Воскрешающий камень

      В первый же учебный день нового семестра прямо во время ужина Питер Петтигрю был разоблачён на глазах у трёх сотен студентов и преподавательского состава.       По официальной версии новый профессор Защиты — Ремус Люпин — узнал в крысе своего бывшего друга и предателя Поттеров и поспешил сорвать с него маску.       Петтигрю мгновенно скрутили, вызвали авроров, и следующие несколько дней все магическое сообщество гудело, как потревоженный улей. Альбус, в отместку за присланных в школу дементоров, напряг связи и добился того, что Питера допросили с Веритасерумом, получив все признания, и осудили. Сириусу Блэку были принесены всевозможные извинения, а также выделена компенсация морального ущерба и курс восстановительного лечения в больнице святого Мунго за счёт государства.       Лицо Корнелиуса Фаджа на спешно собранной пресс-конференции надо было видеть. Очевидно, если бы не давление Визенгамота и общественности, он бы предпочёл замять все по-тихому. Признавать ошибки никто не любит.       Собственно, ради этого и затевался спектакль с разоблачением. Чем больше свидетелей — тем сложнее спустить историю на тормозах.       — Не верю, — шептал Сириус, читая заявление министра в «Пророке». — Не может быть…       Ари смотрела на него с сочувствием. Ей даже представить было сложно, что он сейчас чувствует.       — Ты мне жизнь вернула, знаешь? — он поднял на неё взгляд. — Поверила незнакомому человеку, беглому заключённому… Вылечила, в свой дом привела… Но так и не сказала, почему?       — Потому что могла, — Ари пожала плечами.       — Странная ты, — тихо сказал он.       — Я знаю.

***

      В Мунго Сириуса ждали с распростертыми объятиями, но он категорически отказывался ложиться в больницу, пока не поговорит с Гарри. Понимая, что переубедить его не получится, Ари привела мальчика к себе и познакомила с крёстным, который к тому времени выглядел уже почти прилично.       Они долго сидели на кухне, разговаривали, Сириус рассказывал о Джеймсе и Лили, с восторгом отмечал, как сильно мальчик похож на своего отца. Гарри поначалу выглядел совершенно ошарашенным, но к концу разговора глаза его светились счастьем и надеждой.       Сириус пообещал ему, что как только его подлечат, он заберёт Гарри у родственников, к которым тот вынужден был возвращаться на лето.       Люпин тоже навестил старого друга. Каялся и просил прощения за то, что поверил в нелепые обвинения. Говорил, что сам должен был попытаться найти его и помочь. Сириус на него не злился. Он был настолько счастлив, что наконец свободен, что все остальное сейчас не имело никакого значения.       К концу января он все-таки отправился в Мунго. Ари надеялась, что целителям удастся, если не полностью нивелировать последствия Азкабана, то хотя бы максимально восстановить его здоровье.       Хогвартс, избавившийся от дементоров, оживал на глазах.       Студенты шумели и носились по коридорам, профессора улыбались, исчезла ставшая уже привычной гнетущая атмосфера, а в воздухе разливалось предчувствие скорой весны.       — У меня будто камень с души упал, — сказал Альбус, когда они вдвоём неспешно прогуливались вокруг замка.       Ари настаивала, чтобы он хоть изредка выбирался из своего кабинета.       — Спасибо Живоглоту, — улыбнулась Ари. — Он оказался самым мудрым в замке. Жаль только, что не всех эта история обрадовала.       — О чем ты?       — Северус, — задумчиво протянула она. — Мне кажется, ему освобождение Сириуса не пришлось по душе.       — Думаю, ты преувеличиваешь…       — Ал, — Ари выразительно посмотрела на него, и он вздохнул.       — У Северуса… были сложные отношения с Джеймсом Поттером и его друзьями. Полагаю, ему до сих пор трудно отпустить прошлое.       — Почему он работает в Хогвартсе? — озвучила Ари вопрос, которым уже давно задавалась. — Он ведь не любит детей, ему не нравится преподавать — это видно. Для чего он здесь?       Альбус посмотрел на неё долгим, тяжелым взглядом.       — Ари, ты самый дорогой для меня человек в этой жизни, — вдруг сказал он, остановившись. — Меньше всего мне хочется рассказывать тебе о том, что заставит тебя разочароваться.       — Разочароваться? — она заглянула ему в глаза. — В Северусе?       — Во мне, — тихо произнёс Альбус.       Ари несколько мгновений молча смотрела на него, а потом взяла за руку и улыбнулась.       — Ал, нельзя разочароваться в том, кем не очаровывался. Я ведь не фанатка, коллекционирующая карточки от шоколадных лягушек с твоим изображением. Я знаю тебя. И принимаю таким, какой ты есть.       Альбус горько усмехнулся. Сжал ее руку, ненадолго прикрыв глаза. А когда снова открыл, Ари увидела в них какую-то странную решимость.       — Не здесь, — твёрдо сказал он. — Вернёмся в мой кабинет.

***

      — Значит… Северус донёс Волдеморту о пророчестве, из-за которого тот убил Поттеров, — Ари сидела на подоконнике и смотрела на стоявшего рядом Альбуса. — Но когда узнал, что речь идёт о девушке, которую он любил, обратился к тебе за помощью…       — Все так, — тихо отозвался Альбус, глядя в окно.       — Но, очевидно, Поттеров спасти не удалось, и Северус устроился в Хогвартс, чтобы позже защитить Гарри от возможных угроз, я правильно поняла? — она задумчиво покачала головой. — Грустная история, но что-то мне подсказывает, что разочаровать меня должна была не она. Так ведь?       Альбус глубоко вздохнул. Приподнял подбородок, по прежнему не отрывая взгляда от пейзажа за окном. Ари видела, что ему трудно решиться на откровение. И не торопила.       — Северус до сих пор винит себя в том, что рассказал Волдеморту о пророчестве, — наконец заговорил он. — Но на самом деле, его вины в этом нет. Если бы этого не сделал он, донёс бы кто-нибудь другой. Я бы позаботился об этом.       Ари слегка подняла брови.       — Хочешь сказать, пророчество было фальшивым?       — Нет, — Альбус поморщился. — Оно было истинным. Но когда я услышал его… у меня появился план. К тому времени война была почти проиграна. Волшебники, не желавшие присоединяться к Волдеморту, гибли, министерство слабело с каждым днем, Пожиратели в открытую нападали на магглов, ещё немного — и власть оказалась бы полностью в их руках, я… Я не мог этого допустить. Слух о пророчестве послужил отвлекающим маневром. Волдеморт занервничал, бросил свои лучшие силы на поиск подходящих беременных женщин. А я, спрятав Поттеров под Фиделиусом, усилил его волнение. Показал, что безоговорочно верю пророчеству и, более того, точно знаю, о ком оно.       — А ты действительно знал? — медленно спросила Ари.       Альбус покачал головой.       — Нет. Но это было не важно. Нашей целью было убедить Волдеморта напасть. Лично. В конкретный день и час. Мы с Джеймсом и Лили спланировали все до мелочей. Подготовили для Волдеморта ловушку. Единственное, чего мы не учли — человеческий фактор.       — Петтигрю? — догадалась Ари.       — Да, — Альбус кивнул. — Он должен был выдать укрытие Поттеров в заранее оговорённое время, но… Пожиратели нашли его раньше. Нападение произошло неожиданно, Джеймс погиб сразу, а Лили, — он тяжело вздохнул, — Лили успела защитить Гарри. Я думаю, она чувствовала что-то, потому что под его кроваткой я нашёл следы ритуала.       — Магия крови?       — Магия крови. Один из запрещённых, но от этого не менее эффективных защитных ритуалов. С его помощью совершается обмен — жизнь за жизнь. Лили активировала его своей кровью, а после заставила Волдеморта убить себя. Добровольная жертва — главное условие этого ритуала. И жертва Лили была принята. Не могу в точности сказать, что произошло дальше, но, судя по всему, Волдеморт попытался убить Гарри, и его заклятие обернулось против него самого. Его буквально вырвало из тела.       — И ты винишь себя в том, что не смог спасти Поттеров? — тихо спросила Ари.       — Я виню себя за излишнюю самонадеянность, — ответил Альбус. — Я придумал план и реализовывал его, как шахматную партию, считая, что имею на это право. Лили и Джеймс доверяли мне, а я поставил их жизни под удар, использовав как приманку для Волдеморта. Их смерть, как и то, что произошло с Лонгботтомами — цена моей ошибки.       Он замолчал, замерев с неестественно прямой спиной, сцепив руки в замок. Ари некоторое время осмысливала то, что он рассказал, а затем спрыгнула с подоконника и подошла ближе. Погладила ладонью его плечо, ощутив, как он слегка вздрогнул.       — Ал, все люди совершают ошибки. Некоторые ошибки стоят очень дорого. И единственное, что может их искупить — это признать их и сделать выводы. Ты чувствуешь свою вину за смерть Поттеров, это мучает тебя, но представь на секунду, что ты много лет живешь с чужим чувством вины…       — Ты говоришь о Северусе? — Альбус слегка повернул голову.       — Да. Ты должен рассказать ему правду. Он не плохой человек, он не заслуживает такого.       — Я боюсь, что если он узнает правду, это толкнёт его на другую сторону, — глухо сказал Альбус. — Однажды он уже поддался тьме, я…       — Ал, это его жизнь, — Ари встала перед ним и посмотрела в глаза. — Ты считаешь правильным исправлять свои ошибки за чужой счёт?       — Но я вовсе не использую его, чтобы исправить ошибки, я лишь хочу уберечь его от неверных решений…       — Но ведь это почти то же самое, что и твой план с ловушкой. Ты все ещё пытаешься распоряжаться чужими жизнями. Я знаю, — она положила руку ему на плечо, предупредив возражения. — Я знаю, что ты хочешь, как лучше. Просто подумай о том, что ты почувствуешь, если снова ошибёшься.       Она поднялась на носочки и поцеловала его в щеку, а затем ушла, оставив его стоять у окна.       Ей и самой нужно было о многом подумать.

***

      Ари не знала, подействовали ли на Альбуса ее слова. Не знала, решится ли он на откровенный разговор со Снейпом. Но хотела верить, что была достаточно убедительна.       С наступлением весны замок наполнился свежим ветром, запахом пробуждающейся ото сна земли и романтическими настроениями.       Влюблённые парочки украдкой целовались по углам, бродили, взявшись за руки, по Хогсмиду, отправляли друг другу записки и конфеты в виде сердечек из «Сладкого королевства».       Ари любила весну. Ей всегда нравилось это ощущение возвращения к жизни. Когда воздух напоен восхитительными ароматами молодой зелени, а сквозь слой облаков начинает проглядывать ясное голубое небо. Она часто вспоминала, как они с Томом сидели на берегу Чёрного озера, уткнувшись в книги, или поднимались на Астрономическую башню полюбоваться звёздами. Любовалась, конечно, в основном она. Тома звёзды интересовали исключительно с научной и практической точки зрения. Но он никогда не отказывался составить ей компанию.       Том. Мысли сами собой потекли в другом направлении.       В памяти возникла сначала иллюзия, созданная фонтаном желаний, а затем встреча с призраком из дневника. Как же ей его не хватает. Два крестража, попавших к ней в руки по чистой случайности, так и лежали в зачарованной шкатулке, но где искать остальные она по-прежнему не имела представления. Может, стоит рискнуть и попробовать поговорить с кем-то из близких союзников Тома?       Но с кем? Двумя его самыми доверенными людьми были Абраксас Малфой и Антонин Долохов. И оба они на данный момент недоступны — первый мёртв, а второй в тюрьме. Но ведь как-то дневник оказался у Джинни Уизли? И эльф, предупреждавший Гарри об опасности, принадлежал Малфоям… И если Том сделал одним из крестражей диадему, мог ли он так же использовать чашу и медальон? Впрочем, даже если так, поискам это сейчас никак не поможет.       Размышляя об этом, Ари машинально лепила из глины что-то. Без особой цели, просто, чтобы чем-то занять руки. Но увлечённая своим занятием, не заметила, как кто-то подошёл к ее столу в больничном крыле. И только яркий кофейный аромат заставил ее отвлечься и поднять голову.       — Знаете, профессор Снейп, иногда ваш талант к приготовлению кофе меня пугает, — задумчиво сказала она, глядя на чашку, которую он поставил на стол. — По какому случаю такой подарок?       — Просто так, — хмыкнул Северус, садясь на стул с противоположной стороны стола. — Кажется, для вас повод никогда не играл особой роли?       — И то верно, — Ари улыбнулась и сделала осторожный глоток. Зажмурилась от удовольствия, ощутив горьковатую сладость на языке. А затем посмотрела в темные, прямо как кофе в чашке, глаза. — Но вы ведь, в отличие от меня, никогда ничего не делаете просто так.       У Северуса дрогнул уголок губ, что при некоторой фантазии можно было принять за улыбку.       — Не делаю. Но вы давно не заходили, мисс Грей, а привычка, знаете, страшная штука.       — Привычка, — повторила Ари и сделала ещё один глоток. — Вы не думали о том, чтобы открыть кофейню? Уверена, она бы имела бешеную популярность!       — Кофейню? — Северус выразительно поднял бровь.       — Почему нет? — Ари пожала плечами. — Только представьте — уютный зал, приглушённый свет, вы варите кофе по своим невероятным рецептам, а люди выстраиваются к вам в очередь, чтобы получить свою чашку чистого удовольствия…       Северус слегка прищурился.       — Знаете, мисс Грей, ещё недавно я сказал бы вам, что это невозможно.       — Значит, хорошо, что мы говорим именно сейчас? — усмехнулась Ари.       Она видела — что-то в нем неуловимо изменилось. Невозможно было сказать, что именно, но окутывавшая его раньше мрачная атмосфера словно развеялась. И весь он ощущался как-то… свободнее, что ли.       — Вы необычный человек, мисс Грей, — тихо сказал Северус, не глядя на неё, будто размышлял вслух.       — Где-то я это уже слышала, — хмыкнула Ари.       Он открыл было рот, чтобы добавить что-то, но в этот момент у него за спиной вдруг появилась мадам Помфри.       — Северус! — радостно воскликнула она. — Как прекрасно, что вы зашли!       — Насколько прекрасно, Поппи? — поинтересовался он, не оборачиваясь. — Мне хватит тех ингредиентов, что есть, или придётся заказывать дополнительные?       Мадам Помфри слегка смутилась тому, что ее корыстные интересы были так быстро разгаданы, а Ари фыркнула, сдерживая смех, и быстро поднесла к губам чашку.

***

      В первый же день пасхальных каникул к ней в домик снова заглянул Квиррелл.       И на этот раз его визит оказался особенно ценен. Он привёз с собой книгу по магии духа, в которой помимо всего прочего содержалась и информация о крестражах.       Эта книга настолько увлекла ее, что Ари читала ее, не отрываясь, почти сутки, и пришла в себя только когда услышала стук в дверь.       На пороге обнаружился… Сириус.       — Ты что, из Мунго сбежал? — спросила она, отмечая его весьма цветущий вид.       Стильный, явно дорогой костюм, блестящие волосы, здоровый цвет лица и ясный взгляд, в котором не осталось и следа прежней затравленности. Сама она подобным лоском едва ли могла похвастаться. В домашнем платье и объемном свитере, босая, с растрепанным пучком наспех собранных волос и с кругами под глазами после бессонной ночи.       — Меня выписали! — возмутился Сириус, но потом отчего-то стушевался. — Пустишь?       Ари молча посторонилась, пропуская его в дом. Закрыла дверь, вернулась на диван, где оставила раскрытую книгу.       — Я это… — Сириус рассеянно взъерошил волосы и огляделся. — Побуду тут? Немножко.       — Побудь, — Ари пожала плечами и взяла со стола исходившую паром чашку. — На кухне чай есть, недавно заварила, хочешь?       — Ага! — он тут же метнулся в кухню и вернулся с кружкой в руках. Сел в кресло. — Спасибо. Ты не подумай, я тебе мешать не буду, просто… Вернулся в семейный особняк, а там… как в склепе. Мрачно. Пусто. Домовик психованный из угла таращится. Неделю там пробыл, чуть не свихнулся! А у тебя… тепло.       Ари усмехнулась.       — Нет, ну я не в том смысле, — смутился Сириус.       — Да я поняла, — она улыбалась, глядя на него. — Переночуешь? Твой чердак свободен.       — Правда? — он посмотрел на неё с такой надеждой, что ей снова стало его жаль. Совсем как тогда, зимой.       — Правда. Но завтра мы идём к тебе. Посмотрим, что можно сделать с твоим… склепом.