курица, кедр и дипломатия

Им было хорошо… Хорошо и тепло вдвоём… Ближайшие четыре дня проходили совершенно одинаково. Утром, около восьми, на квартиру приезжали парни, и компания работала усердно, как и в первый день. Они уходили в девять, оставляя Гришу и Алёну вдвоём. Ещё немного времени Ляхов занимался своими заморочками, а потом приходил на помощь к своей девушке. Ночи напролёт они были окружены кучами пыльных пожелтевших бумаг, сидели на полу, периодически целуясь, куря через каждые десять минут новую сигарету, поглощая литрами наикрепчайший кофе из запасов крота… Радио переставало играть лишь на несколько часов, когда пара занимала тесный диван, чтобы отдохнуть и не умереть случайным образом от недосыпа. Наконец, «перестройка» в офисе закончилась. На часах было два часа дня, когда Гриша с важным видом сидел за столом, по-детски радуясь новому положению дел. На диване напротив сидели его друзья, погруженные в ожидание. — Первым делом нужно организовать встречи с партнёрами. Потом откроем небольшое частное охранное предприятие для легального получения оружия. Сделаем полноценную ОПГ, основным делом продажу сигарет и машин, от остального мусора отказываемся. Это не выгодно и опасно для развития. — Опять делаем всё быстро? — спросил Федя. — Да, хотелось бы. Там, видишь, какое дело. Проблем как бы нет, уважение и всё такое. Но надо же уведомить коллег о несчастном случае, о новом управлении… — Не может быть, чтоб не было проблем. — отозвался Роберт. — По большей части внутренние. Это уже потом. — Только бы не запустить, а то мы и без врагов пострадаем. — Алёна вздохнула. — И дальше что? — Звонить, договариваться. Более того, принимать радикальные меры, тут не сказочки на ночь, а суровая реальность. Не прошло и двух часов, как Ляхов с небывалой серьёзностью распределил все обязанности между «братвой». Не то, чтобы на плечи простых студентов свалилось что-то невероятно сложное, но все были озадачены. Где-то замечтались, где-то заигрались, может сильно в себя поверили после смерти крота, да поздно уже было жалеть, вся жизнь на карту поставлена. Люди ждут, всё требует скорости. С того дня прошла неделя, которая безмерно вымотала каждого. Неделя бесконечных звонков, поездок, бессонных ночей и встреч с милиционерами. По-хорошему открытие частного охранного предприятия — дело, конечно, не быстрое. Явно не недельное. С другой же стороны, много сил на это ушло, даже с помощью Олега Викторовича. Но главное — желание, а оно было, при чём не слабое. Так, к следующей неделе удалось-таки получить оружие и открыть небольшую контору ЧОПа «Кедр» на оставшиеся сбережения крота. На службу приняли личный состав группы Плаудиса, как самых верных на тот момент ребят. Высокие, подтянутые, стриженные парни, армейцы, демобилизованные в восемьдесят девятом и нашедшие спасение от бедности в ОПГ, официально окрещённой «предприятием». Дни тянулись долго. Бывших приближенных самого Крота близко к «эмбриону Кедр» не подпускали: запросто могли бы начать мстить, дело не хитрое. Они пока были в «отпусках», или кто как мог продвигал скромную рекламу, стараясь не привлекать лишнего внимания федералов, но создавать клиентскую базу. Со своей работой отряд Роберта справлялся отлично, за две недели честного труда заработали первые легальные деньги, решили отпраздновать. Сидели у Влада в гостиной. На столе малая роскошь — вино, горький шоколад, сыр. Был поздний вечер, приближался конец октября. — Во, а потом думали, а того ли стрегли… — Плаудис как раз заканчивал историю об одном из выездов охраны. — Ну чувак хорош был, в два раза больше гонорар отвалил. — Молодцы, молодцы… — отвечал Гриша, одобрительно качая головой. Он обнимал Алёну, сидящую рядом с ним, замученную организаторской деятельностью. С той целью, чтобы ее сохранить от всяческих проблем с криминалом, которые были у Гриши, Феди и остальных, кто занимался решением оставленных горячих вопросов Крота, Ляхов определил ее правой рукой Роберта в ЧОП. Он стал реже с ней видеться, но хотя бы знал, что девушка в относительной безопасности. Лавровой обычно сидеть в конторе было скучно, вести какую-то отчётность, распределять клиентов по кедровцам. Благо, ей на помощь всегда приходил Плаудис, всё свободное время зависавший с ней в её «секретарском уголке». Если вечер удавалось освободить, то к ним обязательно заезжал Гриша, вечно уставший и сонный. В том случае, если он не успевал в контору до окончания рабочего дня, то вместе с Лавровой он был только ночью в её всё ещё пустующей квартире в доме на улице Горького. — Ну у вас что? — Алёна хотела услышать истории ребят, расхлёбывающих сейчас кашу, к счастью не ими заваренную. — Ездим, ездим… — со вздохом отвечал Артём. — Пока дуло к виску не ставят, ещё хорошо. — продолжал Федя. — Вот она, наша дипломатия. — улыбался первый. — Да тебя за твою дипломатию в ментуре уже приняли. — осадил его Гриша. — Так что не выпендривайся. — Иди в пень. — Ну ну, давай при подчинённых. — Некому ещё подчиняться. — толкнула парня в бок Алёна. — Емае, Роберт, она так всегда ворчит? — Не обращал внимание. — пожал плечами блондин. — А, кстати, тебе Анжела не писала? — Да писала, надо ей задержаться, все дела… — взгрустнул Влад. — Ну что с нее взять, деньги семье зарабатывает. — Так деньги, деньги… Сколько ни заработай, всё мало. Ты, кстати, обещался новый состав подискать, — теперь Влад обращался к Феде. — как там? — Я ж не по щелчку пальцев тебе это сделаю. — Так то оно так, а чистые люди нужны… — поддержал Терентюка Ляхов. — Гриш, как только так сразу, нам же не абы кто нужен. — Ясно всё… Стали расходиться ребята только к полуночи, благо завтра выходной. Кто мог — развезли товарищей. Всем в общем-то было весело, впервые за этот месяц. — Нравится тебе в кедре? — спросил Гриша, лёжа на диване, пока Алёна курила у окна. — Тоскливо бывает. Мне с тобой интереснее было бы. — Опасно это… — У тебя одно на уме: опасность да безопасность. — А как иначе? — Меня же тоже волнует твоя безопасность. На это он не ответил. Понятно, что все друг за друга переживают, но Гриша предпочитает жертвовать меньшим ради большего, как будто не понимая или не принимая, что так не бывает. — Да ладно, о чем я вообще… Понимала, на что иду, когда с вами спуталась. — Алён… — Спи. — А ты? — Чаю выпью и вернусь. Гриша закрыл глаза. Он думал и о девушке и о друзьях. Ему казалось, что он повел их не по тому пути. Нужно ли это Алёне, Артёму, Роберту в первую очередь? Остальные ещё могли бы стерпеть… Алёна Лаврова — примерная студентка, отличная девушка, добрая, хорошая, ей два года всего учиться осталось. А дальше карьера, поездки, интервью, наверняка более успешный и надёжный мужчина… Она всё собиралась вести здоровый образ жизни, а с такими делами ни образа, ни жизни не останется. Тут уж как карта ляжет. А Артём… Он ведь никакой не бандит, а простой добрый паренёк. К чему ему такие беды? Ему бы какой язык иностранный подучить и смотаться из страны, пока не поздно. Женился бы, может, ещё чего хорошего. Роберт… На что это вообще ему надо? Он и с Кротом от безделья работать стал, а тут такое дело большое. Плаудис на фотомодель похож больше, а не на рэкетира. Родители вполне себе успешные люди, он сам человек с большим будущим. По крайней мере был таковым, пока с этой бандой не связался. А он сам что? У него мать, у него девушка. Никогда не знаешь, когда домой вернёшься и вернёшься ли вообще. Что будет-то? А может он ошибся где? Поспешил, понадеялся на случай. Это всё мятежное пылающее сердце, разогреваемое юношеским азартом. Где же в мире криминальном этот азарт? Его же ни во что не ставят. И под какой риск попадают люди из-за его непокорности. Ведь эти люди — его самые близкие товарищи, бросившие всё, ради того, чтобы поддержать его, помочь ему… С этими мыслями он уснул, притулившись у стенки. На следующий день Ляхов с Лавровой проснулись поздно и очень долго валялись в кровати. Он ещё лежал с закрытыми глазами, а она уже читала книгу. — Слушай, — подал голос парень, не меняя своего положения. — А надо нам всё это. Если бы Алёна сейчас пила или ела, она бы непременно подавилась. И тут не знаешь от чего: от глупости или от неожиданности вопроса. — Тебе что кошмар приснился? — Нет, я подумал вчера просто… — Тебе вредно думать, милый мой. — Ну неет. — Да, Гриша. Ты скажи мне, чем ты думал, когда тебе это в голову пришло? — Да я же чисто теоретически. — Не оправдывайся. Все в порядке, всех всё устраивает. Прорвёмся. — Всё, всё, я пошутил. Неудачно, да дурак. — А я тебе серьезно говорю. Прекрати винить себя во всём. И потом, мы все вместе это сделали, все вместе ответим, если понадобится. Как учили классики. — Что ещё за классики? — Не твоё дело. Ты уясни, главное, что ты не один. И когда ты это поймёшь, дела пойдут в гору. Ляхов повернулся на бок и обнял Лаврову. — Знаешь, иногда хочется уехать с тобой в Испанию и жить там в свое удовольствие. — Иногда хочется дать тебе по башке чем-то. — Маньячка… — Ты это мне? — Да всё, молчу. Что читаешь? — «Удачи капитана Блада», — девушка развернула книгу так, чтобы молодой человек увидел обложку. — Сабатини. Советую почитать. — Вот как освобожусь, обязательно. — Ну конечно. В таком случае, обязательно проконтролирую. — с этими словами Лаврова отложила книгу на тумбочку и поудобнее устроилась в объятиях Гриши.

*ноябрь 1992*

По всем канонам жизни, «плохо» становится тогда, когда кажется, что начинается «хорошо». За месяц, убитый на работу, студенты порядочно устали. Устали и чему-то научились. Например, тому, что иногда охрана погибает вместе с клиентом: иначе никак. Тем не менее, охранники — ресурс возобновляемый. Благо, Федя всерьез занялся кадрами. А в офисе «Кедра» сформировался целый режим. В девять утра Алёна Лаврова уже грела чайник с дымящейся в зубах сигаретой, попутно слушая радио. Через полчаса на пороге конторы появлялся Роберт Плаудис и с важным видом спрашивал отчёт с девушки. Хотя все, уже подошедшие на рабочее место их коллеги знали, кто тут главный. Гриша Ляхов и его ближайшее окружение, состоящее из Артёма Никитина, Влада Терентюка и Феди Инсарова целыми днями «решали вопросы». В эти два слова входила отнюдь не самая неприятная работа: встречи с партнёрами в ресторанах, обеды, переговоры. На удивление, ничего опасного. Разве что, не для нервной системы. Выдержку нужно иметь удивительную. «Кто попало» так не сможет. Но Гриша не «кто попало». И хотя поездки по ресторанам подразумевали наличие красивых и очень красивых женщин, его девушка старательно игнорировала его поздние возвращения в квартиру. А потом, чтобы лишнего шума не создавать он стал чаще ночевать у матери. Поэтому скандалы стали чем-то столь же обыденным, как и прогноз погоды. К слову, погода портилась стремительно. Начало ноября, но морозец явно ощущался. И даже в весьма новой машине Роберта было не жарко, когда он вёз подругу куда-то пообедать или провести вечер, дабы отвлечь от рутины и мрачных мыслей о её партнёре. Эти их вылазки Гришу не радовали, но создавалось впечатление, что он готов поставить их отношения на кон в криминальной игре девяностых. Когда он заезжал в «Кедр», делал флегматичное выражение лица и общался с людьми короткими фразами. Да в целом и приезжал он не на долго, тут не до душещипательных монологов было. В основном он интересовался у Плаудиса, как идут дела, а потом отчитывал Алёну за чрезмерную страсть к курению. Потом получал претензии сам, по той же причине. Хотя и других поводов было немало. Из конторы Ляхов выходил первым. Федя только сочувственно смотрел на девушку товарища и пожимал плечиками. И такая угнетающая неизменность накрывала компанию бывших лучших друзей. — Зажженная сигарета недопустима на подводной лодке в связи с большой опасностью возгорания. Так мой дед говорил. — произнесла Алёна, стоя лицом к окну после очередного визита ее молодого человека. — Да брось, просто стресс выпускает. — по-хозяйски развалился на стуле Роберт. — Ну нет в этом ничего хорошего. Но его же никто на цепь рядом с тобой не посадит и рот не заклеит. — В чем смысл заставлять человека молчать, если он продолжит думать. Лучше пусть говорит. — Ага, и убивается об бессмысленность своих слов. — Да, именно так. — Мы не можем на него обижаться. — С чего бы? — теперь девушка развернулась и присела на подоконник. — Он нам дал почти всё, что мы сейчас имеем. — По большому счёту, это общая работа. Особенно в начале пути. — Да, и тем не менее. Сейчас бы ты сидела на паре и думала о том, что на ужин и макарон нет. — А ещё бы не думала о том, что жизнь разваливается. — В чем она у тебя разваливается? Гриша — это вообще последнее, о чем стоит переживать. — Хорошо. — Ну емае, чего хорошего… — Отпусти меня сегодня пораньше домой. — Насколько? — Сейчас. — Подвезти? — Роберт заметил, что час уже поздний, и на улице темно. — Сиди, работай. С этими словами Лаврова покинула контору, и предвкушая долгую прогулку отправилась домой. На следующий день она вообще не явилась на работу, хрипло сообщив Плаудису по телефону: «Я заболела, не приходите ко мне никто, пожалуйста». И её, наверное к счастью, действительно не трогали целую неделю. Это были чудные дни покоя, посвящённые чтению, уборке и танцам под магнитофонную музыку. В последний день весьма удачного больничного блондин всё же набрал домашний телефон своей подруги. — Ало. — Привет, Алён. — Ага. Как у вас жизнь? — Сносно. Вчера плохо. — А что так? — перебила девушка. — Так Григорий Алексеевич заехал, не оповещённый о твоём недуге. Таких люлей надавал… — И не позвонил, и не приехал. Вот как с ним можно. — Да? А он быстрее обычного смотался, я думал к тебе. — Думал, думал… Тебе нельзя думать, плохо получается. — Ну-ну, харе уже унижать меня. Как самочувствие, кстати? — Порядок. Так не хочется выходить на работу… — Это тебе не хочется. Мне вот очень хочется, чтобы ты вышла. — Ну нееет… — Да, и тогда я тебе на новый год подарю телевизор. — По рукам! А я пошла чай пить, до завтра. — Пока. И в девять часов утра на следующий день она привычно стояла с сигаретой, торчащей изо рта, и слушала рассказы друга о рабочих буднях. Они прошли спокойно и вполне удачно, обыкновенно прибыльно и необыкновенно мирно. Покой светлого офиса был нарушен громкими шагами за дверью. И так спешил явно не один человек. Совсем скоро в секретарской кабинет влетели Гриша, Федя, Влад и Артём, запыхавшиеся и заведённые не на шутку. Предводитель всего этого действа поимел совесть, и впервые за долгое время обнял и кратко поцеловал свою даму сердца. — Что за хаос вы принесли в мой уютный угол. — строго, но не без интереса сказала Алёна. — Хаос, не хаос. Главное, что успели. — Федя согнал с кресла Роберта и уселся туда. — Отпускайте всех домой сейчас же, и чтоб дня два-три минимум сюда не совались. — шумно выдохнув, начал командовать Ляхов. — Чего?! — опешил Плаудис. — Чего слышал, Роб.- обречённо ответил Артём, смотревший в пустоту. И никто из пришедших не сказал ни слова более. Своего рода эвакуация прошла быстро, охранный персонал был больше рад, чем удивлён. А вот Алёне и Роберту, которым всучили по револьверу, было не особо радостно. Друзья расселись по машинам и поехали как будто каждый своей дорогой. Но так только показалось. Каждый из трёх автомобилей на пару минут заезжал за вещами домой к тем, кто внутри них находился. А потом по разным маршрутам, но приехали все в одно место. Как выяснилось, это была тайная дача дяди Артёма. Ещё через полчаса компания заняла гостиную. На диване посередине сидели Лаврова и Плаудис, и чем-то смахивали на первоклассников: удивлённо-напуганные, не решавшиеся хоть что-то произнести. По ковру напротив туда-обратно шагал Гриша, опустив голову вниз, держа напряжённые руки за спиной. У плотно занавешенного окна стоял Федя, сочувственно глядя на своего товарища. Артём и Влад делали вид, что разжигают камин и совсем не хотят что-то услышать. Но тепло действительно было нужно, всё ещё был ноябрь. — Так и будем молчать? — рискнула спросить Алёна. И в глазах Роберта сейчас она была самым смелым человеком. — Я даже не знаю, как лучше всё объяснить. — не останавливаясь буркнул Гриша. — Как есть, так и говори. — Возможно мы встретились с тем, с кем не стоило… — Возможно?! — взвопила Алёна, и ее молодой человек даже остановился. — Да, так вышло. Мы со всем разберёмся, только сейчас нужно пожить здесь. — И что они хотят? — поинтересовался Роберт, кладя руку на плечо подруги. — Да ничего они не хотят. Напугать они нас хотят, в качестве урока, так скажем. — поспешил на помощь товарищу Федя. — К чему весь этот цирк с выездом тогда? Раз им ни денег, ни убийств, ни документов не надо. — недовольство своё Лаврова даже не думала скрывать. — К тому, что лучше тут сидеть, чем могилу себе копать. Кому хочется: вперёд ужинать; остальным спать. — подытожил Ляхов, пресекая излишние вопросы. Алёна лежала на кровати в спальне с идеальным белым потолком и курила. Комната была среднего размера, но за счёт малого количества мебели и идеального порядка внутри казалась весьма крупной. Пистолет её уже покоился под подушкой. Тяжёлые шторы раскрывать ей запретили, единственным источником света была лампочка, висевшая точно в центре прямоугольного потолка. Стоит закрыть глаза — всплывает картинка офиса, находящегося в полном беспорядке с кровавыми следами на стенах. Что-что, а уж фантазия у шатенки была весьма неплохой. Снова открывает глаза — белый потолок и едва заметный сизый дым. Моргает — картинки меняются. Это было забавно, хотя по большому счёту за последние два или даже три месяца забавных вещей в её жизни не было. Не удивительно, с такой-то деятельностью. Девушка перевернулась на бок. Да, сна с револьвером под подушкой она уж точно не ждала в своей жизни. Утром она удивилась весьма неудобному положению поперёк кровати. Видимо, уснула быстро. Даже взгрустнула немного, подумав, что опять провела ночь в одиночестве. Хотя, лежащая на стуле кофта Гриши говорила об обратном. Девушка быстро собралась, привела в порядок себя и комнату, а потом отправилась искать кухню. Это удалось сделать быстро. Помещение средних размеров с приятным интерьером, очевидно на европейский манер. Чисто: видно, что давно никто техникой и посудой не пользовался. Снова зашторенные окна. Хотя в целом очень и очень хорошая кухня. Там сидели за чашечкой кофе Федя и Гриша. — Доброе утро. — начал последний. — Доброе. Какие планы на сегодня? — Поехать на разведку… — тут шатен поймал недовольный взгляд девушки. — А может и нет. Чай? Кофе? — Что-нибудь. А мы где вообще? — спросила она Инсарова, пока Ляхов занимался её завтраком. — Ну типа посёлка, только очень крупного. Тут есть и магазины, и клуб, и медпункт. — А остальные спят ещё? — Нет, ты последняя встала. Парни ушли за продуктами, а то мы совсем мало второпях взяли. — А число сегодня какое? — Шестнадцатое по-моему. — Пора купить календарь. — Счастливые часов не наблюдают. — на кухню зашёл Роберт с пакетом, полным продуктов. — Так я не часы хочу. — А какая разница, дни, часы — всё одно. — Подозрительно счастливый… — сурово подметила Алёна. — Просто хороший день, солнечный. Девушка уже было хотела что-то сказать в ответ, но перед ней оказалась кружка с кофе и бутерброд с сыром. А завтрак, как известно, важнее пустых разговоров. Сразу после перекуса она смылась обратно в комнату, надеясь продолжить чтение книги. Нормально сосредоточиться на сюжете не выходило: в голову лезли всякие лишние, случайные и несвязанные между собой мысли. Скоро в комнату пришел шатен и уселся на край кровати, ближайший к столу, за которым сидела Алёна. — Что читаешь? — Плохой вопрос для начала беседы. Ляхов тяжело вздохнул, но не отчаялся. Это одно из самых нормальных начал их разговоров за последнее время. И даже если дискуссия перерастёт в очередной конфликт, то ничего страшного. Наверное. Хотя бы сначала он послушает ее голос: по всем правилам хриплый по утрам, строгий и глубокий, властный, если она злится. Какая разница, главное что не молчание. — Новая книга? — По-другому поставленный плохой вопрос для начала беседы. Выкобенивается. Явно обиделась, явно хочет сказать что-то колкое, но не говорит. Много вообще-то поводов для такой вредности. И Гриша отчасти понимает. «Отчасти» потому, что не любил признавать свои ошибки. Остаётся только гадать, что сильнее всего задело его боевую подругу. — Обиделась на то, что не звонил? — Нет. — Что не приехал, пока ты болела. — Нет. — Что ночевать не приезжал? — Снова мимо. — Ревнуешь к спутницам партнёров? — Точно нет. — Обиделась на мою грубость? — Не угадал. — Поняла, что я угадываю? — Нет… Ой, то есть да. — Так ты даже не задумывалась, что отвечала. — Задумывалась. — Я не мог не понять. Значит, я угадал, а ты не признаёшься. Девушка отложила книгу, тяжело вздохнув, встала и присела на стол. Для важности. Так она может смотреть на Гришу свысока. Сурово смотреть свысока. Просто потому, что он на самом деле угадал по всем позициям. Может быть, кроме ревности. И тогда стало ещё обиднее, ведь он понимает, что не так, но ничего не меняет. — Я не специально. Правда. Я очень уставал, не приезжал, чтобы не портить тебе настроение. — Как интересно получается. Это палка о двух концах — Нет, не так. — Именно так. Только «с тобой» и «без тебя» я испытываю разного рода отрицательные эмоции. Раньше ты так не поступал. — Раньше были другие проблемы. — Не может такого быть. — Не веришь? — Нет, прекрасно понимаю. С месяц назад из проблем была только твоя неуверенность, а сейчас я сплю в обнимку с пистолетом. — Ты спала в обнимку со мной. — Впервые за сколько дней, напомни. — Я уже объяснил. — Это плохое оправдание. — Хочешь хорошее? — Хочу. — За нами были хвосты, поэтому ночевали мы в отеле и у сокурсников. И это намного лучше, чем показать где ты живёшь. — Тогда ставится другой вопрос. Что не позвонил? Уж вряд ли прослушиваются телефоны. — Не вряд ли. Вполне возможно. — Нельзя просто сказать, что ты жив? — Можно, тут я не прав. — Неправильно в твоём положении так говорить. — Верёвки из меня крутишь. — Нет, что ты. — Ещё обижаешься? — Ещё?! Ты эгоист, Ляхов. — Не больший, чем ты. — Просто у меня это в другую сторону направлено. — Ну хватит уже. — Гриша поднялся, подошёл к девушке вплотную. Даже удивился, что та не противится и, наконец, обнял. — Я раскаиваюсь за всё содеянное. — Говоришь как я, меня это бесит. — Пытаюсь соответствовать. — Зачем? — Потому что люблю тебя. — улыбается, как не улыбался давно, как будто знает, что это обезоруживает. Не хочет противиться и говорить, потому что не любит проигрывать, хочет ещё поспорить, услышать идиотские отговорки парня, поиздеваться, отрицая любое его слово. Но не может. Не может, потому что ещё вроде бы любит, а рассудок мутнеет, когда он улыбается, когда он рядом с ней. — Ну, допустим, ты прощён. — Только допустим? — почти смеялся он. — А что ты хотел? Если эти глупые вопросы не пресечь, то издеваться явно будет не девушка. Дурачится шатен, видно понял, что все снова нормально. Он почти на голову был выше, потому то каждый раз покорно склонялся к её, чаще всего, недовольному лицу. И даже так, глаза шатенки сияли, когда они были близки. Сегодня, как и в любой другой день он чувствовал запах сигарет, когда медленно касался уголка ее губ, закрыв глаза от наслаждения. И так же обыденно девичьи руки ложились на его щёки, а после кочевали в мягкую каштановую шевелюру. В припадке нежной лени он целовал её, пьянея от упоения. Этот долгий поцелуй был прерван шагами из коридора, скоро скрипнула дверь, и в проёме показался Влад.