Воскрешающий камень

      Дом на площади Гриммо и правда производил мрачноватое впечатление.       Узкие, темные коридоры; сырые, наполненные затхлым воздухом комнаты; почти все поверхности покрывал толстый слой пыли, в углах виднелась паутина, и в целом все это производило впечатление упадка и запустения.       Хмурый, явно одичавший от долгого отсутствия хозяев домовик Кричер тоже не добавлял уюта, прячась по углам и беспрерывно ворча что-то себе под нос.       Обойдя методично комнату за комнатой, Ари оценила масштаб катастрофы и, улыбнувшись, закатала рукава.       — Ты как, с бытовыми чарами дружишь? — поинтересовалась она, первым делом распахивая все окна и впуская в комнаты свежий воздух.       — Ну… да, — без особой уверенности ответил Сириус. — Вообще, я всегда больше по боевой магии был, но кое-что помню…       — Отлично! — Ари оглядела просторную гостиную на первом этаже. — Тогда начнём отсюда. И, да, эльфу тоже нужно дать задание.       — Да от него больше проблем, чем пользы! — отмахнулся Сириус.       — Это пока, — возразила Ари. — Представь, он много лет провёл в полном одиночестве, для домовика — это хуже смерти. Конечно, он озлобился и потерялся, удивительно, что совсем с ума не сошел. Поручи ему для начала что-нибудь несложное, например, очистить комнаты на втором этаже от пыли.       По недоверчивому выражению лица Сириуса было видно, что он сомневается в успехе этой затеи, но распоряжение домовику все же отдал. Кричер довольным не выглядел, но отправился исполнять задание.       — Мы тоже разделимся, — продолжила Ари. — Задача номер один — очистить все от грязи. Стены, полы, занавески, мебель — все. Ты начинай здесь, а я пойду в соседнюю комнату, идёт?       — Идёт! — радостно кивнул Сириус.       Масштабы предстоящей работы его, конечно, удручали, но уверенность и оптимизм Ари пробуждали неожиданный энтузиазм.       Убедившись, что он принялся за дело, Ари вышла из гостиной и пошла по коридору к следующей двери, но в этот момент услышала хриплый, надтреснутый голос.       — Ты!       Ари обернулась и увидела на стене портрет, раньше прятавшийся за потускневшими бархатными шторами. На нем была изображена пожилая женщина. Когда-то, вероятно, она была очень эффектна, морщинистое лицо все ещё хранило следы былой красоты. Но растрепанные, спутанные седые волосы, желтоватая кожа и горящий безумием взгляд превращали ее в неопрятную, жутковатую старуху.       — Ты! — снова прошипела женщина, не сводя изумленного, но вместе с тем наполненного ужасом и ненавистью взгляда с Ари. — Это все из-за тебя! Это ты во всем виновата! Мое проклятье! Мерзкая, недостойная грязнокровка!..       Ари замерла. Очевидно было, что женщина не в себе, но отчего-то ей казалось, что та узнала ее. Узнала в ней ту, кем она была прежде. А портрет, между тем, продолжал сыпать обвинениями, уже срываясь на визг.       — Гадина! Из-за тебя погиб мой дом! Мой род! Подлая, коварная змея! Ничтожество! Вон из моего дома! Немедленно во-о-он!..       — Хватит! — раздался вдруг яростный рык Сириуса, и шторы, повинуясь взмаху его палочки, скрыли портрет, заставив его замолчать.       На несколько мгновений в коридоре повисла оглушительная, звенящая тишина.       — Не обращай внимания, — Сириус раздраженно махнул в сторону портрета. — Она совсем с ума сошла. Все время несёт какую-то чушь! Я бы давно убрал ее куда-нибудь, но заклятие вечного приклеивания…       — Кто это? — тихо спросила Ари, обернувшись к нему.       Сириус болезненно поморщился.       — Моя мать, — нехотя произнёс он. — Вальбурга Блэк. Она не всегда была такой, но после исчезновения моего брата повредилась рассудком…       Он говорил что-то ещё, но Ари почти не слушала.       Вальбурга Блэк. Конечно. В памяти сам собой возник образ высокой, красивой девушки с короной тщательно уложенных чёрных волос, царственной осанкой и надменным взглядом. Она училась на Слизерине на курс старше Тома и охотно поддерживала его идеи по реформированию магической Британии. А после их возвращения из путешествий, она наравне с Малфоем активно помогала Тому продвигаться в самые верхние слои общества.       И, разумеется, сама Ари тоже была с ней знакома. Шапочно, на уровне светских приемов, но все же. Вальбурга вполне могла узнать ее. Но откуда такая агрессия? И что заставило благородную, сдержанную, холодную — как снежная королева — леди Блэк превратиться… в это? Неужели потеря сына так сильно повлияла на неё?       — Ари? — Сириус с тревогой заглядывал ей в глаза. — Пожалуйста, не обижайся, она…       — Ерунда, — она легко улыбнулась. — Просто это было немного… неожиданно. Так, чего стоим? Дом сам себя в порядок не приведёт!

***

      Как оказалось, плюющийся оскорблениями портрет был не единственной неожиданностью, поджидавшей ее в доме Блэков.       На третий день грандиозной уборки Ари очищала очередную комнату на втором этаже, служившую когда-то кабинетом, как вдруг массивный деревянный шкаф, стоявший у окна, дернулся и затрясся, стуча по полу бронзовыми ножками.       Отвлекшись от чистки гардин, Ари взмахнула палочкой, бесстрашно распахнув дверцу шкафа, и… застыла на месте.       Из темной, пыльной глубины на паркет шагнул Том. Его кожа была серой, как у трупа. Элегантный костюм висел убогими лохмотьями. Темные волосы потускнели и были испачканы землей. Радужка глаз светилась багрово-алым, как у не-мертвого воробья из ее детских кошмаров.       — Ты не сможешь вернуть меня, — хриплый, шипящий, не-живой голос ударил по нервам. — Я давно мёртв. Моя душа погибла в тот момент, когда я создал первый крестраж, — он медленно приближался, и в его глазах вспыхивали тлеющие угли. — Теперь уже слишком поздно. Я навсегда останусь таким. Нежитью. Монстром. Чудовищем. Тебе не спасти меня. Ты должна меня уничтожить…       Уничтожить. Последняя фраза подействовала отрезвляюще, заставив сбросить оцепенение.       — Инсендио, — вырвался едва слышный шёпот, и с кончика палочки сорвалась яркая искра.       Боггарт сгинул в пламени, а Ари ещё долго стояла неподвижно, глядя в стену, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. Это все наваждение, морок. Это не правда. Всего лишь отражение ее подсознательного страха не успеть. Не справиться.       — Ты в порядке? — в дверях показался Сириус. — Я слышал шум…       — Всего лишь боггарт, — отозвалась Ари, заставив свой голос звучать ровно. — Как насчёт небольшого перерыва?

***

      За импровизированным обедом, состоявшим из сэндвичей с индейкой и чая, Сириус рассказал Ари печальную историю своей семьи.       Оказалось, сильный, многочисленный, ещё в середине века процветающий род пришёл в упадок удивительно быстро. Все началось во второй половине пятидесятых. Именно в то время на семейство Блэков, как из рога изобилия посыпались болезни, проблемы и неприятности. Больше всего страдало именно окружение Вальбурги — ее родители, муж и появившиеся впоследствии дети.       Сама она, при этом, каким-то чудом избегала всего этого. Словно находилась в эпицентре. Но было ли это благом? К концу семидесятых Вальбурга Блэк осталась совершенно одна. Родители и муж скончались после долгих и тяжелых болезней, братья полностью разорвали с ней отношения, старший сын отрёкся и ушёл из дома, а младший бесследно исчез.       Остаток своих дней леди Блэк провела в пустом, постепенно умирающем доме, медленно сходя с ума от одиночества и горя.       У Ари эта история отозвалась холодным, неприятным чувством где-то внутри.       «Ты! — звенел в памяти полный бессильной ярости старческий голос. — Это ты во всем виновата! Из-за тебя погиб мой дом! Мой род! Мерзкая, недостойная грязнокровка!».       Возможно ли, что Вальбурга отчасти была права? То, что произошло с ней, очень напоминало… месть. Холодную, расчетливую, тщательно спланированную. Месть, целью которой было отнять у неё все самое дорогое.       — Я даже не представлял, что здесь может быть так… уютно, — восхищенный голос Сириуса отвлёк ее от размышлений.       Гостиная и правда сильно изменилась. Вся грязь была убрана, свеженатертый пол блестел, шторы источали легкий запах лимона после того, как были обработаны зельем против докси. В камине весело потрескивали поленья, под потолком мерцали светлячки, освещая все вокруг мягким светом. Починенный диван укрывал яркий клетчатый плед.       Кричер тоже постепенно менялся, наполняясь ощущением собственной нужности. Он все ещё периодически ворчал, но, скорее, по многолетней привычке. Ему явно нравились происходящие вокруг благоприятные изменения. И чем больше он старался, тем меньше раздражал Сириуса, от чего тот стал обращаться с ним мягче и терпимее.       — Разберём вон тот шкаф, и с этой комнатой закончим, — сказала Ари, указывая на стеллаж со стеклянными дверцами в углу.       Потемневшие полки были плотно заставлены всевозможными вещицами. Изящными чернильницами, гербовыми печатями, шкатулками, пузырьками с различными жидкостями, пергаментами, орденами в красивых коробочках…       Учитывая, что Блэки издавна славились фамильными проклятиями, предметы перебирали осторожно, надев перчатки из толстой кожи. Сириус порывался выбросить все скопом, не глядя, настолько неприятно ему было семейное наследие, но Ари нравилось разглядывать старинные вещицы, пропитанные духом времени.       — Нет, ну хоть бы что-нибудь стоящее было, — проворчал в очередной раз Сириус, швыряя в мусорное ведро массивную серебряную табакерку. — А то все жуть какая-то! Ну, вот кто в здравом уме станет такое носить?       Ари боковым зрением уловила краткий отблеск и повернула голову. Да так и замерла, даже дышать перестала, не веря тому, что видит. На вытянутой руке Сириуса покачивался небрежно подцепленный за цепочку медальон. В гладкой золотой крышке отражалось пламя камина. Выложенная изумрудами змейка, свернувшаяся буквой «s», искрилась и переливалась, гипнотизируя, не давая отвести взгляд. Ари, как зачарованная, смотрела на медальон, а в памяти эхом раздавался взволнованный, восхищенный голос Тома:       «Ты только посмотри, Ари! Он великолепен, правда? До сих пор не верю, что мне удалось разыскать его — вот так, почти случайно! Реликвия рода Слизерин, он мой по праву рождения»…       — Можно? — вдруг севшим голосом спросила Ари, протягивая руку.       Пальцы коснулись золотого корпуса — настоящий. Не иллюзия, не мираж — уму непостижимо!       — Он тебе нравится? — растерянно пробормотал Сириус, отпуская цепочку.       — Нравится, — эхом повторила Ари, разглядывая скользнувший в ладонь медальон. — Ты даже не представляешь…       — Если хочешь, можешь забрать его! — тут же воскликнул Сириус.       — Правда? — она подняла на него ошарашенный взгляд. — А… откуда он здесь?       — Понятия не имею, — он легкомысленно отмахнулся. — У матушки было полно всяких побрякушек. Мне они ни к чему, так что, если этот медальон тебя порадует — это максимальная польза, которую он только мог принести!       — Спасибо, — прошептала Ари, бережно сжимая в ладони чудесную находку. — Спасибо тебе огромное.       Она с трудом помнила, как они закончили разбирать стеллаж, как Сириус уговаривал ее остаться на ужин, все было словно в тумане.       Очнулась она только у себя дома, когда открыла зачарованную шкатулку и ощутила, как медальон нагрелся в руке. Третий крестраж присоединился к первым двум.       Четвёртый — по-прежнему находился в Гарри. Оставались ещё два, одним из которых — теперь Ари была почти уверена — была чаша Хельги Хаффлпафф. Если предположить, что Том отдал крестражи на хранение своим близким сторонникам — дневник Малфою, а медальон — Регулусу, возможно, и остальные тоже у кого-то из доверенных лиц?       Ари вздохнула и оглядела свою уютную комнату.       Похоже, пора выбираться из тени.

***

      Две недели спустя неприметная серая сова доставила Ари приглашение в поместье Малфоев.       Как она и предполагала, Люциус Малфой был заинтригован ее посланием, в котором она обращалась не столько к нему, сколько к его отцу. Абраксас хоть и был мёртв уже несколько лет, зато его портрет, написанный незадолго до смерти, хранил память прототипа и его характер.       И именно у него Ари надеялась получить ответы на множество мучивших ее вопросов.