курица, кедр и дипломатия

— Удивлена, вижу. — Не то слово. — Понимаешь, дорогая… Я совсем недавно звонила сыну, и он, разумеется, рассказал мне как вы живёте. Что и говорить… Я недовольна и неспокойна. Мне тебя жаль, понимаешь? — Марлен посмотрела девушке в глаза уже серьёзнее. — Можешь быть уверена, всё образуется. Где ты живёшь? Мы поедем за вещами. — А Гриша? — Черт с ним. — Нет, я не поеду. — Поедешь, ещё как. Он плохой повод остаться. — Почему же? — Он ведь разлагается как личность, дорогая! Криминал ещё никого не оставлял прежним. Месяц-другой и твоего Гриши уже не будет существовать таким, каким ты его знаешь. Да это уже так, подумай! А я помогаю. Считай, что это женская солидарность. Марлен была олицетворением влияния. Алёна не могла не слушать её. Могла не соглашаться, но не рассказывала это. Девушка оперативно собрала самые нужные вещи и решила довериться случаю… У подъезда появился ещё один автомобиль, и женщина проводила шатенку к нему. — Ты не переживай и не звони никому, главное. — сказала она напоследок, убрав выбившуюся прядь Алёны за ухо, пленительно смотря в ее глаза. — Никому… Проводив блондинку глазами, Лаврова села на первое сиденье авто. За рулём сидел симпатичный молодой человек, на вид на три-четыре года старше ее самой. — Привет. — негромко начала пассажирка. — Привет. — водитель заметил, как стушевались девушка. — Я Артём. — Алёна. — Да я знаю… — совсем по-доброму ответил мужчина. Он посмотрел через зеркало заднего вида на второе авто, которое уже выруливало со двора, и тронулся следом. — А куда мы? — обречённо спросила девушка. — А как ты думаешь? — Артём кинул на неё вопросительный взгляд. — Она хочет меня убить? — Марлен? — усмехнулся сам себе новый знакомый. — Сомневаюсь. Женщины ей не враги. — Тогда она хочет убить моих друзей? — Нуу… Это уже больше похоже на правду, но всё равно не так. — Ты на неё работаешь? — Временно помогаю. — Вы давно знакомы? — Лет шесть. — Может быть ты хочешь меня убить? Теперь уже Артём не пытался сдержать улыбку. — Нет. Тебя никто и пальцем не тронет. Она просто хочет увезти тебя в Екатеринбург и, видимо, оградить от твоих друзей. — Зачем? — Одержима идеей спасения женщин из лап бандитов. А я просто доверенное лицо, помогающее ей здесь. — Да ты сам лапа бандита, меня не надо спасать! — Она так не думает. — А ты? — Я просто не думаю. — Идёшь у нее на поводу? — девушка скрестила руки на груди и посмотрела на шатена совсем строго. — Считай как тебе нравится. — Идиот. Лаврова отвернулась к окну. Ноябрьский день был светлым и холодным, люди отчаянно куда-то спешили, в суматохе и автомобильном дыму гонялись по дорогам машины. Она молчала пять, десять, двадцать минут. Прошло уже полчаса, и Артём подумал, что она действительно обиделась. Осторожно посмотрел в её сторону, когда авто остановилось перед пешеходным переходом. — Так и будешь молчать? — Нет. — в девушке как будто снова поселилась надежда, и она посмотрела шатену в глаза со всей серьезностью. — Спаси меня от неё. — Хорошо, допустим. — отвечал тот, отворачиваясь обратно к дороге. — Как ты себе это представляешь? — Ну ты ведь лучше знаешь ее планы. — Именно поэтому точно говорю, что из Тюмени сегодня ты улетишь в любом случае. — Да почему? — Потому что она подмазалась к вашим потенциальным противникам, и если ты сейчас попытаешься убежать, то только в могилу. — И что потом? — Ну в Екатеринбурге у тебя будет больше возможностей свалить. — пожал плечами Артём, преодолевая очередной поворот. — Я же совсем не знаю этот город. — Алёна совсем погрустнела. — Придумаем что-нибудь… — тихо, но уверенно подытожил шатен. Автомобили подъехали к аэропорту. Из первого вышла Марлен, ее вещи сразу взял один бандитского вида человек. Потом из другого выползла Лаврова, собиравшаяся стребовать с водителя свой рюкзак, но он заявил, что донесёт сам. Он бросил ключи мужчине с сумкой блондинки и все четверо отправились в здание аэропорта. Артём взглянул на часы. — Сколько ещё, Шатохин? — спросила Марлен. — Через двадцать минут вылет, думаю, уже можем садиться. — Вот и замечательно! И все отправились на регистрацию, а вскоре сели в самолёт. Лена сидела рядом с Артёмом, а Марлен с мужчиной ушли далеко вперёд. Лаврова смирилась со своей судьбой в очередной раз. Она посмотрела в иллюминатор. Скромные взлётно-посадочные полосы, припорошенные снегом газоны между ними. Снаружи было холодно, но безветренно. Тихий день, хороший для перелёта. — И что теперь делать? — спросила девушка, когда железная птица начала движение. — Для начала добраться до города. — ответил Артём, щелкая безымянным пальцем. — Может самолёт уроним? — Да, план надёжный, как швейцарские часы! — Придумай что-нибудь получше тогда. — Не ронять самолёт как минимум. — Я и не знала, что ты такой гений. — фыркнула девушка. — А то. — улыбнулся Шатохин. — Не кипятись, на месте разберемся. — Это всё, конечно, хорошо, но все же я не понимаю. — М? — Марлен же за границей была. — Да, много лет. — Зачем она тут вообще? — Решила заняться жизнью сына. Так бывает с плохими матерями, когда их чадо вырастает не таким, каким хотелось бы его видеть родителям. Тем более, что на западном фронте ее работ всё идёт успешно. — Славно, так лучше было бы ей Роберта забрать, разве нет? — А ты подумай, светит ли ему уже что-то, кроме того, что светит? — Что? — Ты видишь его жизнь иной? Без бандитов, охранной деятельности и всего такого. — Ну сложно сказать. — Потому что очень вряд-ли. А ты себе другую жизнь представить можешь? — Могу. — Вот и думай, почему она не забрала сына. Через час все благополучно рассаживались по машинам, оставленным буквально вчера около Екатеринбургского аэропорта. — Ну, добро пожаловать, что-ли. — сказал Артём, когда авто выехало на магистраль. — Не так я визит сюда представляла. — Ты всегда такая? — Какая? — Суровая. — Чего? — она выгнула бровь. — Лучше не говорить, да? — Здравая мысль. Автомобили долго катились по переполненным улочкам и улицам, потом, наконец въехали во двор. Алёна вылезла на улицу и осмотрелась. Обычный чистенькой двор, четыре дома по три подъезда, кругом снег. Она поёжилась, поправляя шарф. В Екатеринбурге было холоднее, чем ожидалось. — Вот, держи. — Марлен сунула в девичью руку ключи и направилась к подъезду. Блондинка, её недо-пленница и Шатохин добрались до квартиры на пятом этаже. Ключ повернулся в замке, в нос ударил аромат ремонта: специфический, но приятный, с нотками штукатурки и совсем нового постельного белья. Небольшая прихожая, две комнаты, кладовка, санузел, кухня раза в два больше той, что была у Лавровой в Тюмени. Всё в светлых тонах, совсем новая мебель. Девушка зашла в самую большую из комнат, следом за ней её спутники. Там стоял шкаф, письменный стол, кресло, огромная кровать и всякие шкафчики и комодики. Лаврова беспорядочно ходила по комнате, оценивая то ли стоимость мебели, то ли ее важность. Потом, наконец, села. — Нравится? — по-царски расхаживала по помещению Марлен, довольно улыбаясь. — Нравится. — вздохнула Алёна. — Сколько почек своих врагов вы продали, чтобы это всё купить? — Что ты, драгоценная. Это же ehrliches Geschäft*. Но лучше перейдем к делу. — женщина поймала вопросительный взгляд шатенки. — У меня дела есть, разумеется. Неделю я побуду здесь, буду тебя навещать. По всем вопросам лучше обращайся к Шатохину. — Неделю? — Да, после придется уехать. Angelegenheiten**. — и она залилась звонким смехом. — В общем разберётесь. С новосельем! — она ласково, но в то же время несколько похабно тронула нос шатенки и удалилась. Скоро под окнами раздался шум автомобиля, и след её простыл. — Целая неделя. — Лаврова схватилась за голову. — И твои документы у неё. — добавил Артём, закуривая сигарету. — Ты бы лучше думал, что делать, а не нагнетал. — Ближайшую неделю ничего делать не выйдет. Тебе уж точно. — Так это я снова в Тюмени когда буду? Не раньше… — Не раньше двадцать четвертого, если мне не изменяет память. — Вот ведь… Может выкрасть мои документы у неё? — Получишь по рукам. — Это как? — Лучше не знать. Я другое думаю. Может, тебя машиной вывезти? — А погоня? Документы? — Через неделю погоня вряд-ли будет, а документы через сослуживцев достанем. — А если она увезет их с собой? — Хороший вопрос. — Так, ладно. На голодный желудок так тоже не делается. — Значит, едем в магазин? — Как скажешь, я здесь как огурец на яблоне. — Что? — Что не так? — Странное сравнение. — Но ты же понял, к чему я? — Думаю, да. — шатен поднялся. — Тут не далеко, минут за десять будем. — На машине? — Нет, пешком. — флегматично ответил «телохранитель», скрываясь за входной дверью. — Эй, ну подожди. Оказавшись на улице, ребята снова вспомнили про мороз, и всё-таки предпочли машину. Лаврова смотрела в окно на людей, на другие автомобили, на вечные мелькающие цепи жилых домов, на собак и котов, птиц и иногда на облака, к слову перистые, лёгкие. Как там Гриша? Как все остальные? Роберта правда отпустили? Может их убили? Может пытают? Может им повезло? Может Марлен — куда темнее личность, чем кажется сейчас? Эти и другие вопросы крутились в беспокойной голове студентки, а ответы на них были ещё страшнее, чем сами дилеммы. В размышлениях девушка даже не заметила, как оказалась в магазине, как машинально выбирала продукты, как снова доехала до дома. Порог квартиры, о который она споткнулась вернул девушку в реальность. Но она снова нахмурились и отправилась на кухню в надежде поставить чайник. — Значит так. — начал Артем, громко поставив кружку с чаем на стол. — Твоя главная задача делать вид, что все хорошо и тебе здесь нравится. — А ты? — Я лично достану твои документы. — Нет, стоп. Это же слишком опасно. — Ну и что. — Больной? — Немного. — шатен улыбнулся. — Все пройдёт отлично, если она не будет думать, что ты хочешь свалить. — Разве она так не думает? — Не знаю. Во всяком случае пусть передумает. — Ладно. Но как ты собираешься забрать… — Это уже моё дело. — перебил Лаврову Шатохин. — Ну как твоё, оно и меня касается. — Моё, значит моё. Этот вопрос закрыт. — Ладно. Можно ещё одну просьбу? — Что? — Можно я напишу письмо бабушке и дедушке? — Делай, что хочешь. — Не в этом дело. Отправь его пожалуйста. С пол минуты мужчина смотрел на шатенку, потом кивнул и вернулся к чаю с бутербродом. Девушка лишь тяжело вздохнула, печально отводя глаза. — Лучше расскажи что-нибудь о себе. — снова обратил на себя внимание Артём. — Что? — Что не жалко. И за следующий час он узнал краткую историю жизни собеседницы: от побега от бандитов до сегодняшнего утра. В этой истории было всё: тоска, радость, смех, страх, любовь и ненависть. Она даже поделилась трагичной историей того, какой Григорий Алексеевич гад оказался, припомнив мимолётно слова Марлен о нём. А потом и Артём рассказал о себе немного. Вообще он из Уфы, потом переехал. Учился, одновременно работал. В конце концов связался с бандитами, стал там каким-то важным лицом типа «криминального посла». С Марлен познакомился случайно, встречаясь за границей с коллегами по деятельности. В основном живёт в Екатеринбурге, хотя частенько катается в Тюмень: когда по работе, а когда и просто отдохнуть. Он не женат и таковым никогда не был, потому что дамы изводят себя, переживая за его целостность. Ну оно и ясно. Алёна закивал головой, мол понимает что за чувство. За окном уже стемнело, когда Артём надевал пальто в прихожей, а Алёна записывала под диктовку номера телефонов его и Марлен. — В общем так. Завтра позови ее в кино или театр. Я с вами не поеду, сам занят буду. — Она точно мне не угрожает? — Точно. Спи спокойно. В ответ Лаврова лишь обречённо кивнула, пожимая мужскую руку на прощание. Дверь захлопнулась, и девушка пошла в спальню. В темноте села на угол мягкой кровати, закурила. Тем временем в Тюмени, в доме, откуда ещё утром Алёну вывезли, был «кипящий вулкан». Вернулись Гриша, Влад, Артём и Федя, застали только Роберта. Последний был зол и расстроен, а когда предводитель узнал почему, пришел в ярость. — Куда её увезли? — раздражённо допрашивал блондина Ляхов. — Откуда мне знать? Это может быть любая точка мира! — Так кто осмелился, твою то мать? — Вот именно, что мать! — Что? — удивился Григорий, и пыл его даже остыл. — Мать! Моя мать ее увезла, ты чем слушал? — И ничего не сказала? — влез в дело Фёдор. — Да что она мне скажет, поссорились мы. — Давно? — с наездом вопрошал Ляхов. — Да ещё когда я родился. Григорий Алексеевич опустился на стул. Надо сказать, что на стычке сегодня дипломатия проиграла винтовке. Терентюк получил порцию свинца, благо не смертельную, потому сейчас отлеживался. Просто «по морде» всем и каждому раздали, потому то и был полный комплект из разбитых носов, губ и костяшек. Зато своего Кедровские добились, пусть с жертвами среди чужих и своих. Вот он: тот переход, при котором цель начинает оправдывать средства, преступление отделяется от наказания, а путь побеждает мораль. Потеря принципов, отделение от общества и фактически разложение личности. — Значит, будем искать. — сказал, наконец, Гриша. — У нас нет столько ресурса. — заметил Федор. — И что теперь? Сидеть сложа ручки? — У нас не много вариантов. — Но что-то же делать надо. — Что? — Заводить знакомства с теми, у кого есть ресурс. — Гриша встал, дошел до выхода, но напоследок обернулся. — Я позвоню, завтра будем готовы к деловой встрече. Всем спать. Ночь пролетела быстро, должно быть от ожидания нового дня. Сутра Алёна и Марлен действительно встретились в квартире первой и надолго засели за разговорами и сигаретами. Гриша даже не завтракал. Все сидели в гостиной и наблюдали за взволнованным начальником. Еще кружка крепкого чая, еще одна сигарета, десять шагов по холодному полу в одну сторону, десять в обратную. Он не объяснял ничего внятно, а то, что попытался рассказать до конца никто не понял. Казалось, что его больше отношения с коллегами волновали, чем причина появления этих отношений. Точно было понятно лишь то, что поедут они в ресторан. А рестораны в девяностых были жуткими заведениями. Цены там зачастую баснословные, но на то и расчет, чтобы туда заходили авторитеты, рос заработок и всё прочее. Столичные рестораны часто красовались тем, что там можно было получить героин и хороший алкоголь. В провинции довольствовались и водкой, зато прочие развлечения были практически одинаковы. Сигареты, шоу-программы и стриптиз. А если ресторан побогаче, или вовсе граничил со статусом «ночного клуба», то там встречались и дамы, занимающиеся консумацией: романтическая беседа за бокальчики какого-нибудь дорогого алкоголя, разумеется с целью получить связи или деньги. В банкетных залах кишели разврат и обман, граничащие с безудержным весельем. И кто бы догадывался, как страдали рестораторы и официанты. На первых наезжали крыши, требуя деньги и коммерческие сделки. В случае отказа нередко на рестораны совершались налёты, в результате которых порой и самих ресторанов не оставалось. Над официантами тоже издевались как могли. То предъявляли за невкусное блюдо, то запугивали оружием. Бывало, что столовые приборы нагревали зажигалками и просили персонал переложить их, а потом долго смеялись над несчастными, хватающими по незнанию раскалённое железо. И спокойным гражданам туда бы и лезть не хотелось, но существование Кедровских теперь навечно было связано с той дорогой жизни, которая вернее всего вела в ресторан… Выехали заранее, но не полным составом. Терентюка решено было оставить дома с Плаудисом, для их же сохранности. Через 3 часа пути автомобили подъехали к шикарному заведению. Двери бандитам распахнул некто, вроде швейцара. Большой зал, посреди дорожка, выстроенная красным ковром. На потолке люстры с миллиардами блестящих висящих украшений. По правую и по левую стороны от неё круглые столы, на каждом салфетница, рядом стулья с бархатными сидениями. Ну а прямо своего рода бар. За спиной сосредоточенно вытирающего бокал работника заведения полки с бутылками алкоголя. Ляхов, Никитин и Инсаров прошли немного вперёд, а затем свернули налево, к столу, наиболее удалённому от глаз людских. Там уже восседали три мужчины. Двое в черных костюмах военного вида: удобные для боя, и более-менее не вызывающие. Такие наряды обычно имели тысячу и один карман и резиночку для хранения и транспортировки оружия. Между ними сидел важный мужчина, по законам жанра разодетый в малиновый пиджак. Рядом с ним лежала барсетка, ясное дело набитая деньгами: такие были у каждого уважающего себя бандита. Рядом лежал огромный телефон, какой был своего рода роскошью тех лет. За соседним столом сидели четыре девушки, одетые смело, если так выразиться можно. Они поочередно крутили пряди волос на пальце, смеялись и пили что-то из бокалов на высокой ножке. Мужчина в малиновом подозвал парней к столу, а когда они расселись и заказали выпивку начал долгую беседу. Играла музыка: громкие шлягеры, сочащиеся из каждого чайника по утрам и вечерам. Танцевали девушки, как из числа работников заведения, так и обычные посетительницы, имеющие либо цель, либо желание. Третьего не дано. И в процессе всего разговора, что же тут таить, бесстыдный мужской взор обращался к этим жрицам страсти. Вечер довольно удачный вышел: босс по кличке боцман оказался сговорчивым человеком. В процессе разговора обещался не только растормошить надежнейших братков по делу пропавшей гражданочки, но и отцепил Кедровским четверть подопечного рынка для сбора дополнительного капитала, мотивируя это тем, что «без этого никак». После бывший боцман (откуда, собственно, и пошла кличка) окончательно сломался под влиянием женской красоты, и за круглым столом появились четыре холёные девушки: Света, Катя, Маша, Лена. И мужчину в малиновом, уже разгоряченного алкоголем, не волновал тот факт, что глазки они строят молодой братве, уже чувствующей себя менее ущемлённой и даже почти счастливой. * Честный бизнес (нем.) ** Дела (нем.)