Воскрешающий камень

      Из Италии Ари вернулась слегка загоревшая, наполненная впечатлениями и в глубокой задумчивости.       Ей удалось найти достаточно информации о крестражах, чтобы понять — во-первых, шанс вернуть Тому тело и разум есть. Во-вторых, сделать это будет сложно. Очень сложно. И в-третьих, не быстро и не прямо сейчас.       Главная проблема была в том, что она понятия не имела, где могут находиться крестражи. А для того, чтобы выяснить, на сколько частей была разделена душа, ей нужен был хотя бы один. И тот, что был в Гарри, не подходил. Втягивать во все это ребёнка совсем не хотелось.       А ведь была ещё и основная сущность, та самая, которой был одержим Квиррелл. И предсказать, когда она предпримет очередную попытку возродиться, не представлялось возможным. Это… пугало.       Судя по всему, Том сейчас находился далеко не в самом адекватном состоянии и мог натворить такого, что уже нельзя будет исправить. И что тогда?       С другой стороны, после предыдущего развоплощения в восемьдесят первом, он пропал куда-то на целых десять лет. Может, и сейчас затаится? Это было бы очень кстати.       Обдумав нынешнюю ситуацию со всех сторон, Ари решила не дергаться. В конце концов, паника ещё никогда хорошим решениям не способствовала. Но кое-что сделать все-таки было можно.       А потому в один из последних дней июля она отправилась в Литтл-Хэнглтон.       Особняк Реддлов встретил ее тёмными окнами, гулкой пустотой комнат и пробирающим до костей ощущением одиночества. Старый дом тосковал без хозяев, наполнявших его энергией жизни. Ворчал скрипучими половицами, жалуясь на то, что его бросили. Шелестел занавесками, уговаривая остаться. Хватал прохладными пальцами сквозняков, стремясь удержать вернувшуюся спустя столько лет хозяйку.       — Не сейчас, — прошептала Ари, гладя кончиками пальцев массивную деревянную дверь. — Мы обязательно вернёмся, но позже. Обещаю.       Она спустилась в подвал, в свою старую лабораторию, где все выглядело точно так, как она помнила. Стеллажи с ингредиентами для зелий и материалами для рукоделия. Стол, заваленный пергаментами и книгами. Многочисленные котлы в специальном шкафу… Том оставил ее рабочее место нетронутым, будто ждал, что она вот-вот вернётся.       Она взяла со стола колдографию в простой деревянной рамке. С потускневшего, потерявшего контрастность снимка ей улыбались двое молодых ребят. Они с Томом сделали его в Америке, во время путешествия. Она помнила, как чуть ли не силой затащила его в павильончик, уговаривая сделать колдофото на память, а он рвался в лавку артефактора дальше по улице и не желал тратить время на такую ерунду.       Ари тихо усмехнулась и вернула снимок на место.       Поворошила пергаменты с незаконченными записями, заглянула в ящики, смахнула пыль со стеллажей. Прошлое окутывало ее мягким покрывалом, шептало о забытом, будило глубоко в душе ощущение острой ностальгии. Отчаянно захотелось остаться здесь. Привести в порядок дом, вернуть ему былой уют, снова заняться исследованиями, которые так увлекали ее когда-то. Но… нет, не сейчас. Рано.       Ари повела плечами, сбрасывая наваждение, и, прикрыв дверь, поднялась по лестнице на первый этаж. Окинула взглядом холл, в углах которого поселились тени, и вышла на улицу. Несколько взмахов палочки — и на дом легла тонкая, призрачная вязь сигнальных чар. Если Том или кто-то ещё однажды появится здесь, она узнает об этом.

***

      Первое сентября принесло с собой неожиданное происшествие.       Гарри Поттер и его лучший друг Рон Уизли в первый же вечер оказались в больничном крыле после того, как не слишком удачно приземлились в летающей машине на Гремучую иву.       — Мы не специально, мисс Грей! — оправдывался Гарри, пока она обрабатывала мазью его царапины. — Просто мы не смогли попасть на поезд…       Ари молча выслушала сбивчивый рассказ о сломавшемся проходе на вокзале, а заодно о странном домовике Добби, посетившем Гарри летом. А потом напоила расстроенных, натерпевшихся страху мальчишек горячим шоколадом и отправила спать.       Конечно, идея лететь в школу на машине вместо того, чтобы дождаться взрослых, была несколько… экстремальной. Но деканы уже и так отчитали их по полной программе, а ее задача, чтобы дети были здоровы и, по возможности, радовались жизни.       А вот домовик, крадущий письма и уговаривающий мальчика-который-выжил не возвращаться в Хогвартс — это странно. Очень странно.       Ари, почти уверенная в том, что сам Гарри этого не сделает, на всякий случай сообщила об инциденте Альбусу. Тот заметно озадачился и припомнил, что домовик по имени Добби, вроде, принадлежал Люциусу Малфою.       Фамилию эту Ари помнила очень хорошо. Абраксас Малфой был одним из немногих, кто входил в «ближний круг» Тома в Хогвартсе, а позже именно он активно помогал ему продвигаться в высшие слои магического сообщества. Особенно Том его ценил за выдающуюся деловую и финансовую хватку и за отсутствие сестёр-племянниц-дочерей.       Интересно.

***

      — Зачем вы это делаете? — не выдержал Северус Снейп, глядя на исходящую ароматным паром чашку.       Ари, явившись в его класс, чтобы заняться зельями для больничного крыла, по традиции принесла свой фирменный чай.       — А почему нет? — она спокойно пожала плечами. — Вам же нравится?       Северус смотрел подозрительно. Похоже, он не верил, что кто-то что-то может делать просто так. Знакомый взгляд.       Она не стала спрашивать, зачем он сам продолжает присутствовать при ее работе, хотя, наверняка, мог бы потратить это время с большей пользой. Раз продолжает часами сидеть за столом под разными предлогами, значит, ему так хочется. А ей его присутствие совершенно не мешает.       Процесс приготовления зелий завораживал ее. Ей казалось, она никогда не устанет смотреть, как закипает вода, сначала лишь наполняясь сотнями мелких пузырьков, а затем начиная бурлить и пениться, как бурная река. Как крошатся в пальцах сухие травы, высвобождая такие разные, но одинаково упоительные ароматы. Как вспыхивают и гаснут искры в стеклянных флаконах, отражающих свет факелов.       Волшебство.       Когда она пришла на следующий день, Северус молча поставил перед ней чашку с кофе. Ари, никогда не увлекавшаяся этим напитком, была потрясена ярким, головокружительным ароматом и ни на что не похожим вкусом. Глубокий, горьковатый с едва уловимыми нотками миндаля и шоколада, он оседал на языке, оставляя сладковатое послевкусие, и ощущение восторга.       Она и не подозревала, что кофе может быть… таким.       С того дня обмен напитками стал у них чем-то вроде игры. Ари сочиняла все более интересные рецепты чая, а Северус ни разу не повторился с кофе, каждый раз готовя его по-новому. Они по-прежнему почти не разговаривали. Но оба наслаждались этими вечерними встречами.

***

      Ари, встревоженная историей с домовиком, старалась приглядывать за юным Поттером и его друзьями.       Она не знала, что и когда должно случиться, но чувствовала, что что-то обязательно произойдёт. Однако, Гарри жил обычной школьной жизнью. Ходил на уроки, веселился с друзьями, играл в квиддич… зато в начале октября в больничном крыле оказалась внезапно потерявшая сознание прямо на занятиях Джинни Уизли.       Девочка выглядела плохо. Бледная, осунувшаяся, избегающая смотреть в глаза, она утверждала, что с ней все в порядке и наотрез отказывалась обсуждать своё самочувствие.       Но когда Ари все же удалось ненадолго поймать ее взгляд, она ощутила, как внутри рождается нехорошее предчувствие. Она уже видела такой взгляд. Неприязненный, слегка агрессивный, а в глубине — затаенная надежда и страх перед тем, что невозможно контролировать. Точно так же в прошлом году иногда смотрел Квиррелл.       — Красивый кулон у тебя, — Ари улыбнулась, разглядывая подвеску из малахита на тонкой цепочке. — Можно посмотреть?       — Это мама подарила в честь поступления в Хогвартс, — Джинни явно была рада смене темы и охотно сняла с шеи украшение. — Она говорила, ей самой его так же подарила ее мама…       Пока девочка рассказывала о семейных традициях и пила бодроперцовое зелье, Ари незаметно наложила на кулон чары из арсенала целителей, отслеживающие физическое и ментальное состояние. На всякий случай. И, вернув Джинни украшение, отпустила.       «Случай» не заставил себя долго ждать.       Вечером в канун Хэллоуина Ари, направлявшаяся в большой зал на ужин, поняла — что-то не так. Один из браслетов — тот, на который она установила связь с кулоном Джинни — нагрелся, передавая сигнал.       Мгновенно забыв о еде, она развернулась и побежала к лестнице. Хрупкие, призрачные нити заклятия вели ее на второй этаж, и чем ближе она подходила, тем сильнее нагревался браслет. Резко свернув за угол, Ари едва не упала, споткнувшись о невесть откуда взявшуюся миссис Норрис — кошку завхоза Филча. Кошка гневно мяукнула и рванула в другую сторону, а в следующий момент Ари поняла, что пол в коридоре залит водой.       У стены в дрожащем света факелов стояла тоненькая фигурка. Тускло отливающие медью рыжие волосы. Испачканные чем-то темно-красным пальцы. Мертвенная бледность, заливающее лицо. И застывший, пустой взгляд, казалось, не замечающий появляющихся на стене букв.       «Тайная комната снова открыта! Трепещите…       Ари ощутила, как сердце пропустило удар. Ладони заледенели, в памяти зазвучало далекое шипение.       — Джинни, — она подбежала к девочке и схватила за плечи, разворачивая к себе. — Что ты делаешь?       Та вздрогнула, словно сбросив странное оцепенение. Карие глаза наполнились каким-то суеверным ужасом. По щекам потекли слёзы.       — Я не хотела… — бескровные губы едва шевелились. — Он меня заставил… он приказал…       — Кто? — тихо спросила Ари, не отпуская его взгляд. — Кто он?       Дрожащими руками Джинни вытащила из складок мантии тетрадь в чёрной кожаной обложке. Нет, не просто тетрадь. Дневник.       Внезапно разучившись дышать, Ари открыла его на первой странице. Выцветшая, но все ещё хорошо читаемая надпись «Т. М. Реддл» не оставила места для сомнений. Это был тот самый дневник, который она когда-то подарила Тому на день рождения. Очень много лет назад.       — Откуда это у тебя? — вопрос прозвучал почти шепотом.       — Он был в одном из моих учебников, — Джинни сотрясала крупная дрожь.       Решив отложить расспросы, Ари взмахом палочки стёрла со стены незаконченную надпись, высушила пол и забрала девочку в больничное крыло. Впрочем, уже на следующий день выяснилось, что никаких подробностей Джинни не помнит. Она рассказала только, как переписывалась с помощью дневника с человеком по имени Том, а потом с ней начали происходить странные вещи. Она все время чувствовала себя уставшей, больной, плохо спала, а иногда не могла вспомнить, что делала несколько часов. А ещё она помнила страх — постоянный, выматывающий, не дававший рассказать никому о том, что с ней происходит. Но чем больше Джинни говорила, тем меньше помнила, словно пересказывала дурной сон, постепенно исчезающий из реальности.       Ари, как могла, попыталась успокоить ее. Убедила, что она ни в чем не виновата, напоила восстанавливающими зельями, подарила возвращающий жизненные силы амулет и посоветовала несколько дней провести в больничном крыле. Отдохнуть.       А сама, забрав дневник, отправилась в Выручай-комнату.       Ей нужно было место, где никто не помешает.

***

      Призрак Тома, заключённый в дневнике, был лишь тенью. Воплощением худших качеств его характера.       Жестокость, эгоистичность, мания величия, мстительность — все это было усилено в разы, тогда как рассудительность, жажда знаний и восхищение миром отсутствовали в принципе.       — Зачем ты открыл комнату? — Ари смотрела на полупрозрачную фигуру, появившуюся перед ней.       Чтобы избежать повторения печального опыта Джинни и Квиррелла, она заранее наполнила магией один из своих амулетов, сделав его внешним источником подпитки для крестража. Для воплощения этого было недостаточно, но хватило, чтобы создать проекцию.       Том выглядел молодым. Лишь чуть старше, чем она помнила. Такой знакомый и одновременно чужой. Холодный. На тонких губах играла самодовольная ухмылка.       — Потому что мог, — почти прошипел он, глядя на неё с ледяным равнодушием. — Мне было интересно посмотреть, как эти ничтожества будут трястись от страха. Как Дамблдор будет выкручиваться, когда начнут гибнуть студенты. Это прекрасно отвлекло бы всех от того, что происходит с девчонкой. Я бы выпил ее до дна и снова обрёл бы тело и жизнь!       — Вот ужас-то, — Ари передернуло.       — Разве? — в Томе вдруг что-то изменилось. Взгляд, голос, выражение лица. Ушли холодность и самодовольство, и он стал до боли похож на себя настоящего. Родного. — Неужели, ты не хотела бы, чтобы я вернулся? Чтобы мы снова были вместе…       Он подошёл совсем близко, протянул руку к ее лицу, и Ари ощутила легкий холодок на коже.       — Хотела бы, — она не отрываясь смотрела в его глаза.       — Тогда помоги мне, — прошептал он, буквально гипнотизируя ее. — Ты знаешь, что нужно делать. Верни меня, и мы больше никогда не расстанемся. Мы поженимся. Я буду любить тебя…       — Мерлин, — Ари длинно выдохнула, прикрыв глаза. — Я и забыла, каким ты можешь быть невыносимым.       Призрак зло сощурился.       — Значит, так ты дорожишь мною?       — Ты, — она ткнула пальцем в дневник, — всего лишь часть настоящего Тома. Не лучшая часть. И манипулятор из тебя так себе. Но ты поможешь мне найти остальные крестражи и усыпить василиска прежде, чем кто-нибудь пострадает. В прошлый раз у тебя это почти получилось.       — Да ну? — ехидно прошипел Том, скрестив руки на груди. — И с какой стати я буду помогать тебе? Ради светлой памяти о нашем сиротском детстве? Кажется, ты сама только что назвала меня «не лучшей частью»?       Ари вздохнула. Мерлин, пошли ей терпения!       — Ты ведь помнишь, что я в курсе, где находится тайная комната, правда? — спокойно сказала она, слегка наклонив голову. — Как думаешь, сколько времени понадобится аврорам, чтобы убить питомца твоего предка? Думаю, не много, учитывая, что василиск уже очень стар, а бравые охотники будут заранее знать, с чем столкнутся…       — Ты этого не сделаешь! — глаза Тома яростно сверкнули.       — Не сделаю, — согласилась Ари. — Если он снова уснёт. Подумай, жалко ведь будет отдать его на растерзание аврорам. Последний василиск в Британии…       — Зря я дал тебе шанс вернуться, — процедил Том, глядя на неё с ненавистью. — Если бы мог, я бы убил тебя снова. Своими руками. И на этот раз окончательно. Ты — моя самая большая ошибка. Я жалею о каждой потраченной на тебя секунде!       — Ты закончил? — равнодушно поинтересовалась она, когда он замолчал. — Так какой вариант выбираешь?       И улыбнулась бессильному гневу, полыхнувшему в его глазах.

***

      Василиск уснул.       Но это стоило Ари множества бессонных ночей, хронической головной боли, кучи нервов и бесконечных минут близкого общения с тенью Тома, который не упускал возможности напомнить ей, как сильно ее ненавидит.       Это было даже забавно. Оказывается, чувства Тома к ней были даже сильнее, чем она предполагала. И он сам, наверное, тоже.       Джинни Уизли оправилась быстро. Крестраж не успел оказать на неё сильного разрушительного воздействия. Уже через неделю она снова была бодрой, веселой, и почти ничего не помнила о дневнике и тайной комнате.       Сложнее всего оказалось договориться с Миртл.       Когда Ари впервые увидела ее призрак, изнутри обожгло острым чувством вины. Все-таки, они с Томом были виноваты в ее смерти. Он — потому что выпустил василиска, а она — потому что не остановила его. А вот Миртл ее не вспомнила. Лишь посмотрела как-то странно, со смутным подозрением, но так и не узнала. Пришлось долго уговаривать ее не говорить никому о входе в комнату, о рыжей девочке, шипевшей на непонятном языке, и о ее собственных походах под школу с дневником. Миртл капризничала, упрямилась, вредничала, но в итоге пообещала молчать с условием, что Ари будет почаще общаться с ней. Привидению было одиноко, но противный характер не способствовал поиску друзей.       К концу ноября тайная комната снова была закрыта.       И Ари, дождавшись рождественских каникул, смогла заняться второй частью своего плана.

***

      — Шесть?! — она неверяще смотрела на результаты проведённого над дневником ритуала. — Он создал шесть крестражей?       Поверить в это было сложно. В книгах, за которыми она ездила в Италию, было сказано, что каждое разделение души оказывает губительное воздействие на магию, психику и разум волшебника. Меняется характер, пропадают случайные — иногда критически важные — навыки и знания, уродуется тело, снижается фактор контроля, а магия становится нестабильной. Средневековый волшебник, создавший всего три крестража, буквально за год превратился в невменяемое, одержимое жаждой крови существо, мало отличающееся от агрессивной нежити, а тут…       Ари прикрыла глаза ладонью.       Теперь понятно, почему Том сошёл с ума. Странно, что его безумие начало прогрессировать только к семидесятым, а не гораздо раньше. С другой стороны, он, наверное, создавал крестражи постепенно. Не все сразу.       Где-то ей попадалась информация — неподтвержденная, правда — что этот процесс вызывает привыкание.       Мерлин, и где теперь искать все эти осколки?