Воскрешающий камень

      — Мисс, у вас невероятные глаза! — Гилдерой Локхарт в этом году стал сущим проклятием для обитателей замка.       Высокий, широкоплечий, весь такой… золотисто-медовый, с ослепительной улыбкой и спадающим на лоб непослушным локоном — он казался сошедшим со страниц дамского романа.       О нем мечтательно вздыхали все студентки от двенадцати до семнадцати и некоторые профессора женского пола, что, конечно же, совсем не радовало мужскую аудиторию. Особенно Снейпа. Того, казалось, тошнило от одного вида нового коллеги.       Ари он казался забавным. Такой живой, артистичный, уверенный в собственной неотразимости. Просто квинтэссенция счастья и довольства жизнью. Хотелось зачерпнуть эту светлую, искрящуюся энергию, исходящую от него, и раздать тем, кому этого не хватало.       Усталой и задерганной Минерве, депрессивно-рассеянной Трелони, излишне серьезной Септиме Вектор, ну и Северусу, конечно. Ему — двойную дозу. Но, увы, это было невозможно, а потому у всех вышеперечисленных бьющая через край жизнерадостность Локхарта вызывала только раздражение и неприязнь.       Ах, да, и ещё его абсолютная, просто фантастическая профнепригодность.       Видимо, Альбус не преувеличивал, когда говорил, что найти преподавателя Защиты — задача трудновыполнимая.       — А у вас уши, — вернула комплимент Ари, чем на некоторое время вогнала Гилдероя в ступор.       Этих нескольких секунд как раз хватило, чтобы обогнуть его и пройти дальше по коридору.       — Обожаю девушек с чувством юмора! — Локхарт нагнал ее у спуска в подземелья и перегородил дорогу, встав на пару ступенек ниже и улыбаясь ещё более ослепительно. — Вы чудо, мисс Грей! Вы покорили меня с первого взгляда! Такая неуловимая, загадочная, когда же вы наконец пойдете со мной на свидание?       Бедняга. Трудно ему здесь. Столько восхищенных взглядов, а роман завести не с кем. Ну не со студентками же. А потенциально подходящие профессора, вроде Авроры Синистры или Чарити Бербидж — хорошенькой преподавательницы маггловедения — несмотря на внешнее восхищение, прекрасно знали ему цену.       — В следующей жизни, мистер Локхарт, не раньше, — улыбнулась она и, снова обогнув его, продолжила свой путь.       — О, мое бедное влюблённое сердце! — раздался за спиной страдальческий стон. — За что вы так со мной, мисс Грей? Дайте хотя бы шанс!       — Обязательно, — пообещала Ари, сворачивая за угол. — На первом же свидании в следующей жизни.       — Нет, я не вынесу этой муки! — судя по шагам, он следовал прямо за ней.       Не дожидаясь, пока он догонит ее, Ари ускорила шаг и буквально влетела в класс зельеварения, быстро закрыв за собой дверь.       — Где же вы, моя Муза? — донеслось из коридора. — Ваши прекрасные черты преследуют меня во снах!       — Надеюсь, в кошмарах, — не удержалась Ари и услышала тихое покашливание.       — Мисс Грей? — Северус смотрел на неё, слегка подняв бровь. — Что-то случилось?       А из коридора уже доносился скрип открывающихся и закрывающихся дверей.       — Вы меня не видели! — быстро сказала Ари и, метнувшись в противоположный конец класса, спряталась за шкаф.       Спустя несколько мгновений дверь распахнулась.       — Где же… О, Северус, прошу прощения! — увидев зельевара, Локхарт как-то сразу растерял весь свой любовный пыл. — Вы не видели мисс Грей? Мне показалось…       — Нет! — рявкнул Снейп, окинув того презрительным взглядом.       — О, ну что ж, жаль! Хорошего вечера! — пробормотал Локхарт и поспешил ретироваться.       Снейпа он небезосновательно побаивался. С зельеваром ссориться — себе дороже.       Ари, убедившись, что незадачливый поклонник ушёл, выбралась из-за шкафа и, как ни в чем не бывало, начала разливать по флаконам настоявшееся зелье, ради которого, собственно, и пришла.       — Мисс Грей, этот… человек беспокоит вас? — спросил Северус с плохо сдерживаемым раздражением.       — О, ну что вы, — отмахнулась Ари. — Он совершенно безобидный. Ему просто скучно, вот и пытается как-то разнообразить серые будни. Как только поймёт, что я неподходящая компания, сразу переключится на кого-нибудь другого.       — А вы действительно неподходящая компания? — темные глаза чуть прищурились.       Ари ответила выразительным, слегка насмешливым взглядом.       На этом инцидент был исчерпан.

***

      Что Ари действительно беспокоило — так это дневник.       Крестражи не зря считались темнейшей и опаснейшей магией. Даже не используемый, находясь близко он тянул силы и магию из любого находящегося рядом волшебника. Медленно, по чуть-чуть, но все же.       Его необходимо было обезвредить. Потому что прятать где-то далеко казалось опасным. Да и где? В особняке? А если туда заявится кто-нибудь из магов или сам Том? А других подходящих мест Ари не знала. Не в Гринготтс же нести.       К счастью, она знала, как ограничить действие крестража. Но для этого нужна была вещь, которую не так просто было найти. Хотя…       Идея пришла внезапно, среди ночи, заставив ее немедленно вскочить с постели. И как она раньше не вспомнила?       Спустя некоторое время Ари с дневником в руках стояла в коридоре на восьмом этаже перед картиной с троллями.       «Мне нужно место, где все спрятано»…       Эту версию Выручай-комнаты они с Томом обнаружили на четвёртом курсе, когда им срочно нужно было деть куда-то результаты неудачного эксперимента.       Колоссальных размеров помещение, похожее на готический собор, заваленное горами скопившегося за века хлама, поражало воображение каждый раз. В стрельчатые окна лился рассеянный солнечный свет.       Ари медленно шла между завалами, внимательно разглядывая самые разнообразные вещи. Не то… не то, тоже не то… Вот это… нет, не подойдёт. Снова мимо…       Наконец, около получаса спустя ей попалось на глаза то, что она искала. Вместительная шкатулка из потемневшего серебра с тяжелой крышкой и почти истлевшей бархатной подкладкой. Проверив ее на всякий случай на неприятные сюрпризы, Ари подхватила ее и уже быстрым шагом направилась было к выходу, как вдруг что-то заставило ее остановиться.       Дневник в руке ощутимо нагрелся. Даже слегка завибрировал, будто от избытка энергии. И одновременно с этим откуда-то справа раздалось лёгкое дребезжание. Оглянувшись, Ари увидела пыльный бюст, на голове которого точно так же, как и дневник, вибрировала диадема.       Старинная. Знакомая. Один в один похожая на ту, что украшала голову статуи в гостиной факультета, на котором Ари проучилась семь лет. О которой слышала столько рассказов и мифов. Затерянная в веках легендарная диадема Ровены Рейвенкло.       — Да быть не может, — она перевела ошарашенный взгляд с диадемы на дневник и обратно. — Он ее все-таки нашёл?       Она хорошо помнила, как Том одно время просто бредил реликвиями Основателей. Уже работая у Горбина он случайно наткнулся на медальон Слизерина, принадлежавший когда-то его матери, а вместе с ним на чашу Хельги Хаффлпафф. И вот теперь диадема… ещё один крестраж. Два осколка одной души чувствовали друг друга, стремились вновь обрести целостность. Какого черта он делает здесь?       Впрочем, об этом можно будет подумать потом.       Схватив диадему, Ари выскочила из комнаты, а через несколько секунд снова вошла, но уже не на склад ненужных вещей, а в полностью обставленную мастерскую. Материалов комната, конечно, не предоставляла, но вот инструменты были в ассортименте.       Положив крестражи на стол — на всякий случай подальше друг от друга — она поставила по центру шкатулку, вооружилась штихелем и начала наносить на внешние стороны бортиков, дно и крышку руны.       Гравировкой она раньше сильно не увлекалась, поэтому времени на это ушло неприлично много, но спустя несколько часов она, вполне довольная результатом, устало сдула со лба прядь волос и улыбнулась. Осталось наложить чары. Незримое расширение внутрь, несколько защитных снаружи… К утру вместилище для крестражей было готово.       Диадема и дневник отправились в шкатулку, а сама Ари, вконец измотанная, но с ощущением свалившейся с плеч тяжести, отправилась в свою комнату.       Если повезёт, успеет поспать ещё пару часов.       Перед дверью в ее апартаменты парил в воздухе роскошный букет белых роз.

***

      — Я уже нашёл нового преподавателя на следующий год, — Альбус словно бы оправдывался. — К сожалению, он не мог занять должность раньше, и я надеялся, что Гилдерой продержится этот год за счёт своей известности, ну, и теории…       — Главное, чтобы до конца года его никто не прибил, — философски заметила Ари. — А то точно все претенденты разбегутся.       — О, я уверен, все не настолько плохо! — махнул рукой Альбус, но потом увидел ее выражение лица. — Что… настолько?       Ари усмехнулась.       — Я бы сказала, список претендентов на умерщвление нашего ослепительного профессора растёт быстрее, чем тираж его книг. Лидируют с переменным успехом Минерва и Северус. Так что если он продолжит в том же духе, его или отравят, или трансфигурируют во что-нибудь очень неприятное.       — Я поговорю с ним, — тяжело вздохнул Альбус. — В конце концов, всего пара месяцев осталась.       — А кто тот отважный герой, что его сменит в следующем году? — с любопытством спросила Ари.       Альбус загадочно улыбнулся.       — Его зовут Ремус Люпин. Чудесный мальчик, закончил Хогвартс в конце семидесятых. Кстати, учился на одном курсе с Поттерами, они были очень дружны!       — Он был участником твоего Ордена? — она чуть прищурилась.       — О, да, он внёс огромный вклад в нашу победу, — кивнул Альбус. — И уж он точно сможет научить детей противостоять злу.       Ари задумчиво посмотрела на него.       — Ал? А ты ведь мне так и не рассказал, как вам удалось остановить Волдеморта… И почему тот ритуал, который вернул меня, вы с Аберфортом провели почти сразу после того Хэллоуина. Это ведь не совпадение, правда?       Альбус заметно помрачнел.       — Не совсем, — тихо ответил он. — У Волдеморта была… вещь, без которой ритуал был невозможен. Я очень много лет разыскивал ее. И узнал, что она у него, когда война была уже в самом разгаре. В тот день, когда Волдеморт развоплотился, я нашёл ее в доме Поттеров.       — Это кольцо? — она не сводила с него пристального взгляда. — То, которое лежало у меня на груди, когда я очнулась?       — Не само кольцо. Камень, — поправил Альбус. — Воскрешающий камень — реликвия рода Певерелл. Один из трёх Даров. Чтобы он сработал, вернул в тело душу, нужны все три артефакта. Палочка, камень и мантия. Палочка была у меня давно, мантия передавалась по наследству в семье Поттер, а вот камень… как я узнал позже, он всегда находился у Гонтов. Если бы я знал, что они потомки не только Слизерина, но и Кадма Певерелла, я бы смог вернуть тебя гораздо раньше.       Ари прикрыла глаза. Как она и думала, Альбус не имел понятия, что на самом деле представляет из себя воскрешающий камень. Иначе не пытался бы вернуть с его помощью свою сестру. А Том не знал, что Дары работают только в связке. Наверняка множество раз пытался вселить ее душу в тело и не понимал, почему у него не получается.       — Я благодарна тебе, — она улыбнулась Альбусу, накрыла ладонью его руку. — Ты дал мне шанс прожить жизнь, повзрослеть, узнать этот мир. Я этого не забуду.       — Иногда я думаю, что судьба дала мне больше, чем я заслуживал, — голубые глаза лучились теплом. — Знаешь, я ведь был одержим идеей вернуть тебя исключительно из-за собственного чувства вины. Мне необходимо было попросить прощения. Но сейчас, после того, как я по-настоящему узнал тебя, я уже не смог бы жить, как раньше. Ты — настоящий целитель, Ари. Ты лечишь не только тело, но и душу.       Она с трудом сдержала тяжелый вздох.       Очень хотелось, чтобы он оказался прав.

***

      Ко всеобщему облегчению год закончился без эксцессов.       Локхарт, так и не нашедший в Хогвартсе применения своей влюбчивой натуре, гордо удалился в закат — писать очередную книжку и очаровывать читательниц.       Снейп и МакГонагалл, неожиданно проникшиеся друг к другу на почве общего раздражителя, наконец выдохнули и сошлись во мнении, что преподавателя хуже директору вряд ли удастся отыскать, а значит, есть повод для оптимизма.       Юный Поттер и его друзья успешно сдали экзамены и уже вовсю обсуждали, какие предметы будут изучать в следующем году. А Гарри ещё и выразил желание помогать в больничном крыле, его, кажется всерьёз заинтересовало целительство.       К Ари же в первую неделю каникул неожиданно заглянул на огонёк Квиррелл.       Похорошевший, посвежевший, гораздо более уверенный в себе и даже почти избавившийся от заикания. И с сувениром в виде миниатюрной статуи Свободы.       Он долго сидел у неё на кухне, пил чай и рассказывал свои новости, пока Ари увлечённо вырезала из дерева фигурки хищных животных.       Оказалось, поездка в Италию вдохновила его на поиск себя за пределами родины. И он, недолго думая, перебрался в Штаты, где устроился на работу в лавку, торгующую артефактами, защищающими сознание. С менталистикой у Квиррелла всегда было неплохо, иначе он не продержался бы так долго против Темного Лорда. Пока работал подмастерьем, зачаровывал и чинил артефакты, выполнял заказы, а в будущем собирался открыть своё собственное дело.       За окном уже совсем стемнело, когда он внезапно спохватился.       — Я тебе не мешаю? Прости, совсем заболтался…       — Вовсе нет, — она пожала плечами, не отрываясь от своего занятия. — Я люблю слушать.       — А для чего это все? — он обвёл взглядом несколько уже готовых фигурок.       Расправивший крылья дракон, оскалившийся волк, гордый лев с когтистыми лапами, гиппогриф с угрожающе загнутым клювом… они все были разными, но в то же время у них было что-то общее.       — Да так, идея одна… — неопределенно отозвалась Ари, сосредоточенно вырезая мелкие чешуйки на спине свернувшейся кольцами крупной змеи.       — Ты особенная, знаешь? — тихо сказал Квиррелл.       — Все люди особенные, — она сдула со лба выбившуюся из кое-как заколотого пучка прядь волос. — Но не все готовы принять это в себе.       — Точно, — он усмехнулся. — Я зайду ещё? Как-нибудь.       — Заходи.       До конца лета он побывал у неё ещё четыре раза. Привозил с собой интересные книги, делился своими успехами, поливал цветы в саду, наблюдал, как она мастерит что-то.       Он говорил, что в ее тихом домике отдыхает от американской суеты. Она только улыбалась, заваривая ему чай.       И с некоторой грустью думала о том, сколько ещё таких, как Квиррелл — талантливых, ищущих знаний волшебников покинули Англию, в которой их способностям не нашлось применения. А сколько ещё покинут?       А ведь именно это Том хотел изменить. Дать британским магам пространство для развития. Нормальное, всестороннее образование.       И черт его дернул создавать эти крестражи!

***

      А между тем, в магическом сообществе нарастали волнения.       Из Азкабана — впервые за всю историю — сбежал заключённый.