую плоть, обгладывать кости и высасывать душу, самое сладкое в человеческой сущности. Пускай демоны и могут питаться обычной пищей, эмоциями людей, однако этого им всегда мало. И именно так, бродя по многочисленным улочкам забытых богом городов, они подпитываются фонящими в толпе чувствами, а после, выбирая себе непутёвую жертву, жрут ту живьём, пока та кричит от боли и раз за разом теряет сознание. Демоны не умеют быть аккуратными. — Мы не звери тебе! — восклицаешь ты, захлопывая книгу. — Не смей нас таковыми считать. Демоны даже хуже людей… — О да, маленькая смертная, — бархатистый голос разливается по твоей коже, проникает в вены и пульсирует в заполошно бьющемся сердце. Демон вдруг оказывается слишком близко, буквально на расстоянии ладони, и ты спешишь убрать руки, опасаясь того, что Юнги попросту откусит тебе пальцы. — Мы намного, намного хуже вас. И в этом наше преимущество, сколько бы ты ни противилась этому. И мы выживем в отличие от вас, заполоним эту планету целиком своими отродьями, и будет здесь править мой отец, а после и я сам. — Вы не вытравите нас как тараканов, — противишься ты, угрожающе шипя. — Люди слишком сильны, человечество вам не по зубам. Даже твоему многонеуважаемому папочке. Я убила столько демонов, что уже сбилась со счёта. И тебя я тоже убью, это будет лишь галочкой в моём послужном списке. Ведь ты никто и ничто. Просто очередное препятствие, через которое перешагнут люди, даже толком и не заметив. — Похвально такое упорство и вера в лучшее, однако вы обречены, смирись уже, маленькая смертная. — Пока у меня в груди бьётся сердце, я буду в это верить. И никогда не отступлю, потому что слишком хочу жить. Мы победили чуму, коронавирус, испанку, Гитлера и Наполеона, так почему ты думаешь, что мы не справимся с горсткой каких-то там демонов? Мы выживем, привыкни к тому, что ты всегда будешь встречать людей, и однажды один из них тебя убьёт. Это вы, ваша популяция под угрозой, не наша. Люди слишком быстро адаптируются. Юнги лишь тихо фыркает и сияет белозубой улыбкой, обнажая острые клыки, точно у вампира. Совершенно невпопад ты думаешь о том, что такими, должно быть, удобно отрывать сырое мясо от плоти, пока та ещё бьётся в твоих руках. Испугавшись собственных мыслей, ты отсаживаешься подальше и возвращаешься к книге, но так и не в силах понять ни слова. Спустя время, когда у тебя все-таки получается сосредоточиться на книге, на твоей груди мелькает старый пейджер, единственное средство связи с семьёй. «Т.И., всё в порядке?» — спрашивал серый экран. Ты хватаешь тот в руки и наскоро, ошибаясь в буквах и цифрах, пишешь, что находишься на первом этаже, и что тебя стережёт демон. А также не молчишь о том, что на несколько пролётов вверх находятся лекарства, но доставать их надо осторожно. Ты просишь ещё немного подождать, прежде чем отправляться за ними. Тебе необходимо отвлечь демона, о чём ты и задумываешься. Не в судоку же звать его играть, в самом деле… — А каково это — летать? — вдруг глупо спрашиваешь ты, уже готовая к насмешке, однако демон со всей серьёзностью обращается к тебе. — Ощущение полной свободы от всего. Только ты и непомерная сила твоих крыльев, которые превозносят тебя только выше и выше, — мечтательно отвечает Юнги, а ты, написав родителям, чтобы те отправлялись за лекарствами прямо сейчас, решаешься на весьма отчаянный поступок. Высовывая руку до локтя в оконце, ты касаешься пальцами мягких перьев крыла, которое чуть прикрывает Юнги от тебя. Словно демон в любой момент ожидал того, что ты бросишь ему в лицо соль. И ты могла бы, это запасной вариант для отвлечения демона, однако сейчас в тебе играет любопытство и почти детский интерес. — Мягкие, — заворожённо отзываешься ты, блаженно поглаживая перья. Поднимаешься чуть выше и касаешься костяного остова крыла, и в этот момент Юнги издает странный звук, больше похожий на стон, после чего с силой хватает тебя за руку. — Ещё раз позволишь себе что-нибудь подобное, и я откушу тебе руку. Поняла? — рычит Юнги, отчего у тебя мороз пробегает по коже. Но Юнги так же резко, как вскипел, меняется в лице, прислоняется спиной к стене позади него, чтобы можно было заглядывать в отверстие и следить за тобой, лениво прикрывает глаза и машет рукой в неопределённом жесте. — Лучше почитай мне. Вслух. Раз уж мы здесь надолго, то следует как-то убить время.