Воскрешающий камень

      — Ты совсем бледная, ты хорошо себя чувствуешь? — в голосе Альбуса звучала тревога.       — Я в порядке, — Ариана подошла к его креслу и коснулась плеча. — А ты?       Он выглядел уставшим и напряженным. Обойдя кресло сзади, она начала медленно разминать ему плечи, чувствуя, как от ее рук расходится тепло.       — Работы много, — он снял очки и прикрыл глаза. — Я привык.       — Тебе не кажется, что профессор Квиррелл болен? — она ощутила, как его плечи напряглись под ее пальцами. — Он плохо выглядит.       — Я не замечал, — Альбус качнул головой. — Если бы Квиринус плохо себя чувствовал, он сообщил бы мне, так ведь?       — Конечно, — она легко перебирала пальцами, разогревая мышцы.       — Ари, у тебя руки целителя, — Альбус улыбнулся, не открывая глаз. — Хочешь, в следующем году попрошу Сметвика взять тебя в Мунго на стажировку?       Она усмехнулась.       — А кто же будет помогать мадам Помфри? Нет, я пока нужна здесь.       — Я тоже не хочу, чтобы ты уходила, но тебе нужно двигаться вперёд, — Альбус тяжело вздохнул. — Твой талант должен развиваться и помогать людям.       — Считаешь, детям помощь не нужна? — насмешливо спросила она. — Особенно, некоторым…       — Ты имеешь в виду кого-то конкретного? — он слегка повернул голову.       — Гарри Поттера, — спокойно сказала Ариана. — Ал, с ним что-то не так. Я вижу… но я не знаю, что это. Несколько раз он упоминал, что его беспокоит шрам. Ты же понимаешь, что это странно?       — У него болит шрам? — тихо переспросил Альбус. — Давно?       — Кажется, в первый раз это случилось на пиру первого сентября.       — Ты права, — задумчиво кивнул он. — Это необычно. Я попробую разобраться, в чем здесь дело. Спасибо, что сказала.       — Не за что, — она слегка наклонилась к нему. — Ты ведь догадываешься, что это может быть, так?       Альбус не ответил. Только снова прикрыл глаза.

***

      С маленьким Гарри Поттером она подружилась почти случайно.       Все началось с того самого визита в больничное крыло после происшествия с троллем. Ариана тогда смазала царапины всем троим, залечила ушибы и отпустила с миром. Но уже на следующий день Гарри пришёл снова, на этот раз привёл Невилла Лонгботтома, который был весь в волдырях после урока зельеварения.       Пока Ариана лечила его травмы, Гарри с интересом наблюдал за ее действиями, а после спросил, зачем ей столько браслетов.       — Они мне нравятся, — просто ответила она. — Хочешь, тебе тоже сделаю что-нибудь?       Гарри хотел. Он вообще был общительным и любопытным ребёнком. Но при этом явно недолюбленным и очень одиноким. Когда через несколько дней он пришёл за обещанным подарком, Ариана предложила ему выпить чаю, и он сразу же согласился. А потом, отогревшись и расслабившись, стал рассказывать, как ему нравится в Хогвартсе.       Что он всегда мечтал о друзьях и доме. Что его тетя и дядя, у которых он рос, ненавидели магию. Нет, они не били его, не морили голодом, но часто ругались, когда с ним происходило что-то «ненормальное» и… не любили.       Ариана слушала его внимательно, вылепливая из кусочка глины фигурку, которая сама собой принимала форму оленёнка. Ещё совсем юного, с длинными, тонкими ножками, без ветвистых рогов, но уверенно державшего голову приподнятой.       — Красивый! — зелёные глаза восхищенно сверкнули.       Улыбнувшись, она взяла тонкую кисточку и начала покрывать фигурку узорами.       — А как вы придумываете это все? — спросил Гарри, наблюдая за ее действиями, затаив дыхание.       — Я не придумываю. Я чувствую…       Взмахом палочки она превратила раскрашенную глину в керамическую фигурку. Ещё один взмах — и фигурка заблестела, покрывшись эмалью.       — Держи, — Ариана протянула оленёнка мальчику.       — Это… правда мне? — он взял фигурку бережно, словно боялся, что она рассыпется в его руках.       — Не бойся, она прочнее, чем кажется.       Как и ее новый владелец.

***

      С тех пор Гарри стал частым гостем в больничном крыле. Слава Мерлину, не в том смысле, который обычно под этим подразумевается.       Ему просто было здесь хорошо. Спокойно. Здесь его слушали и слышали.       И поили вкусным чаем с печеньем. И позволяли лепить из глины. И не ругались, когда что-то не получалось.       При этом если бы Гарри спросили, что такого он здесь нашёл, он бы не смог ответить. Ариана не проявляла к нему какой-то особенной заботы, как, например, Молли Уизли, приславшая ему на Рождество свитер, как своим сыновьям. Не пыталась его чему-то научить, лишь наблюдая, как он неловко мнёт в пальцах очередной кусочек глины. Не рассказывала чего-то особенно интересного, да и вообще по большей части занималась своими делами, иногда отвечая на какие-нибудь его вопросы. Она просто… была. И этого оказалось достаточно.       Достаточно для того, чтобы наткнувшись во время рождественских каникул на старинное зеркало, он рассказал об этом ей.       Ариане в ту ночь не спалось. Она и обычно-то ложилась поздно, слишком любила творить ночью, когда вокруг тишина и покой, а тут и вовсе бродила по коридорам заполночь, вслушиваясь в ночное дыхание замка. В потрескивание факелов, шум ветра за окнами, едва слышный шёпот портретов…       Чьи-то торопливые шаги она услышала сразу же, а буквально через минуту ее едва не сбил с ног бегущий куда-то Гарри — взволнованный, растрёпанный и с серебрящейся в руке мантией-невидимкой. Его глаза были огромными, испуганными и счастливыми одновременно. Очарованными.       — Я их видел… — выдохнул он дрожащим шепотом. — Своих родителей! Всю свою семью! Я покажу!       Она пошла за ним, решив не спрашивать, что он вообще делает за пределами спальни ночью и откуда у него мантия, которую — она хорошо это помнила — Альбус использовал в ритуале ее «возвращения».       — Они там… Смотрите!       Огромное зеркало в массивной бронзовой раме стояло посреди заброшенного класса. Тусклая от времени, покрытая пылью поверхность отражала каменные стены. Ариана подошла ближе.       Сначала она видела в зеркале лишь себя — такой, как была — но прошло мгновение… и отражение начало меняться. Медленно, будто возникая из небытия, рядом с ней появился мужчина.       Чёрный старомодный костюм. Темные, чуть вьющиеся волосы, обрамляющие красивое, но холодное лицо. Темно-серые, отливающие синевой глаза под прямыми бровями. Бледная рука легла на ее плечо собственническим, властным движением. На пальце короткой искрой сверкнуло золотое кольцо с чёрным камнем. А надменный взгляд вдруг потеплел, став почему-то безумно знакомым… родным.       Ариана инстинктивно схватилась за своё плечо, оборачиваясь… и столкнулась с полным надежды взглядом зелёных глаз.       — Вы видите их?       — Гарри, нам нужно уйти отсюда, — хрипло сказала она, чувствуя почти непреодолимое желание вновь посмотреть в зеркало. — Прямо сейчас.       — Но почему? Что… — он выбежал за ней в коридор. — Что вы увидели?       Ариана стояла у окна, жадно вдыхая свежий, морозный воздух. Сердце стучало так, что становилось больно.       — Не знаю, — выдохнула она и прикрыла глаза, успокаиваясь. — Но это зеркало… оно не просто так показывает тебе то, что ты больше всего хочешь видеть. Такие артефакты чаще всего опасны. Они как вампиры тянут из того, кто смотрит в них, энергию, магию и жизнь, взамен давая лишь иллюзию. Не стоит больше смотреть в него. Пойдём со мной…       Она отвела растерянного, подавленного ребёнка в больничное крыло, напоила горячим шоколадом и там же уложила спать. Во избежание, так сказать. А сама, дождавшись рассвета отправилась в кабинет директора.       Оказалось, Альбус собирался использовать зеркало «Еиналеж» в седьмом, заключительном, этапе соревнований. Сказал, что у него есть несколько отличных идей на тему доработки этого артефакта, и если все получится, из него выйдет отличная головоломка.       — Забрал бы ты его из класса, — посоветовала Ариана, у которой от одних воспоминаний мороз бежал по коже. — Дети, все-таки.       — Да, я как раз сегодня собирался это сделать, — Альбус пристально смотрел на неё, о чем-то размышляя. — Скажи, ты что-то видела в нем?       — Видела, — она обхватила плечи руками. — Себя.

***

      Каникулы закончились, и замок вновь ожил, наполнившись звуками и колдовством.       А к обязанностям Арианы неожиданно добавилась варка всех лекарственных зелий для больничного крыла.       — Нет, ты представляешь! — возмущалась мадам Помфри. — Северус заявил, что раз у меня появилась помощница, то теперь он отказывается тратить своё время на «всякую ерунду»! А в качестве невероятной любезности готов предоставлять стол в классе зельеварения во второй половине дня! Столько лет его почему-то не тяготило приготовление «всякой ерунды», а тут на тебе! Ему, видите ли, времени не хватает!       — Его можно понять, — Ариана только улыбнулась. — Он ведь преподаёт, у него много работы и без нас. Да вы не переживайте, я с удовольствием займусь зельями, мне совершенно не сложно, и времени достаточно.       — Точно? — с некоторым облегчением спросила целительница. Видимо, ругаться со Снейпом ей все же не хотелось. — Ну, смотри. А то я ему устрою! Подумаешь, преподаёт! Помона тоже и уроки ведёт, и должность декана занимает, но это не мешает ей выращивать у себя в теплицах все необходимые растения!       Она ещё долго ворчала что-то себе под нос, пока составляла список необходимых зелий.       Смешная.       В класс зельеварения Ариана снова пришла с кружкой чая. Почему-то ей казалось, что Северус не отважится оставить ее наедине со своими драгоценными ингредиентами и инвентарем. Предчувствие не обмануло. Профессор сидел за столом и был так страшно занят, что полностью проигнорировал ее появление. Разве что бровь слегка дёрнулась, когда она поставила рядом с ним кружку.       За почти три часа, что она провела за варкой первого снадобья, он не произнёс ни слова. Не смотрел в ее сторону. И вообще делал вид, что в классе кроме него никого нет. Ариану это совершенно не смущало. Она занималась своим делом.       А чай он все-таки выпил.       И на следующий день снова сидел за столом, когда она пришла. Читал что-то.       За неделю таких ежевечерних «встреч» Ариана так привыкла к тому, что он молчит — от чего она периодически забывала о его присутствии — что когда он внезапно заговорил, она вздрогнула от неожиданности и чуть не уронила в котёл лишний ингредиент.       — Пять минут, — негромко произнёс Северус, не отрываясь от толстой книги, которую читал на этот раз.       Ариана посмотрела в рецепт. Там рекомендовалось выждать восемь минут. А потом, после подмешивания, ещё столько же.       — Оба раза? — уточнила она, подняв взгляд.       Северус молча кивнул, мельком посмотрев на нее. Она послушалась. И действительно, зелье получилось быстрее и имело более насыщенный цвет, к тому же запах стал не таким едким.       После того раза она стала регулярно получать ценные советы, которые помогали ускорить процесс приготовления, облегчить его и повысить полезные свойства готового снадобья.       Ариане даже стало жаль, что она училась зельеварению не у него. Ему бы взрослым преподавать, которые способны оценить те знания, которые он даёт, а бедные дети так пугаются его резких замечаний, что не то что оценить, запомнить толком ничего не могут.       И как его только в школу работать занесло?

***

      Спокойная, счастливая жизнь, к которой она давно привыкла, закончилась в один момент.       В феврале.       Ариана возвращалась из теплиц с травами, выращенными для больничного крыла, когда вдруг увидела Квиррелла, который шёл в сторону Запретного леса. Странно шёл. Медленно, с трудом переставляя плохо гнущиеся ноги, то и дело спотыкаясь, как сомнамбула или… марионетка. Ощущение было такое, словно он не хочет идти вперёд, сопротивляется, но что-то заставляет его это делать.       — Квиринус? — Ариана позвала его, но он лишь коротко дернул головой, не обернувшись. — Квиринус, подождите! — она положила свёрток с травами на землю и бросилась за ним. — Куда вы?       И в этот момент он упал. То ли снова споткнулся, то ли ноги перестали его слушаться, но он рухнул в снег, как подкошенный, на самой опушке леса.       Ему было плохо. Казалось, даже хуже, чем осенью. Его лицо было уже даже не бледным, а землисто-серым. Вокруг глаз — чёрные круги. Его била крупная дрожь, будто он очень сильно замёрз, но лоб при этом блестел от пота. Как при лихорадке. Браслет с мелкими красными камнями на его запястье выглядел так, словно его пытались сжечь. Кожаный ремешок истлел, металл оплавился, камни почернели, и весь он готов был рассыпаться в любую секунду.       — Сейчас… потерпи, — Ариана быстро вытащила из кармана сплетённый для него амулет.       Это был круглый медальон размером с галлеон. По центру — темно-синий камень с белым узором, вокруг — девять бусин из разных пород дерева, за ними кругом — кожаные и тканевые полоски, завязанные сложными узлами, и металлическая окантовка с выгравированными рунами. Освобождение, защита и исцеление.       Она носила его с собой с тех пор, как закончила, искала подходящий момент, чтобы отдать. Почему-то она была уверена, что добровольно он его не наденет. После той прогулки перед каникулами он, казалось, всеми силами избегал новой встречи.       Осторожно, стараясь не причинить ему лишней боли, Ариана надела медальон на его шею. Она не знала, что должно произойти, но увиденное заставило ее отшатнуться.       Едва медальон коснулся груди Квиррелла, как центральный камень полыхнул ослепительно-белым. Квиринус запрокинул голову и страшно закричал. Его тело задергалось, забилось в агонии, а изо рта вырвалось что-то темное, похожее на сгусток чёрного дыма. Это что-то на мгновение заглушило его крик протяжным, мучительным стоном, а затем метнулось вверх и исчезло в темном вечернем небе.       — Квиринус? — Ариана склонилась над обмякшим Квирреллом.       Он был жив. Весь мокрый от пота, с дрожащими руками и губами, тяжело дышащий, он смотрел на неё с ужасом и благодарностью одновременно. Его фиолетовый тюрбан размотался и свалился на землю, стоило ему пошевелиться, обнажая лысую голову.       Поняв это, он вдруг удивительно резким для своего состояния движением вскинул руку к затылку.       — Вам больно? — Ариана осмотрела его голову. — Травм, вроде, нет…       — Н-нет, — выдохнул Квиррелл, словно не веря. — Ничего н-нет… Умоляю! — в его глазах отразилась паника. — Не г-говорите никому!       — Не говорить о чем? — Ариана внимательно смотрела ему в глаза. — Что это было, Квиринус? Дух? Паразит? Проклятие? Расскажите мне, и я клянусь, что это останется между нами.

***

      — Я с-сам искал его… Я б-был идиотом… С-самодовольным, с-самоуверенным глупцом…       Квиррелл сидел в кресле в комнате Арианы, уперевшись локтями в колени и спрятав лицо в ладонях. Сама она устроилась на широком подоконнике, поджав под себя ногу.       После выпитых восстанавливающих зелий и контрастного душа Квиринусу стало значительно легче. Он все ещё чувствовал слабость, но это невозможно было сравнить с его предыдущим состоянием.       Ему сложно было начать рассказывать, но стоило произнести первые несколько предложений, и его уже было не остановить.       Оказалось, он сам позволил духу Темного лорда занять своё тело. Много лет, читая скучные лекции в Хогвартсе, Квиринус мечтал о славе и признании. О том, чтобы стать могущественным волшебником. Чтобы его начали воспринимать всерьёз. Ежегодный летний отпуск он всегда посвящал путешествиям в разные страны. Набирался знаний, изучал другие культуры и недоступные в Британии области магии. А этим летом до него дошёл слух о странных происшествиях в албанских лесах. И он отправился туда.       — Я д-думал, что справлюсь с ним, — Квиррелл болезненно поморщился. — Хотел получить знания, хотел совершить нечто великое…       Он ошибся. Поначалу дух Темного лорда действительно делал его сильнее, делился знаниями, обещал величие и всевозможные награды за помощь. Но чем дольше он находился в теле, тем сильнее становился, и к середине осени Квиринус понял, что больше не контролирует себя. Тёмный лорд подавлял его личность, наказывал за малейшее неповиновение страшными мучениями. А иногда и вовсе забирал контроль над телом.       — У м-меня начались провалы в памяти. Я п-приходил в себя и н-не помнил, как п-провёл последние несколько часов…       Квиринус понимал, что умирает — физически и магически. Его тело было не в состоянии удерживать в себе две души, тем более, конфликтующие между собой. Браслет, который дала ему Ариана во время Хэллоуина, ненадолго улучшил самочувствие. Появились силы, исчезла постоянная головная боль и окрепло тело. Но Лорду это не понравилось.       — Он в-велел мне узнать о в-вас больше, — Квиррелл поднял на неё взгляд больных, покрасневших глаз. — Сказал, что уже в-видел такое р-раньше…       — Видел? Где? — Ариана ощутила нарастающее беспокойство.       — Он н-не сказал. Н-но мне кажется, это было в-важно для него…       Квиринус сопротивлялся отчаянно, пользуясь приливом сил. На матче по квиддичу, когда Лорд приказал ему убить Гарри Поттера, он намеренно ослабил заговор, чтобы дать профессорам возможность спасти мальчишку, а затем, воспользовавшись суматохой, и вовсе прервал его. Ходил кругами вокруг запертого на третьем этаже цербера, делая вид, что усиленно ищет способ пройти мимо него, а сам отчаянно пытался найти выход из ловушки, в которую себя загнал. Однажды даже решил пойти к Дамблдору и во всем признаться, попросить помощи, но Лорд не позволил. Квиринус отключился, даже не дойдя до лестницы, а очнулся в проклятом запретном коридоре.       — Что ему было нужно в замке? — Ариана зябко поежилась.       Рассказ Квиррелла тревожил ее. Даже не тем, что все это время он был одержим духом того, чьё имя до сих пор боятся произносить. Было что-то ещё. Что-то в ее душе отзывалось на эту историю.       — Философский к-камень, — выдохнул Квиринус. — Он был уверен, что Д-дамблдор прячет его в замке. Он хотел в-воплотиться. В-вернуть себе тело…       Тёмный лорд гневался, становился ещё агрессивнее. Он пытался полностью подавить душу Квиррелла, поглотить ее, и в какой-то момент он начал чувствовать, что меняется. Он срастался с чужой сущностью, меняясь внешне и внутренне, но все ещё продолжал бороться, даже осознавая всю безнадежность этой борьбы. И чем сильнее он сопротивлялся, тем слабее становилось тело. Вернулись боли, он начал часто терять сознание, его бросало то в жар, то в холод, как от высокой температуры… Браслет-оберег, который Квиринус не снимал, несмотря на бешенство Лорда, начал разрушаться. Он чернел и плавился с каждым днем, а вместе с этим слабела защита, дававшая силы на сопротивление. И сегодня он понял, что проиграл…       — Зачем вы шли в лес? — тихо спросила Ариана.       — Я д-должен был убить единорога, — Квиррелл смотрел перед собой стеклянным взглядом. — Он п-приказал мне сделать это и выпить его кровь. Он п-понимал, что если я умру, он снова потеряет т-тело.       — Квиринус, вы знаете, как Темному лорду удалось выжить? — вопрос прозвучал едва слышным шепотом. — Вы знаете, кто он?       Ариане было страшно.       Она чувствовала, что задаёт вопросы, опасные в первую очередь для неё самой. Интуиция кричала, что ещё немного — и она найдёт ключ к своим потерянным воспоминаниям. К прошлой жизни, которую она уже никогда не сможет забыть. Не сможет жить дальше так, как жила все это время.       Ее уютный, спокойный мир представлялся сейчас окружённым сферой из тонкого матового стекла, за которым таились неясные тени. Она почти видела паутинку трещин, расползающихся по этому стеклу, готовому вот-вот лопнуть. Разлететься миллионом осколков, безжалостно впустив внутрь забытое прошлое. То прошлое, по которому она тосковала, и которого страшно боялась.       — Знаю, — глухой голос Квиррелла заглушил призрачный звук трескающегося стекла. — Я в-видел это в его разуме. Когда он думал, что п-полностью подавил меня, мы на время стали б-будто… одним целым. Это б-было как… п-падение в пропасть. Я в-видел его воспоминания, я т-тонул в них, не мог выбраться…       Ариане тоже казалось, что она тонет. Лоб сдавило невидимым обручем, в ушах нарастал шум. Ей безумно захотелось, чтобы он замолчал, чтобы не говорил больше ничего, но она не могла его остановить. Не могла даже сделать вдох.       — Его имя — то, к-которое теперь п-под запретом — ненастоящее. Лорд Волдеморт… лишь маска. Псевдоним. Когда-то, очень д-давно, его звали Том…       Том. В глазах потемнело. Мгновенной вспышкой в памяти возникло красивое лицо за мутной пеленой зеркала. Холодные темно-серые глаза смотрели прямо в душу. И одновременно с этим — маленький мальчик — подозрительный, недоверчивый, готовый защищаться от всего мира.       — … искал бессмертия… — долетали будто сквозь толщу воды обрывки фраз. — Разделил д-душу… темнейшее к-колдовство… якорь…       Якорь. Крестраж. В памяти эхом зазвучал далекий, но безумно знакомый голос:       — Я нашёл его! Нашёл способ победить смерть!..       Ужас, липкий, холодный, пробирающий до костей, сковал ее, не давая пошевелиться.       — Они не п-позволили ему умереть. Н-но теперь ему нужно н-новое т-тело… Он н-не отступится…       Ариана уже не слышала его. В ее сознании звенели, вспыхивая яркими искрами, осыпающиеся осколки. Воспоминания, ощущения, события захлестнули ее ярким водоворотом, не оставляя места реальности.       То, над чем столько лет безуспешно бился Альбус, произошло само собой, принося кристально-ясное осознание — у него и не было шанса на успех. Она не могла вспомнить жизнь Арианы Дамблдор, потому что никогда не была ею.       Она была кем-то совершенно иным.