Воскрешающий камень

      — Ты точно в порядке? — голубые глаза смотрели с легкой тревогой. — Если тебя что-то беспокоит, только скажи, я…       — Ты чудесный старший брат, знаешь? — Ари тепло улыбнулась решительному выражению его лица.       Она сидела за барной стойкой в ещё закрытой для посетителей в этот ранний час «Кабаньей голове» уже довольно давно и совершенно не хотела уходить. Ей здесь было как-то… хорошо. Спокойно. Будто все проблемы оставались снаружи, за массивной деревянной дверью. А внутри была только уютная полутьма, запах жареного мяса и свечного воска и этот заботливый взгляд.       Сейчас ей нужно было именно это. Не то чтобы личность ее убийцы — какой сюр! — стала большим откровением, Ари заподозрила что-то подобное уже после странной реакции на неё портрета Вальбурги. Но все же от увиденного ей было не по себе. Воспоминания о красных отблесках в глазах Тома и его ледяной ярости до сих пор вызывали мороз по коже.       Аберфорт тихо хмыкнул, улыбнувшись в ответ.       — Ты только Алу этого не скажи, а то от ревности изведётся, — ворчливо, но беззлобно сказал он.       Ари задумчиво посмотрела на него поверх кружки с горячим шоколадом.       Она знала, что Аберфорт благодарен Альбусу за ее возвращение, в которое он до последнего не верил. Но несмотря на это и на все ее бесчисленные попытки сблизить двух братьев, отношения между ними оставались прохладно-нейтральными. Пожалуй, она сама была единственным, что объединяло их. В остальном они вели себя, как совершенно чужие друг другу люди.       — Скажи, тебя сильно расстраивает, что я так и не смогла вспомнить своё детство? — спросила она, чувствуя, что ступает на тонкий лёд.       Аберфорт вздохнул и нахмурился.       — Что, он опять взялся за свои дурацкие эксперименты? Ты поэтому такая грустная?       — Нет, вовсе нет, — Ари качнула головой. — Альбус давно уже оставил попытки вернуть мне память.       — Ну и правильно! — неожиданно твёрдо сказал Аберфорт. — Ни к чему тебе это все. Что было… быльём поросло. Слава Мерлину, сейчас ты в порядке и по колдовству, и… — он замялся. — Честно, я даже рад, что так получилось.       — Рад? — она слегка подняла брови.       Он поставил на стойку стакан, который машинально протирал во время их разговора. Закинул на плечо полотенце, оперся локтями о стойку, наклонившись к ней. Его большая, загрубевшая ладонь скользнула к ее лицу, удивительно нежно заправив за ухо прядь волос.       — Ари, я тебя всегда любил, — негромко произнёс он. — С тех пор, как ты родилась, я проводил с тобой времени больше, чем все остальные, включая нашу мать. Я играл с тобой, читал тебе сказки на ночь, кормил кашей, которую ты все время норовила левитировать мне в лоб, — он усмехнулся, и глаза его лукаво сверкнули, но затем в них снова появилась печаль. — И позже, когда мать умерла, мы с тобой фактически остались вдвоём. Альбусу вечно было не до нас, — он раздраженно поморщился. — Он же у нас великий учёный! Блестящий, талантливый, лучший ученик! У него всегда находились дела поинтереснее, чем семья. Особенно, когда появился этот его проклятый дружок…       Ари молча погладила его по руке, зная, как сильно он ненавидел Гриндевальда.       — В общем, ты была самым близким мне человеком, — продолжил Аберфорт с тяжелым вздохом. — Но мне всегда было очень трудно тебя понять. Ты ведь почти не разговаривала, все время была где-то внутри себя. Я видел, что тебе нравится бывать на свежем воздухе, что ты любишь солнце и сладкий чай, что терпеть не можешь тёплое молоко — хотя, кто вообще его любит! Но что происходит в твоей голове, в твоей душе, было для меня загадкой. Ты всегда была очень светлой, доброй, любила животных и растения… но как человека, как личность, я узнал тебя только сейчас.       — И… ты считаешь, я сильно изменилась? — осторожно спросила Ари.       — Не знаю, — Аберфорт пожал плечами. — Наверное. В каком-то смысле. Но я счастлив, что ты так изменилась. Что исчез твой страх, проблемы с магией, твоя замкнутость… Думаю, если бы не те страшные события, которые ты пережила в детстве, ты выросла бы такой же. В любом случае, твоё возвращение — это лучшее, что произошло со мной за всю мою треклятую жизнь, — он крепко сжал в ладони ее пальцы.       Ари, глядя в его светящиеся искренней любовью глаза, испытывала смешанные чувства. С одной стороны, она сама всей душой привязалась к нему за те десять лет, что считала его своим родным братом. Но с другой… будет ли он так же смотреть на неё, когда узнает правду? Да, не ее вина, что она оказалась в теле его сестры, но то, что она уже два года молчит о том, что вспомнила своё настоящее прошлое — полностью ее ответственность.       Как отреагирует на ее истинную личность Альбус, даже представлять не хотелось.

***

      — Мисс Грей!       Стоило Ари появиться в больничном крыле, как ее чуть не сбил с ног радостный, растрёпанный вихрь.       — Что, директор отменил экзамены? — улыбнулась она, разглядывая сверкающие зелёные глаза за стёклами слегка перекошенных очков и раскрасневшиеся щеки.       — Нет, вы что! Гермиона тогда с Астрономической башни бы сбросилась! — замахал руками Поттер и тут же сунул ей пергамент. — Вот, посмотрите?       И причина его взбудораженного состояния сразу стала ясна. Гарри после истории с дементорами и амулетом-патронусом, который она для него сделала, всерьёз загорелся изучением артефакторики на стыке с целительством. Ему, как и ей, пришлось по душе мастерить что-то руками, а если это могло ещё и пользу приносить — это и вовсе приводило его в восторг.       Правда, его исследовательские порывы в основном упирались в необходимость делать скучные рассчеты, что слегка раздражало. Но Поттер не сдавался.       — Кажется, я на тебя плохо влияю, — задумчиво пробормотала Ари, вникнув в суть покрывавших пергамент хаотичных вычислений. — Смотри, вот эти две формулы, — она указала в нужные строчки, — взаимоисключающие. Зачарованный таким образом амулет в лучшем случае не сработает.       — А в худшем? — заинтересованно спросил Гарри.       — А в худшем будет «бум», — лаконично сформулировала Ари и призвала со стола карандаш. — Давай так. Я напишу тебе названия нескольких книг, они есть в школьной библиотеке, ты их прочтёшь, а потом попробуешь снова, ладно?       — Хорошо, — без особого энтузиазма, но с благодарностью кивнул он. — И ещё, я хотел спросить…       — Да? — она вернула ему пергамент.       — Помните, вы подарили мне это? — Гарри вытащил из-под рубашки кулон с камнем, который она сделала для него в конце первого курса. — Это ведь тоже амулет, правда? Для чего он?       Ари скользнула взглядом от кулона вверх, к шраму в виде молнии на лбу.       Это было ещё одной проблемой, которой она пока не нашла решения. Крестраж в живом носителе. Самым простым путём — был ритуал, с помощью которого она собиралась вернуть Тома. При слиянии всех осколков этот присоединился бы к ним сам, покинув временного носителя. Но для этого Гарри пришлось бы принимать в ритуале непосредственное участие, а Ари даже примерно не представляла, как ему все это объяснить.       Для него лорд Волдеморт был чудовищем, убившим его родителей, едва ли он захочет помогать, даже если рассказать ему все. Заставлять силой — было ещё худшим решением. Теоретически, осколок можно было изъять и до ритуала — об этом она прочла в книге, которую привёз ей Квиррелл. Но это требовало чёртову уйму энергии и новое вместилище для кусочка души. Причем любая вещь, как в случае с изначальным созданием крестража, здесь не подходила, нужно было что-то, уже контактировавшее с душой. Что-то близкое ей, что-то…       Ари внезапно замерла, ошарашенная той идеей, которая неожиданно пришла ей в голову.       Мерлин, какая же она дура! Пришла к выводу, что не может вытащить крестраж, ещё два года назад и смирилась, а ведь с тех пор очень многое изменилось. Теперь у неё есть целых четыре вещи, к которым часть души Тома согласится присоединиться легко и естественно, так, что даже не потребуется заставлять ее покидать носителя силой. А значит, и дополнительный источник энергии не понадобится.       Это же так чертовски просто! Ну почему она раньше об этом не подумала?       — Просто для общего укрепления организма, — пробормотала она, вспомнив, что Гарри задал ей вопрос и все ещё ждёт ответа. — Слушай, я тут вспомнила… У меня есть одна книга по целительству, которая может быть тебе интересна. Если хочешь, можешь заглянуть ко мне в гости на выходных, ты ведь часто бываешь в Хогсмиде?       — Правда? — Гарри посмотрел на неё с восторгом. — Конечно! Я… я приду! Спасибо!       — Отлично, — она рассеянно улыбнулась, мысли закручивались в голове локальным торнадо, от открывающихся перспектив захватывало дух. — Тогда беги, увидимся в субботу.       Поттер унёсся из больничного крыла, а Ари рухнула на ближайший стул, глядя перед собой расфокусированным взглядом.       Мерлин, только бы получилось.

***

      На самом деле Ари была почти уверена, что у неё получится. Чувствовала. Совсем как тогда, когда снимала проклятие с Ральфа. С крестражем по ее расчётам все должно было пройти ещё легче, но волнение все равно не отпускало до конца.       Гарри примчался в ее домик прямо с утра и смущенно сунул ей в руки коробку конфет — к чаю. Ари только усмехнулась, подумав, что идея наверняка принадлежала его подруге Гермионе. Она почти слышала ее звонкий голос с командными нотками: «Гарри Поттер, в гости с пустыми руками ходить неприлично!»       Впрочем, учитывая то, что Ари собиралась сделать, это, скорее, она должна была угощать мальчика, а вовсе не наоборот.       Впуская его в дом, она незаметно активировала защиту на двери, чтобы внезапные гости, вроде Сириуса или Квиррелла не помешали в самый неподходящий момент.       Напоив Гарри чаем и показав обещанную книгу, Ари дождалась, пока он увлечётся чтением, а затем осторожно погрузила его в глубокий сон. Визуализировала проекцию ауры с уже знакомым темным пятном и поняла, что два года ношения амулета не прошли даром. Осколок чужой души, конечно, успел врасти в ауру, но не так сильно, как мог бы. Он был совсем небольшим и должен был отделиться легко. Особенно, если дать ему правильную мотивацию.       Ари достала из ящика стола шкатулку и, открыв ее, вытащила все четыре крестража, разложив их вокруг спящего на диване Гарри. Посмотрела на проекцию и с удовлетворением отметила, что сущность замерцала, запульсировала, ощутив близость других осколков.       Дневник, чаша, диадема и медальон тоже отозвались легкой вибрацией и свечением. Сосредоточившись, Ари начала произносить по кругу формулу заклятия и слегка шевельнула палочкой, с максимальной осторожностью попробовав подцепить край темного пятна. Затем с другой стороны. И с третьей…       Крестраж отделялся неохотно, все же, за тринадцать лет он сильно сроднился с носителем, но, определенно, не сильно сопротивлялся.       Спустя около часа кропотливой работы, Ари внезапно почувствовала, что у неё получилось. Всего пара движений — и душа Тома, полностью отсоединившись от ауры, вспыхнула на мгновение ослепительно-белым, замерцала так ярко, что захотелось зажмуриться, а затем метнулась к диадеме и впиталась в неё, воссоединившись с тем осколком, что там находился.       Ари, не обращая внимания на вспотевший лоб и дрожащие руки, быстро собрала крестражи и засунула обратно в шкатулку. Аура Гарри — теперь совершенно чистая, сияла ровным золотистым свечением, а сам он по-прежнему спал, даже ни разу не пошевелившись.       Приняв восстанавливающее зелье и слегка успокоившись, Ари усадила мальчика на диване, вернув книгу на его колени, а затем сняла сонные чары и ушла в кухню.       — Ой, — послышалось через пару минут, — мисс Грей?       — Да? — она как ни в чем не бывало выглянула из-за двери.       — Я… что… заснул? — растерянно спросил Гарри, сонно протирая глаза.       — Похоже на то, — Ари беззаботно улыбнулась. — Такое бывает. Я не стала тебя будить, подумала, в твоём возрасте сон никогда не бывает лишним.       — Да, я правда не выспался сегодня, — смущенно пробормотал Гарри.       — Тебе вообще не за что извиняться, — она махнула рукой. — Если хочешь, можешь взять книгу с собой в замок. Почитаешь завтра. А сейчас давай-ка пообедаем. Конфеты, это, конечно, прекрасно, но не полезно.

***

      Ари надеялась, что избавление Гарри от крестража пройдёт незамеченным, по крайней мере, в первое время. Поэтому, когда буквально через пару дней ее неожиданно пригласил в свой кабинет Альбус, она слегка напрягалась. Впрочем, почти сразу выяснилось, что волновалась она напрасно.       — Я рассказал Северусу правду, — с тяжелым вздохом сообщил Альбус, медленно поглаживая алые перья сидевшего на жердочке Фоукса.       — Я заметила, — с улыбкой отозвалась Ари.       — Серьезно? — Альбус, казалось, удивился. — Он… что-то говорил тебе?       — Нет, — она пожала плечами. — Просто стал чуть меньше похож на дементора. Ты жалеешь?       Альбус отрицательно качнул головой.       — Ты была права, когда сказала, что я не имею права так поступать с ним. Раньше я старался не думать об этом, но, кажется, я действительно… заигрался. А сейчас у меня такое ощущение, что все совершенно вышло из-под контроля. И это тревожит.       — Вышло из-под контроля? Что именно?       Альбус обернулся к ней.       — Лорд Волдеморт. Я думал, что понимаю его стремления, могу просчитать его, но… Что-то пошло не так.       — Не так? — Ари слегка сощурилась.       Альбус прикрыл глаза.       — Я долго не решался тебе рассказать. Я и сейчас боюсь, что ты не поймёшь, сочтешь меня расчётливым циником и возненавидишь, но мне просто необходимо поделиться этим. И… мне нужен твой совет. Иногда мне кажется, ты куда мудрее меня, хоть и вчетверо моложе…       — Один мудрый совет могу дать прямо сейчас, — Ари посмотрела на него со смешинками в глазах. — Перестань уже заранее решать за всех вокруг, что люди почувствуют или подумают. Это сильно облегчает жизнь.       Альбус невольно усмехнулся, но затем его лицо снова стало серьезным и отчасти мрачным.       — Помнишь, как ты беспокоилась за Квиррелла два года назад? Тебе казалось, что он болен, но потом он вдруг чудесным образом поправился.       Ари ощутила легкий холодок в животе.       — Помню.       — Так вот, он не был болен, — тихо сказал Альбус. — Он был одержим. Одержим духом Волдеморта. Я понял это почти сразу, когда увидел его после летних каникул. Было много характерных признаков.       Ари смотрела на него широко раскрытыми глазами, мысленно ругаясь последними словами. Она ненавидела врать и притворяться. А в последнее время ей приходилось делать это чертовски часто.       — Более того, я ждал чего-то подобного, — продолжал Альбус, почти не глядя на неё. — Я намеренно запустил слух о том, что в замке спрятан философский камень. Надеялся, что Волдеморт, желающий вернуть себе тело, воспользуется этой возможностью.       — Зачем? — на этот раз ее удивление было вполне искренним.       — Затем, что я тоже этого хотел. Пока он бесплотен, его невозможно одолеть, понимаешь? Но обретя тело, он вновь стал бы уязвимым. Так я думал. Тогда я ещё не предполагал, что он… Я полагал, что его душа не ушла за грань из-за якоря. Существует способ связать себя с другим человеком, и в случае, если один умирает, его душа задерживается на земле, пока жив второй. Но сейчас я подозреваю, что все может быть куда хуже. Что он мог разделить свою душу…       — Разделить душу? — Ари даже играть не пришлось, информация об альтернативном якоре была для неё неожиданной.       Альбус выдал ей краткую лекцию о крестражах, которую она почти не слушала. Гораздо больше ее заинтересовал рассказ о встрече Альбуса с Горацием Слагхорном, который и поведал ему о давнем интересе Тома к этому способу обрести бессмертие.       — … но вопреки моим ожиданиям Волдеморт почему-то передумал. Оставил тело Квиринуса и скрылся. И до сих пор о нем ничего не слышно, хотя я уверен, что он не оставит своих намерений воплотиться вновь.       — Тебя это тревожит? Неизвестность? — понимающе спросила Ари.       Откровенно говоря, ее саму все это тревожило не меньше.       — Да, — Альбус мрачно кивнул. — Я не представляю, какой шаг он может сделать… Откуда ждать удара. Впрочем, сейчас я понимаю, что моя попытка позволить ему вернуть тело на моих условиях, под контролем, тоже была ошибкой. Если он действительно создал крестражи, убить его невозможно, пока цел хотя бы один. Вначале нужно уничтожить их.       — А… ты знаешь, сколько крестражей он создал? Что они могут из себя представлять?       Альбус поморщился.       — Гораций упоминал число «семь». Хотя даже помыслить о таком кажется невозможным… Нет, я знал, что Том очень глубоко увяз в изучении Темных искусств, но чтобы в столь раннем возрасте… Оказывается, он задумывался о крестражах уже во время учебы, уму непостижимо…       — Тогда ведь была война, — тихо сказала Ари. — А ты как-то упоминал, что Волдеморт вырос в мире магглов. Наверное, бояться смерти в то время было вполне нормально, тебе не кажется?       Альбус глубоко задумался.       — Да, вероятно… Я не думал об этом. А ведь я помню, он несколько раз обращался к директору с просьбой позволить ему остаться на каникулы в замке. Но, к сожалению, это было невозможно. Впрочем, это не так важно. Какими бы ни были причины, последствия этого решения — ужасны. Я ведь видел, как сильно он изменился… Даже внешне. Мог бы ещё тогда понять…       — Ал, — Ари подошла к нему ближе, — ты не обязан все и всегда понимать. Догадываться раньше всех. Нести ответственность за чужие решения. Не твоя вина, что Волдеморт разделил душу и сошёл с ума. Не бери на себя лишнего.       Альбус посмотрел на неё и в глазах его мелькнула благодарность.       — Ты все ещё поддерживаешь меня. После всего, что узнала…       Ари негромко хмыкнула.       — Ал, твоё стремление контролировать все вокруг — это катастрофа. И то, что ты рисковал жизнью Квиррелла, позволяя ему носить в себе чужую сущность — это ужасно. Меня пугает, что ты, как опытный полководец, научился жертвовать людьми из соображений общего блага, хотя понимаю, что у тебя вряд ли был широкий выбор. Иначе Волдеморт сейчас правил бы Англией, и это было бы намного хуже. И все же, я рада, что ты рассказал мне об этом. И, да, я поддерживаю тебя, потому что ты дорог мне, и я хочу помочь тебе. Но мне будет гораздо легче это сделать, если ты будешь рассказывать о таких вещах до того, как принял решение, а не после.       Альбус слушал ее молча, его глаза за стёклами очков подозрительно блестели. Когда она договорила, он вдруг привлёк ее к себе и крепко обнял, закрыв глаза.       — Ари, ты даже не представляешь, как ты нужна мне, — пробормотал он едва слышно. — Мне страшно даже предположить, как бы я сейчас жил, если бы тебя не было рядом.       — Не предполагай, — она улыбнулась ему в плечо. — Я же здесь, и…       Она не договорила, внезапно почувствовав, как тонкий, витой браслет на ее запястье слегка сжался и нагрелся. Слова застряли в горле, когда она вспомнила, что на этот браслет замкнула сигнальные чары в Литтл-Хэнглтоне.       И теперь он оповещал о том, что в старый дом Реддлов кто-то проник.