Смертная

Он наблюдает за тем, как ты спишь. Долго, пристально, впиваясь глазами в маленькую фигурку, что свернулась в небольшой бетонной коробке с маленьким источником света в виде небольшого окна, куда заглядывает Юнги. Ты стонешь что-то недовольное во сне, вздрагиваешь, и Юнги впервые хочется, чтобы с языка слетело вертящееся на нём «Всё в порядке». Но ничего не в порядке, он здесь, чтобы сожрать тебя, не оставляя даже костей, а в итоге наблюдает за твоим сном так чутко и внимательно, словно от этого зависит вся жизнь демона. Странная ты. Жрать тебя не хочется, даже несмотря на великолепнейший запах, что исходит от тебя. Стоит лишь немного принюхаться, как рот моментально заполняется тягучей слюной, а под ложечкой начинает сосать. Однако ты поражаешь Юнги своей простотой, как и тем, что можешь весьма спокойно вести беседы с тем, кто в любой момент одним жестом сильной руки может сломать тебе шею, выдавить глаза, оторвать голову или вырвать сердце прямо из грудной клетки, при этом даже не запыхавшись. Однако вот он, сидит напротив и охраняет твой чуткий сон точно ангел-хранитель, что спустился с небес к своей воспитаннице. И сам не может ответить себе на вопрос. Зачем? Демон поводит крыльями и ближе к рассвету решает размяться, утолить голод парочкой кричащих тел. Тебя будит хлопок его крыльев, ведь со временем твой сон стал поверхностным, ты вздрагивала, просыпалась от каждого даже минимального шума и была всегда готова к войне. Хранила пистолет под подушкой и палец на курке. Искренне молясь всем богам о том, чтобы Юнги опоздал, задержался, умер по пути, ты выскакиваешь из своего убежища, даже не заботясь об обуви, так, босая, бежишь до пятого этажа так быстро, как не делала этого никогда. Вскрываешь замок ключом, который хранишь на шее, и принимаешься тормошить родителей. — Т.И., золотце, это ты? — сонно спрашивает мама, при этом обнимая тебя так, словно уже похоронила. Ты заходишься слезами, в груди давит заполошно бьющееся сердце, воздуха критически не хватает. — Мама, мамочка… Это я, но мне придётся уйти. Ещё сутки. Мне нужны сутки, чтобы выжить, а потом я вернусь. Я… заключила сделку с демоном. Женщина прикладывает ладонь ко рту, давя всхлипы, после чего вскакивает на ноги и принимается собирать тебе сумку. Помимо еды она складывает туда ещё и патроны, мешки с солью, даже нож кладет. Большой, армейский, словно это может стать достойным противником Юнги с его острейшими зубами, когтями, крыльями. Даже смешно как-то, но ты не перечишь. — Мам, — на выходе говоришь ты. Прощаться, особенно зная, что ты можешь и не вернуться, тяжелее всего. — Я выживу, помни. Обещаю выжить и вернуться домой. Зубами ему сердце выгрызу, но вернусь. К вам. Спуск дается тебе тяжелее, чем подъём, что странно. Просто до одурения сильно тянет обратно, домой, где семья, и всё хорошо, но ты просто не можешь подвергать семью опасности, потому что, если проиграешь, Юнги не остановится на тебе одной, он выкосит всю твою семью, сожрёт, даже не подавившись. В окошке на лестничной клетке ты видишь, как мелькают знакомые тёмные крылья, и спешишь, чтобы спуститься. Перескакивая через несколько ступеней сразу и задыхаясь от благоговейного ужаса, ты спускаешься всё ниже и ниже, моля бога о том, чтобы успеть, опередить, спрятаться и больше никогда не вылезать. Топ. Топ. Каблуки туфель мерно стучат по бетонным ступеням, хлопает железная входная дверь, и ты замираешь, не успевая миновать всего один лестничный пролёт, тебе не хватает каких-то десяти секунд для того, чтобы вернуться. Перезаряжаешь пистолет. Проверяешь количество патронов, должно хватить. По крайней мере, ты на это надеешься. — Ещё шаг, и я отстрелю тебе яйца, — сурово произносишь ты, стоит только в полутьме лестничной клетки мелькнуть паре чёрных глаз. — Ну же, как жестоко, смертная. Они мне ещё пригодятся, я хочу поиграть с тобой, прежде чем убить, — разводит руками Юнги. — Кто-то проиграл. — Я не сдамся, пока во мне бьётся сердце. Выстрел. Второй. Третий и четвёртый. Все они находят свою цель, впиваясь, ввинчиваясь в горячую демоническую плоть, и Юнги отшатывается. Ты жалеешь лишь о том, что не попала в голову, зато ранила в ногу, и теперь демон сильно хромает и шатается, едва не падая. — В сторону, — рыкаешь ты, пробираясь в своё убежище. — Этот раунд за мной, Юнги. *** — Прощения просить не буду, — бурчишь ты, когда Юнги демонстративно садится перед тобой и теперь длиннющими когтями выковыривает из ран смятые о кости пули. — Знаешь, что, Т.И? Иди в пизду, — оскорблённо отзывается демон и морщится от боли, когда когти входят в плоть, раздвигая ту. Регенерация у демона бешеная, однако пули ей препятствуют, и приходится доставать их наживую. — Погоди-ка… Ты назвал меня по имени? — Тебе показалось. — Нет-нет, я совершенно чётко услышала это. Ты запомнил моё имя! — Послушай, смертная, — Юнги приближается к окошку. — Когда ты наконец окажешься в моих лапах, я вырву тебе всё, что только можно вырвать человеку, станцую на твоих кишках и сожру их, как вы едите макароны. — Заманчиво, только вот с чего ты решил, что я ещё выйду отсюда? — хитро скалишься ты, колупая упаковку печенья. — Я тебя выкурю, поверь. — А знаешь, — начинаешь ты, падая головой на мягкие пыльные подушки и глядя на Юнги, перевёрнутого в твоих глазах. — Ты достаточно симпатичный для демона. Будь ты человеком, я была бы не против того, чтобы мы переспали. Крылья на мгновение укрывают юношу от твоих глаз, после чего рассыпаются пеплом, а твоему взгляду предстает обычный юноша. Пухлые чувственные губы, приятный овал лица и красивые чернющие глаза. — Таким? — произносит Юнги чуть шепеляво и хрипло. Голос у него такой, что ты с удовольствием слушала бы его всю свою жизнь, борешься с желанием достать давно забытый диктофон и записать на него несколько фраз, чтобы бессонными ночами переслушивать. Всяко всего через сутки ты убьёшь Юнги, а так хоть память останется. О самом гуманном и человечном демоне из всех. — Вау. Теперь я понимаю девушек, которые к тебе липли. Только вот это не твой истинный облик, а так, маска. Фальшь. А я фальшивки не люблю, тем более у тебя просто прекрасные крылья. — Вот не дают они тебе покоя, — выдыхает Юнги. С хрустом, прорывая плоть под лопатками, у демона вновь прорезаются крылья, а на лице чёрной кровью выступают узоры. — Будь я чуточку тупее, загадала бы потрогать твои крылья. Потрогать на жизнь вперёд, — признаешься ты, не поднимаясь с подушек. — Ещё тупее? — усмехается Юнги, подрагивая плечами. — Куда идти, сам догадаешься, или тебе подсказать? — ты сурово кривишь бровь. А потом происходит то, чего ты никак не могла ожидать. Юнги… начинает смеяться. Совсем тихо, едва различимо, но плечи дрожат, и ты улыбаешься в ответ, глядя на парня во все глаза. Да за что же ты такой красивый? — За все твои грехи, дорогая, — отзывается Юнги и снова смеется, видя твоё покрасневшее лицо. Ты случайно произносишь мысль вслух и теперь краснеешь, пряча лицо в ладонях. Как же глупо… — Я чиста и невинна как ангельский цветок, — ты наконец находишь, чем возразить, когда к тебе снова возвращается дар речи. — У ангелов нет цветов. — Я о том же.